24 фразы персонажа «Майкл Нунэн» для дневника

24 цитаты персонажа «Майкл Нунэн» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   … но если ты не можешь провести со своим ребёнком Рождество, то зачем оно вообще нужно?

   … но если ты не можешь провести со своим ребёнком Рождество, то зачем оно вообще нужно?

   — Стивен Кинг · книга
2. «

   Я не плачусь по поводу ехидного, а то и злобного отношения прессы, но держусь с ней настороже. Точно так же я веду себя, когда вижу бродячую собаку. Кто знает, что у неё на уме? Людей творческих, чья работа — развлекать народ, Америка превратила в проституток высшего класса, и пресса поднимет на смех любую знаменитость, посмевшую выразить недовольство проявленным к ней отношением. “Хватит жаловаться! — хором вопят газеты и телевидение (в голосах слышатся триумф и негодование). — Неужели ты думаешь, что тебе платят такие бабки только за умение петь и вертеть задом? Ты не прав, засранец! Мы платим, чтобы удивляться, когда у тебя всё получается, каким бы делом ты ни занимался, и радоваться, когда ты окажешься по уши в дерьме. А твоё дело — работать нам на потребу. Если ты перестанешь нас забавлять, мы всегда можем убить тебя или съесть.

   Я не плачусь по поводу ехидного, а то и злобного отношения прессы, но держусь с ней настороже. Точно так же я веду себя, когда вижу бродячую собаку. Кто знает, что у неё на уме? Людей творческих, чья работа — развлекать народ, Америка превратила в проституток высшего класса, и пресса поднимет на смех любую знаменитость, посмевшую выразить недовольство проявленным к ней отношением. “Хватит жаловаться! — хором вопят газеты и телевидение (в голосах слышатся триумф и негодование). — Неужели ты думаешь, что тебе платят такие бабки только за умение петь и вертеть задом? Ты не прав, засранец! Мы платим, чтобы удивляться, когда у тебя всё получается, каким бы делом ты ни занимался, и радоваться, когда ты окажешься по уши в дерьме. А твоё дело — работать нам на потребу. Если ты перестанешь нас забавлять, мы всегда можем убить тебя или съесть.

   — Стивен Кинг · книга
3. «

   За некоей чертой безумие – это дорога с односторонним движением, причём в отличие от автострады съездов на ней нет.

   За некоей чертой безумие – это дорога с односторонним движением, причём в отличие от автострады съездов на ней нет.

   — Стивен Кинг · книга
4. «

   Мы несчётное количество раз занимались любовью, посмотрели тысячи фильмов, прочитали тысячи книг (Джо складывала свои на пол у кровати). А главное — и, наверное, это следует почитать за счастье, — мы не знали, сколь краткий нам отпущен срок.

   Мы несчётное количество раз занимались любовью, посмотрели тысячи фильмов, прочитали тысячи книг (Джо складывала свои на пол у кровати). А главное — и, наверное, это следует почитать за счастье, — мы не знали, сколь краткий нам отпущен срок.

   — Стивен Кинг · книга
5. «

   Я потерял своё место в мировом порядке вещей и никак не мог найти его вновь.

   Я потерял своё место в мировом порядке вещей и никак не мог найти его вновь.

   — Стивен Кинг · книга
6. «

   Это – прошлое, это – страна былого, и здесь грехи отцов падают на детей, иной раз даже в седьмом поколении, которого ещё нет в помине.

   Это – прошлое, это – страна былого, и здесь грехи отцов падают на детей, иной раз даже в седьмом поколении, которого ещё нет в помине.

   — Стивен Кинг · книга
7. «

   Что, если смерть ведет нас к безумию? Пусть нам удается выжить, но она ведет нас к безумию? Что тогда?

   Что, если смерть ведет нас к безумию? Пусть нам удается выжить, но она ведет нас к безумию? Что тогда?

   — Стивен Кинг · книга
8. «

   Я осознавал иронию ситуации, может, даже мораль. Долгие годы я уходил от проблем реального мира, сбегал в Нарнии, созданные моим воображением. Теперь же реальный мир надвинулся на меня, меня окружили таинственные существа, некоторые из них далеко не безобидные, и шкаф закрылся передо мной.

   Я осознавал иронию ситуации, может, даже мораль. Долгие годы я уходил от проблем реального мира, сбегал в Нарнии, созданные моим воображением. Теперь же реальный мир надвинулся на меня, меня окружили таинственные существа, некоторые из них далеко не безобидные, и шкаф закрылся передо мной.

   — Стивен Кинг · книга
9. «

   В маленьких городах существуют невидимые связи… Да, протянутые под землёй кабели, недоступные глазу. — … и прошлое в них умирает медленно.

   В маленьких городах существуют невидимые связи… Да, протянутые под землёй кабели, недоступные глазу. — … и прошлое в них умирает медленно.

