18 цитат персонажа «Мари» — большая подборка

18 цитат персонажа «Мари» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — <...> я и в подмётки ей не гожусь. Рост маленький, грудь никакая, рот в пол-лица, волосы торчат... — Вообще-то, — смеётся Каору, — у людей все эти штуки называются «изюминками».

   — <...> я и в подмётки ей не гожусь. Рост маленький, грудь никакая, рот в пол-лица, волосы торчат... — Вообще-то, — смеётся Каору, — у людей все эти штуки называются «изюминками».

   — Харуки Мураками · книга
2. «

   Существуют только две запретные вещи – одна по человеческому закону, другая – по Божественному. Никогда не принуждай никого к связи, это считается изнасилованием. И никогда не вступай в связь с детьми, это худший из грехов. Во всём остальном ты свободна. Всегда существует некто, желающий в точности того же, что и ты.

   Существуют только две запретные вещи – одна по человеческому закону, другая – по Божественному. Никогда не принуждай никого к связи, это считается изнасилованием. И никогда не вступай в связь с детьми, это худший из грехов. Во всём остальном ты свободна. Всегда существует некто, желающий в точности того же, что и ты.

   — Пауло Коэльо · книга
3. «

   — Каким человеком ты хотела стать? — Добрым человеком. Сильным человеком. Обоими я стать не смогла. А ты бы смог?

   — Каким человеком ты хотела стать? — Добрым человеком. Сильным человеком. Обоими я стать не смогла. А ты бы смог?

   — инопланетянин · игра
4. «

   Но в нем была какая-то… искра волшебная, что ли. Он умел из всего извлекать удовольствие.

   Но в нем была какая-то… искра волшебная, что ли. Он умел из всего извлекать удовольствие.

   — Харуки Мураками · книга
5. «

   Говорят, самые худшие люди живут дольше других, чтобы у них было время раскаяться и исправиться.

   Говорят, самые худшие люди живут дольше других, чтобы у них было время раскаяться и исправиться.

   — Элисабет Рюнель · книга
6. «

   — А ты — дурачок. Хотя... это твой возраст. Ты тысячу раз должен был удержать Валентину. Со всеми её любовниками и уходами из дома, со всем её прошлым. Таких людей, как Валентина, нельзя упускать Но только ты ещё молод, мой бедный, родной. — Я не Жан Лу, ты это имеешь в виду? — Жан Лу — он-то понимает. Он понимает, что в человеке важна личность, а не поступки. Важно то, что даёт человеческое присутствие. — Присутствие! Да она всегда отсутствовала. Путешествовала и всё больше опускалась от ничтожества к ничтожеству. — Опускалась... Как можно такое подумать! Значит, любовь и её проявления унижают женщину? Да ты потерял голову. Мы созданы для этого. Самой природой. Правда, изредка встречаются женщины сверх того ещё и верные. Но Валентина не из их числа.

   — А ты — дурачок. Хотя... это твой возраст. Ты тысячу раз должен был удержать Валентину. Со всеми её любовниками и уходами из дома, со всем её прошлым. Таких людей, как Валентина, нельзя упускать Но только ты ещё молод, мой бедный, родной. — Я не Жан Лу, ты это имеешь в виду? — Жан Лу — он-то понимает. Он понимает, что в человеке важна личность, а не поступки. Важно то, что даёт человеческое присутствие. — Присутствие! Да она всегда отсутствовала. Путешествовала и всё больше опускалась от ничтожества к ничтожеству. — Опускалась... Как можно такое подумать! Значит, любовь и её проявления унижают женщину? Да ты потерял голову. Мы созданы для этого. Самой природой. Правда, изредка встречаются женщины сверх того ещё и верные. Но Валентина не из их числа.

   — Франсуаза Саган · книга
7. «

   Какое-то время я боролась за себя, строила свой мирок. И теперь всегда могу спрятаться в том мирке и хоть немного расслабиться. Одна. Как улитка в панцире. Но ведь мне потому и пришлось сооружать этот панцирь, что сама я — беззащитный слизняк. Да и для внешнего мира мой мирок совсем крошечный и ничтожный. Как хижина из картонных ящиков. Ветер дунул посильнее — все тут же и развалилось...

   Какое-то время я боролась за себя, строила свой мирок. И теперь всегда могу спрятаться в том мирке и хоть немного расслабиться. Одна. Как улитка в панцире. Но ведь мне потому и пришлось сооружать этот панцирь, что сама я — беззащитный слизняк. Да и для внешнего мира мой мирок совсем крошечный и ничтожный. Как хижина из картонных ящиков. Ветер дунул посильнее — все тут же и развалилось...

   — Харуки Мураками · книга
8. «

   Деньги и слухи. Сведения и сочувствие. Против такого оружия нет приема.

   Деньги и слухи. Сведения и сочувствие. Против такого оружия нет приема.

   — Лорен Грофф · книга
9. «

   — Убить того, кого любишь? — спросила она тихо. — Конечно, если он разлюбил.

