22 цитаты персонажа «Макар Иванович Долгорукий» без воды

Ниже 22 цитаты персонажа «Макар Иванович Долгорукий»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Молитва за осужденного от живущего еще человека воистину доходит. Так каково тому, за кого совсем некому помолиться?

   Молитва за осужденного от живущего еще человека воистину доходит. Так каково тому, за кого совсем некому помолиться?

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
2. «

   Многие, ох, многие не веруют и оглушают сим людей несведущих, ты же не слушай, ибо сами не знают, куда бредут.

   Многие, ох, многие не веруют и оглушают сим людей несведущих, ты же не слушай, ибо сами не знают, куда бредут.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
3. «

   Все предано человеку волею божию; недаром бог вдунул в него дыхание жизни: «Живи и познай».

   Все предано человеку волею божию; недаром бог вдунул в него дыхание жизни: «Живи и познай».

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
4. «

   Все в тебе, господи, и я сам в тебе, и прими меня!

   Все в тебе, господи, и я сам в тебе, и прими меня!

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
5. «

   Трудно человеку знать про всякий грех, что грешно, а что нет: тайна тут, превосходящая ум человеческий.

   Трудно человеку знать про всякий грех, что грешно, а что нет: тайна тут, превосходящая ум человеческий.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
6. «

   Ныне не редкость, что и самый богатый и знатный к числу своих дней равнодушен, и сам не знает, какую забаву выдумать.

   Ныне не редкость, что и самый богатый и знатный к числу своих дней равнодушен, и сам не знает, какую забаву выдумать.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
7. «

   Хорошим примером будет жив человек.

   Хорошим примером будет жив человек.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
8. «

   Старцу надо отходить благолепно. Опять, оно если с ропотом или с недовольством встречаешь смерть, то сие есть великий грех.

   Старцу надо отходить благолепно. Опять, оно если с ропотом или с недовольством встречаешь смерть, то сие есть великий грех.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
9. «

   Не пищею только, не платьями ценными, не гордостью и не завистью счастлив будешь, а умножившеюся бессчетно любовью.

   Не пищею только, не платьями ценными, не гордостью и не завистью счастлив будешь, а умножившеюся бессчетно любовью.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    А адвокат известно что: адвокат — нанятая совесть.

    А адвокат известно что: адвокат — нанятая совесть.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
11. «

    Ныне без сытости собираем и с безумием расточаем...

    Ныне без сытости собираем и с безумием расточаем...

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
12. «

    Самоубийство есть самый великий грех человеческий, но судья тут один лишь господь, либо ему лишь известно все и всякая мера.

    Самоубийство есть самый великий грех человеческий, но судья тут один лишь господь, либо ему лишь известно все и всякая мера.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
13. «

    Учат с тех пор, как мир стоит, а чему же они научили доброму, чтобы мир был самое прекрасное и веселое и всякой радости преисполненное жилище?

    Учат с тех пор, как мир стоит, а чему же они научили доброму, чтобы мир был самое прекрасное и веселое и всякой радости преисполненное жилище?

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
14. «

    Иной все науки прошел — и все тоска. И мыслю так, что чем больше ума прибывает, тем больше и скуки.

    Иной все науки прошел — и все тоска. И мыслю так, что чем больше ума прибывает, тем больше и скуки.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
15. «

    Благое дело замыслишь, то делай для бога, а не зависти ради.

    Благое дело замыслишь, то делай для бога, а не зависти ради.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
16. «

    Безбожника человека я, может и теперь побоюсь, только вот что, безбожника-то я совсем не встречал ни разу, а встречал за место его суетливого — вот как лучше объявить его надо. Всякие это люди, не сообразишь, какие люди; и большие и малые, и глупые и ученые, и даже из самого простого звания бывают, и всё суета. Ибо читают и толкуют весь свой век, насытившись сладости книжной, а сами всё в недоумении пребывают и ничего разрешить не могут.

    Безбожника человека я, может и теперь побоюсь, только вот что, безбожника-то я совсем не встречал ни разу, а встречал за место его суетливого — вот как лучше объявить его надо. Всякие это люди, не сообразишь, какие люди; и большие и малые, и глупые и ученые, и даже из самого простого звания бывают, и всё суета. Ибо читают и толкуют весь свой век, насытившись сладости книжной, а сами всё в недоумении пребывают и ничего разрешить не могут.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
17. «

    Не всякому и наука впрок.

    Не всякому и наука впрок.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
18. «

    Деньги хоть не бог, а все же полбога — великое искушение; а тут и женский пол, а тут и самомнение, и зависть.

    Деньги хоть не бог, а все же полбога — великое искушение; а тут и женский пол, а тут и самомнение, и зависть.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
19. «

    Невозможно и быть человеку, чтоб не преклониться; не снесет себя такой человек, да и никакой человек. И бога отвергнет, так идолу поклонится — деревянному, али златому, аль мысленному. Идолопоклонники это всё, а не безбожники, вот как объявить их следует.

    Невозможно и быть человеку, чтоб не преклониться; не снесет себя такой человек, да и никакой человек. И бога отвергнет, так идолу поклонится — деревянному, али златому, аль мысленному. Идолопоклонники это всё, а не безбожники, вот как объявить их следует.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
20. «

    Ох, худо больному старцу, за что, кажись, только душа зацепилась, а все держится, а все свету рада.

    Ох, худо больному старцу, за что, кажись, только душа зацепилась, а все держится, а все свету рада.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга