186 цитат персонажа «Макс» — подборка редакции

Ниже 186 цитат персонажа «Макс»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   До сих пор мне не приходилось все время кого-то спасать, такой экшен могла подарить только ты.

   До сих пор мне не приходилось все время кого-то спасать, такой экшен могла подарить только ты.

   — Елена Усачева · книга
2. «

   — Во что ты успел превратиться, чудовище? На тебя невозможно смотреть без слёз! — Если на меня невозможно смотреть без слёз, значит, я превратился в лук. Логично?

   — Во что ты успел превратиться, чудовище? На тебя невозможно смотреть без слёз! — Если на меня невозможно смотреть без слёз, значит, я превратился в лук. Логично?

   — Макс Фрай · книга
3. «

   Мы все здесь одни. И мы — мертвецы.

   Мы все здесь одни. И мы — мертвецы.

   — Сергей Минаев · книга
4. «

   Я не прячусь, не подглядываю из-за угла, не бормочу, не отвожу глаза, не поддаюсь, не подгоняю, не подкупаю. Все эти глаголы множат потери, с ними нельзя жить. Нельзя стоять рядом и ничего не делать. Auf halbem stehenbleilen.

   Я не прячусь, не подглядываю из-за угла, не бормочу, не отвожу глаза, не поддаюсь, не подгоняю, не подкупаю. Все эти глаголы множат потери, с ними нельзя жить. Нельзя стоять рядом и ничего не делать. Auf halbem stehenbleilen.

   — Елена Усачева · книга
5. «

   Когда человек крепко спит, господство над миром захватывают призраки и демоны, они оживляют кошмары.

   Когда человек крепко спит, господство над миром захватывают призраки и демоны, они оживляют кошмары.

   — Елена Усачева · книга
6. «

   — Мы все как-то вдруг синхронно уяснили, что следует прикидываться умненькими, ироничными, расчетливыми, хладнокровными тварюшками. Но ведь... Мы не совсем такие? – Мы совсем не такие, ясен пень. Мы – нежные, сентиментальные, чувствительные, недолговечные комочки органики. Мы – страшно сказать! – добрые и хорошие. Признаваться в этом чрезвычайно, неописуемо стыдно. Поэтому мы стараемся не выдать себя даже в мелочах. А совершив оплошность, сгораем со стыда, отворачиваемся к стене, губы – в кровь, зубы – в крошку. Непереносимо!

   — Мы все как-то вдруг синхронно уяснили, что следует прикидываться умненькими, ироничными, расчетливыми, хладнокровными тварюшками. Но ведь... Мы не совсем такие? – Мы совсем не такие, ясен пень. Мы – нежные, сентиментальные, чувствительные, недолговечные комочки органики. Мы – страшно сказать! – добрые и хорошие. Признаваться в этом чрезвычайно, неописуемо стыдно. Поэтому мы стараемся не выдать себя даже в мелочах. А совершив оплошность, сгораем со стыда, отворачиваемся к стене, губы – в кровь, зубы – в крошку. Непереносимо!

   — Макс Фрай · книга
7. «

   Не только наша гордость наполняет Мир сонмом неких тайных сил и духов: Нет, любящему сердцу тоже тесен Обыкновенный повседневный мир! И в сказках часто больший смысл таится, Чем в истинах, которым учит жизнь.

   Не только наша гордость наполняет Мир сонмом неких тайных сил и духов: Нет, любящему сердцу тоже тесен Обыкновенный повседневный мир! И в сказках часто больший смысл таится, Чем в истинах, которым учит жизнь.

   — Фридрих Шиллер · книга
8. «

   С некоторых пор я и себе-то ничего толком объяснить не могу — притом что прекрасно все понимаю, пока дело не доходит до слов. Со словами у меня сейчас неважные отношения. Нужных мне, похоже, вовсе нет в природе, а прочие разбегаются врассыпную, когда я зову их на помощь.

   С некоторых пор я и себе-то ничего толком объяснить не могу — притом что прекрасно все понимаю, пока дело не доходит до слов. Со словами у меня сейчас неважные отношения. Нужных мне, похоже, вовсе нет в природе, а прочие разбегаются врассыпную, когда я зову их на помощь.

   — Макс Фрай · книга
9. «

   — А собственная шкура — вообще такая специальная штука, в которой нравится находиться очень немногим счастливчикам, — улыбнулся я. — Зато в чужой шкуре всегда есть что-то притягательное.

   — А собственная шкура — вообще такая специальная штука, в которой нравится находиться очень немногим счастливчикам, — улыбнулся я. — Зато в чужой шкуре всегда есть что-то притягательное.

