Парадокс состоит в том, что ты не можешь считаться «хорошим парнем» только потому, что тебя ненавидят и пытаются убить плохие. Вообще, мир отнюдь не делится на «плохих» и «хороших», в нём нет чётко различимой разницы между тем, что принято называть добром и тем, что считается злом, всё субъективно и относительно. А уж любовь тем более. Любовь слишком сложна, чтобы можно было повесить на неё ярлык греха или добродетели.
Три года мне снилась месть. Три года кошмаров, где я подхожу к ним вплотную, а затем всё рушится. Теперь я подошёл вплотную и наяву. Я знал имя своего врага — Николь Хорн. Мне было нечего терять.
Моя беретта нервно зашевелилась под курткой. Но двери вагона уже захлопнулись за мной, и поезд тронулся. Следующая остановка — станция «Роско-стрит»... и Алекс.
Когда ты застрял в чужой стране и не знаешь, как будет на их языке «обратные обвинения», когда ты торчишь в какой-то нищенской дыре в трущобах без цента в кармане, потому что тебя ограбили, и все еще называешь себя телохранителем, ясно осознаешь, что ты лузер.
Прошлое — как провал. Сколько ни беги от него, бездна за спиной будет только глубже, все страшней, все ближе. Выход один — заглянуть туда. Словно заглянуть в собственную могилу. Словно поцеловать дуло пистолета, где пуля дрожит от желания снести тебе голову.
Когда просыпаешься, мир в тумане. Что во сне было ясным, оказывается бессмыслицей. Никаких чудес, никакого волшебного спасения. Но ты хотя бы не спишь.