   — Стивен Кинг · книга
10. «

    Никакие два сна не повторяют друг друга в мельчайших подробностях. Точно так же не совпадают образ вещи, созданный воображением, и она сама, сработанная руками, несмотря на все наши попытки сделать их идентичными. Потому что мы сами меняемся день ото днями, даже от минуты к минуте.

    Никакие два сна не повторяют друг друга в мельчайших подробностях. Точно так же не совпадают образ вещи, созданный воображением, и она сама, сработанная руками, несмотря на все наши попытки сделать их идентичными. Потому что мы сами меняемся день ото днями, даже от минуты к минуте.

    — Стивен Кинг · книга
11. «

    По пути от луга до дома я старался ни о чём не думать. Мой первый редактор любил говорить, что восемьдесят процентов мыслей, роящихся в голове романиста, не имеют никакого отношения к его работе, но я никогда не верил, что сказанное можно отнести только к писателям. А так называемые возвышенные мысли, мягко говоря, сильно переоцениваются. Когда сталкиваешься с проблемой и возникает необходимость что-то предпринять, я твёрдо убеждён, что наилучшее решение – отойти в сторону и предоставить мальчикам в подвале выполнить положенную им работу. Это тяжёлый физический труд, удел синих воротничков, парней, не охваченных профсоюзом, с мощными бицепсами и россыпью татуировок по телу. Действуют они, руководствуясь инстинктом, а к тем, кто находится выше, обращаются за советом лишь в самом крайнем случае.

    По пути от луга до дома я старался ни о чём не думать. Мой первый редактор любил говорить, что восемьдесят процентов мыслей, роящихся в голове романиста, не имеют никакого отношения к его работе, но я никогда не верил, что сказанное можно отнести только к писателям. А так называемые возвышенные мысли, мягко говоря, сильно переоцениваются. Когда сталкиваешься с проблемой и возникает необходимость что-то предпринять, я твёрдо убеждён, что наилучшее решение – отойти в сторону и предоставить мальчикам в подвале выполнить положенную им работу. Это тяжёлый физический труд, удел синих воротничков, парней, не охваченных профсоюзом, с мощными бицепсами и россыпью татуировок по телу. Действуют они, руководствуясь инстинктом, а к тем, кто находится выше, обращаются за советом лишь в самом крайнем случае.

    — Стивен Кинг · книга
12. «

    Богатство, что шкала Рихтера. Как только ты минуешь некую точку, происходит переход на новый качественный уровень, отличающийся от предыдущего как минимум на порядок.

    Богатство, что шкала Рихтера. Как только ты минуешь некую точку, происходит переход на новый качественный уровень, отличающийся от предыдущего как минимум на порядок.

    — Стивен Кинг · книга
13. «

    – Мир тесен, не так ли? – Нет, мир широк и огромен, но городок мал.

    – Мир тесен, не так ли? – Нет, мир широк и огромен, но городок мал.

    — Стивен Кинг · книга
14. «

    Я подумал о том, как важно ребёнку иметь такую вот жестянку. В ней можно хранить самые дорогие сердцу вещи: любимую игрушку, кружевную салфетку, первое украшение. А может, и фотографию матери.

    Я подумал о том, как важно ребёнку иметь такую вот жестянку. В ней можно хранить самые дорогие сердцу вещи: любимую игрушку, кружевную салфетку, первое украшение. А может, и фотографию матери.

    — Стивен Кинг · книга
15. «

    Люди всегда ездят в отпуск. Он говорил правду: даже те люди, которые не могут позволить себе ехать в отпуск. Когда они устают. Когда им надоедает захлёбываться в собственном дерьме. Когда окружающий мир требует от них слишком многого.

    Люди всегда ездят в отпуск. Он говорил правду: даже те люди, которые не могут позволить себе ехать в отпуск. Когда они устают. Когда им надоедает захлёбываться в собственном дерьме. Когда окружающий мир требует от них слишком многого.

    — Стивен Кинг · книга
16. «

    Я думаю, дома живут своей жизнью в потоке времени, отличном от того, в котором пребывают их обитатели. Во всяком случае, скорость у этого потока поменьше. В доме, особенно в старом доме, прошлое ближе.

    Я думаю, дома живут своей жизнью в потоке времени, отличном от того, в котором пребывают их обитатели. Во всяком случае, скорость у этого потока поменьше. В доме, особенно в старом доме, прошлое ближе.

    — Стивен Кинг · книга
17. «

    Я угодил в серьёзный переплёт, жизнь моя рушилась, и неспособность писать составляла лишь часть моих бед. Я не насиловал несовершеннолетних и не бегал на Таймс-сквер с мегафоном в руках, призывая к мировой революции, но со мной случилось нечто ужасное. Я потерял своё место в мировом порядке вещей и никак не мог найти его вновь. Неудивительно: в конце концов, жизнь – не книга.