   — Макс Фрай · книга
10. «

    Когда её рядом нет — люблю. Вижу — убить хочется. Знаешь, что самое странное? Я хочу, чтобы она ушла, но я ее никогда никуда не отпущу… привык…

    Когда её рядом нет — люблю. Вижу — убить хочется. Знаешь, что самое странное? Я хочу, чтобы она ушла, но я ее никогда никуда не отпущу… привык…

    — Детям до 16... · фильм
11. «

    — Справедливо / Секс. — Секс.

    — Справедливо / Секс. — Секс.

    — Макс · сериал
12. «

    Кто-то сказал, что темнота непроглядна, и все поверили, потому ничего не видят. А ты открой глаза и смотри...

    Кто-то сказал, что темнота непроглядна, и все поверили, потому ничего не видят. А ты открой глаза и смотри...

    — Елена Усачева · книга
13. «

    Вообще-то, каждый человек чудо как хорош, если правильно рассчитать дозировку. Самые невыносимые типы могут показаться почти ангелами, если видеть их один раз в три года и не больше тридцати секунд кряду.

    Вообще-то, каждый человек чудо как хорош, если правильно рассчитать дозировку. Самые невыносимые типы могут показаться почти ангелами, если видеть их один раз в три года и не больше тридцати секунд кряду.

    — Макс Фрай · книга
14. «

    ... Надежда, имеющая чудесное свойство умирать последней, все ещё теплилась в одном из тёмных закоулков моего сердца — предположительно, в левом желудочке.

    ... Надежда, имеющая чудесное свойство умирать последней, все ещё теплилась в одном из тёмных закоулков моего сердца — предположительно, в левом желудочке.

    — Макс Фрай · книга
15. «

    До семи вечера еще прорва времени, но я-то знаю, как ненадежна лукавая эта стихия; мне хорошо известно, что всякий час отличается от прочих, он может оказаться куда короче или, наоборот, длиннее, чем положено, и никогда заранее не знаешь, насколько вместительный час поступил в твое распоряжение.

    До семи вечера еще прорва времени, но я-то знаю, как ненадежна лукавая эта стихия; мне хорошо известно, что всякий час отличается от прочих, он может оказаться куда короче или, наоборот, длиннее, чем положено, и никогда заранее не знаешь, насколько вместительный час поступил в твое распоряжение.

    — Макс Фрай · книга
16. «

    — У неё есть парень. — Не страшно, у меня есть девушка.

    — У неё есть парень. — Не страшно, у меня есть девушка.

    — Макс · фильм
17. «

    А про себя подумал, что хотел бы обладать таким же мужеством, чтобы воспользоваться собственными советами, если когда-нибудь любопытные Небеса снова решат проверить на прочность мое глупое сердце…

    А про себя подумал, что хотел бы обладать таким же мужеством, чтобы воспользоваться собственными советами, если когда-нибудь любопытные Небеса снова решат проверить на прочность мое глупое сердце…

    — Макс Фрай · книга
18. «

    Я пошарил по закромам моей души в поисках маленького благоразумного паренька, который нередко приходит мне на помощь в критических ситуациях. Кажется, его не было дома.

    Я пошарил по закромам моей души в поисках маленького благоразумного паренька, который нередко приходит мне на помощь в критических ситуациях. Кажется, его не было дома.

    — Макс Фрай · книга
19. «

    Не самое драгоценное и необходимое приносится в жертву, а то, что лишь кажется драгоценным и необходимым, а на самом деле – лишнее. Только мешает. Когда жертва приносится должным образом, жертвующий поступает, как искусный скульптор, отсекая всё лишнее от каменной глыбы. Ваяет себя. Достойное занятие — вне зависимости от конечного результата.

    Не самое драгоценное и необходимое приносится в жертву, а то, что лишь кажется драгоценным и необходимым, а на самом деле – лишнее. Только мешает. Когда жертва приносится должным образом, жертвующий поступает, как искусный скульптор, отсекая всё лишнее от каменной глыбы. Ваяет себя. Достойное занятие — вне зависимости от конечного результата.

    — Макс Фрай · книга
20. «

    Стоит уяснить, что переменчивый мир, которому принадлежит твое сердце, куда более хрупок и ненадежен, чем ты когда-либо осмеливался предполагать, любая нехитрая радость заставляет пронзительно звенеть какие-то особо потаенные, доселе молчавшие струны в глубоких синих сумерках твоего существа.

    Стоит уяснить, что переменчивый мир, которому принадлежит твое сердце, куда более хрупок и ненадежен, чем ты когда-либо осмеливался предполагать, любая нехитрая радость заставляет пронзительно звенеть какие-то особо потаенные, доселе молчавшие струны в глубоких синих сумерках твоего существа.

    — Макс Фрай · книга