– Ты заболеешь. Тебе нельзя это пить. Тебе нужна кровь. Тьерри вскочил, дрожа от ярости, гнева и беспомощности. – А как насчет твоей? – Как мило! Но это не поможет. Тебе нужна кровь живых существ.
— Никто не должен умирать один, — сказала Майя, набирая горсть песка. — Я просто…я чувствую себя виноватой. Он умирал, думая, что я все еще люблю его, что мы будем вместе и все будет хорошо. Он умирал с моей ложью.
Алек обнял Магнуса и целовал его взасос. Пораженный, маг оцепенел. Все вокруг смотрели на парочку и шептались. Мариза Лайтвуд прикрыла рот ладонью, Роберт молчал. — Погодите, — произнесла сбитая с толку Майя. — Поцелуй — тоже часть ритуала?
Майя решительно встала. — У меня дальше этой строчки не идет: Одолела страшно — грусть, печаль, тоска! — Нет у меня больше одного соска! — заржал Вьюга и тут же спрятал голову под подушку, откуда и выдал, — зато в рифму! Я рыдала со смеху, но Майя не сдавалась. Она решила поразить Литературика поэзией серьезно-депрессивного подхода: — Я сегодня грустным целый день ходил... — Литр самогонки вдребезги разбил, — ляпнул Охотник, не подумав, и тут же схлопотал подзатыльник от возлюбленной.