    Я угодил в серьёзный переплёт, жизнь моя рушилась, и неспособность писать составляла лишь часть моих бед. Я не насиловал несовершеннолетних и не бегал на Таймс-сквер с мегафоном в руках, призывая к мировой революции, но со мной случилось нечто ужасное. Я потерял своё место в мировом порядке вещей и никак не мог найти его вновь. Неудивительно: в конце концов, жизнь – не книга.

    — Стивен Кинг · книга
18. «

    Я представил нашу семейную жизнь в образе кукольного домика (а может, семейная жизнь и есть кукольный домик?)...

    Я представил нашу семейную жизнь в образе кукольного домика (а может, семейная жизнь и есть кукольный домик?)...

    — Стивен Кинг · книга
19. «

    Я вернулся к холодильнику и вновь забыл открыть его. Руки сами потянулись к буквам-магнитам и начали перемещать их по передней панели, складывая слова, разрушая, складывая новые. Я как бы писал книгу… Потому что тоже начал впадать в транс, как и за пишущей машинкой. Это полугипнотическое состояние писатель может вызывать и отключать по своей воле… во всяком случае, когда всё у него идёт хорошо. Интуитивная часть сознания раскрывается, когда ты начинаешь работать, и распрямляется во все свои шесть футов (случается, что и в десять). И посылает тебе магические послания и яркие образы. В остальное время она не даёт о себе знать, разве что иногда помимо твоей воли вырывается на свободу, и тогда ты впадаешь в транс неожиданно для себя, в голове возникают ассоциации, не имеющие ничего общего с логикой, приходят внезапные видения. Конечно, это неотъемлемая, пусть и необычная, часть творческого процесса. Музы — призраки, и иногда они приходят незваными.

    Я вернулся к холодильнику и вновь забыл открыть его. Руки сами потянулись к буквам-магнитам и начали перемещать их по передней панели, складывая слова, разрушая, складывая новые. Я как бы писал книгу… Потому что тоже начал впадать в транс, как и за пишущей машинкой. Это полугипнотическое состояние писатель может вызывать и отключать по своей воле… во всяком случае, когда всё у него идёт хорошо. Интуитивная часть сознания раскрывается, когда ты начинаешь работать, и распрямляется во все свои шесть футов (случается, что и в десять). И посылает тебе магические послания и яркие образы. В остальное время она не даёт о себе знать, разве что иногда помимо твоей воли вырывается на свободу, и тогда ты впадаешь в транс неожиданно для себя, в голове возникают ассоциации, не имеющие ничего общего с логикой, приходят внезапные видения. Конечно, это неотъемлемая, пусть и необычная, часть творческого процесса. Музы — призраки, и иногда они приходят незваными.

    — Стивен Кинг · книга
20. «

    Подозреваю, что страх, как и боль, со временем забываются. А осталось в памяти ощущение, которое я испытывал и прежде, проходя этой дорогой. Ощущение того, что ткань реальности очень тонка. Я думаю, она действительно тонка, совсем как лёд на озере после оттепели, и мы сознательно наполняем нашу жизнь шумом, светом, движением, чтобы скрыть от себя эту особенность окружающего нас мира. Но в таких местах, как Сорок вторая дорога, мы обнаруживаем, что дымовых завес и зеркал нет. И остались только стрекот цикад да зелень листвы, темнеющая с угасанием дня, ветви, принимающие облик лиц, гулкие удары сердца в груди, кровь, бьющая в виски, и синяя слеза дня, бегущая по щеке неба. И по мере того как уходит день, тебе открывается истина: то, что видишь перед собой, скрывает некую тайну. Ты чувствуешь эту тайну каждым вздохом, видишь её в каждой тени, ждёшь, что столкнёшься с ней на каждом повороте. Она здесь, она поджидает тебя, но ты не знаешь, где и когда тайное станет явным.

    Подозреваю, что страх, как и боль, со временем забываются. А осталось в памяти ощущение, которое я испытывал и прежде, проходя этой дорогой. Ощущение того, что ткань реальности очень тонка. Я думаю, она действительно тонка, совсем как лёд на озере после оттепели, и мы сознательно наполняем нашу жизнь шумом, светом, движением, чтобы скрыть от себя эту особенность окружающего нас мира. Но в таких местах, как Сорок вторая дорога, мы обнаруживаем, что дымовых завес и зеркал нет. И остались только стрекот цикад да зелень листвы, темнеющая с угасанием дня, ветви, принимающие облик лиц, гулкие удары сердца в груди, кровь, бьющая в виски, и синяя слеза дня, бегущая по щеке неба. И по мере того как уходит день, тебе открывается истина: то, что видишь перед собой, скрывает некую тайну. Ты чувствуешь эту тайну каждым вздохом, видишь её в каждой тени, ждёшь, что столкнёшься с ней на каждом повороте. Она здесь, она поджидает тебя, но ты не знаешь, где и когда тайное станет явным.

    — Стивен Кинг · книга