   — Убить того, кого любишь? — спросила она тихо. — Конечно, если он разлюбил.

   — Оноре де Бальзак · книга
10. «

    ... Эри прижала меня к себе. Но не так, как люди обычно обнимаются. А ОЧЕНЬ крепко. Так, чтобы мы с нею стали одним существом. И не отпускала меня ни на секунду. Как будто знала: стоит ей разжать руки — мы больше никогда на этом свете не встретимся. <...> И тогда я почувствовала, что могу доверить ей свою жизнь. В этой кромешной мгле нас вдруг ничего не разделяло. Все стало единым. По-моему, даже сердца забились в унисон.

    ... Эри прижала меня к себе. Но не так, как люди обычно обнимаются. А ОЧЕНЬ крепко. Так, чтобы мы с нею стали одним существом. И не отпускала меня ни на секунду. Как будто знала: стоит ей разжать руки — мы больше никогда на этом свете не встретимся. <...> И тогда я почувствовала, что могу доверить ей свою жизнь. В этой кромешной мгле нас вдруг ничего не разделяло. Все стало единым. По-моему, даже сердца забились в унисон.

    — Харуки Мураками · книга
11. «

    — Деньги текли рекой, публика была у нас в руках. Я был готов на всё ради него. Он мог стать великим артистом. — Он совсем так не думал. — Я знаю, что вы скажете... Он страдал... Но я тоже страдал. Думаете, легко всю жизнь смешить людей? Иногда мне так одиноко, что я хочу умереть. Я рыдаю навзрыд. И снова надеваю костюм клоуна, готовый выступать.

    — Деньги текли рекой, публика была у нас в руках. Я был готов на всё ради него. Он мог стать великим артистом. — Он совсем так не думал. — Я знаю, что вы скажете... Он страдал... Но я тоже страдал. Думаете, легко всю жизнь смешить людей? Иногда мне так одиноко, что я хочу умереть. Я рыдаю навзрыд. И снова надеваю костюм клоуна, готовый выступать.

    — Футит · фильм
12. «

    — Мне надо вылететь этим рейсом. — Полетите следующим... Или предыдущим.

    — Мне надо вылететь этим рейсом. — Полетите следующим... Или предыдущим.

    — Тито Торризи · фильм
13. «

    — ... Здорово, когда люди так могут. — Когда стараются? — Когда могут заставить себя постараться.

    — ... Здорово, когда люди так могут. — Когда стараются? — Когда могут заставить себя постараться.

    — Харуки Мураками · книга
14. «

    — Что же это такое — творить по-настоящему? — Как бы лучше сказать... Проникая музыкой в сердце, приводить в движение физические тела. Тела слушателей — и свое собственное. И через это создавать ситуацию, когда все вокруг приходит в движение. Примерно так.

    — Что же это такое — творить по-настоящему? — Как бы лучше сказать... Проникая музыкой в сердце, приводить в движение физические тела. Тела слушателей — и свое собственное. И через это создавать ситуацию, когда все вокруг приходит в движение. Примерно так.

    — Харуки Мураками · книга
15. «

    Там, в «Альфавиле», какой-то подонок избил до полусмерти китаянку. И всю её одежду с собой утащил. Очень красивая девочка. Только голая и вся в крови. В её мире не бывает «подготовительных стадий». И про «характер, с которым лучше не торопиться», ей никто не объяснит. Не правда ли?

    Там, в «Альфавиле», какой-то подонок избил до полусмерти китаянку. И всю её одежду с собой утащил. Очень красивая девочка. Только голая и вся в крови. В её мире не бывает «подготовительных стадий». И про «характер, с которым лучше не торопиться», ей никто не объяснит. Не правда ли?

    — Харуки Мураками · книга
16. «

    Такова природа человека. Большую часть собственных эмоций человек заменяет страхом.

    Такова природа человека. Большую часть собственных эмоций человек заменяет страхом.

    — Пауло Коэльо · книга
17. «

    Я могу использовать свой опыт, чтобы читать лекции о мужчинах и женщинах, знавших правду о нашем существовании, и то, что они написали, можно вместить в одно-единственное слово: живите. Если ты живешь, Бог будет с тобой. Если ты откажешься рисковать, Он вернется на далекие Небеса и станет лишь темой философских построений. Все на свете об этом знают. Но никто не делает первый шаг. Наверное, из страха, что такого человека назовут безумцем.

    Я могу использовать свой опыт, чтобы читать лекции о мужчинах и женщинах, знавших правду о нашем существовании, и то, что они написали, можно вместить в одно-единственное слово: живите. Если ты живешь, Бог будет с тобой. Если ты откажешься рисковать, Он вернется на далекие Небеса и станет лишь темой философских построений. Все на свете об этом знают. Но никто не делает первый шаг. Наверное, из страха, что такого человека назовут безумцем.

    — Пауло Коэльо · книга
18. «

    Не зря прожит тот день, когда ты что-то сделал своими руками.

    Не зря прожит тот день, когда ты что-то сделал своими руками.

    — Анна Гавальда · книга