В этом лабиринте не прятался минотавр, но где-то на гремящей палубе старого грузовика меня поджидал шкипер «Харона», неумолимый, как старый паромщик у берегов Стикса.
Это было её царство. Изящное и холодное царство стекла и стали. Царство магнитных карточек, металлодетекторов и с видеокамерами на каждом шагу. Холоднее, чем морозильная камера. Холодное, как ствол пистолета.
Многочисленными оправданиями своих грехов ты пытаешься загладить вину, чтобы заставить утихнуть совесть и попытаться спасти свою душу, а, точнее сказать, то, что от неё осталось.
— Так, я снова буду тебя прикрывать. Постарайся зайти с фланга и всадить в него пулю. — «Беги. Пригибайся. Заходи с фланга...» Хорошо отдавать приказы, когда сидишь в тылу.
Был всего лишь полдень понедельника, а я уже успел вылететь с вечеринки, заглянуть в стрип-клуб и угодить в переделку в баре. Кризис среднего возраста явно занялся мной всерьез.
Парадокс состоит в том, что ты не можешь считаться «хорошим парнем» только потому, что тебя ненавидят и пытаются убить плохие. Вообще, мир отнюдь не делится на «плохих» и «хороших», в нём нет чётко различимой разницы между тем, что принято называть добром и тем, что считается злом, всё субъективно и относительно. А уж любовь тем более. Любовь слишком сложна, чтобы можно было повесить на неё ярлык греха или добродетели.