Парадокс состоит в том, что ты не можешь считаться «хорошим парнем» только потому, что тебя ненавидят и пытаются убить плохие. Вообще, мир отнюдь не делится на «плохих» и «хороших», в нём нет чётко различимой разницы между тем, что принято называть добром и тем, что считается злом, всё субъективно и относительно. А уж любовь тем более. Любовь слишком сложна, чтобы можно было повесить на неё ярлык греха или добродетели.
В этом лабиринте не прятался минотавр, но где-то на гремящей палубе старого грузовика меня поджидал шкипер «Харона», неумолимый, как старый паромщик у берегов Стикса.
— Леди и джентльмены, к нам пожаловало шило в заднице! — В мусорной заднице! — Сами придумали или какого-нибудь алкаша с улицы специально пригласили? Не нужно отвечать, это риторический вопрос. У меня есть кое-что для босса. Люпино здесь? — А это смотря кто спрашивает: друг или ищейка из отдела по наркотикам? Не отвечай, это этот... как ты его назвал... риторический вопрос!
Многочисленными оправданиями своих грехов ты пытаешься загладить вину, чтобы заставить утихнуть совесть и попытаться спасти свою душу, а, точнее сказать, то, что от неё осталось.
Был всего лишь полдень понедельника, а я уже успел вылететь с вечеринки, заглянуть в стрип-клуб и угодить в переделку в баре. Кризис среднего возраста явно занялся мной всерьез.
Это было её царство. Изящное и холодное царство стекла и стали. Царство магнитных карточек, металлодетекторов и с видеокамерами на каждом шагу. Холоднее, чем морозильная камера. Холодное, как ствол пистолета.