18 цитат персонажа «Марк» с глубоким смыслом

Собрали 18 цитат персонажа «Марк» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   В молодости и небо выше, и трава зеленее, и — да, и любовь жарче.

   В молодости и небо выше, и трава зеленее, и — да, и любовь жарче.

   — Олег Рой · книга
2. «

   «Можно сколько угодно говорить о любви к ближнему, но пока ты не будешь готов постирать нижнее белье своей соседки по палате, у которой парализованы две руки, как это делает каждый день одна пожилая женщина, поменять подгузник и вымыть промежность чужому человеку, не за деньги, а из сострадания к несчастному, любовь к ближнему и к Богу останутся лишь пустыми словами. Можно расшибить лоб и стереть колени в кровь во время ежедневных молитв, но пока ты не сделаешь какой-нибудь поступок, подтверждающий твою любовь к ближнему, все молитвы твои ничего не стоят», – думал Марк, наблюдая за работой на первый взгляд суровых, но на самом деле очень добрых санитарок, которые каждый день умывали, кормили, меняли подгузники одиноким беспомощным старикам и старухам. «Конечно, это их работа, они получают за это деньги. Но это небольшие деньги за такую работу. Тут без сострадания никак».

   «Можно сколько угодно говорить о любви к ближнему, но пока ты не будешь готов постирать нижнее белье своей соседки по палате, у которой парализованы две руки, как это делает каждый день одна пожилая женщина, поменять подгузник и вымыть промежность чужому человеку, не за деньги, а из сострадания к несчастному, любовь к ближнему и к Богу останутся лишь пустыми словами. Можно расшибить лоб и стереть колени в кровь во время ежедневных молитв, но пока ты не сделаешь какой-нибудь поступок, подтверждающий твою любовь к ближнему, все молитвы твои ничего не стоят», – думал Марк, наблюдая за работой на первый взгляд суровых, но на самом деле очень добрых санитарок, которые каждый день умывали, кормили, меняли подгузники одиноким беспомощным старикам и старухам. «Конечно, это их работа, они получают за это деньги. Но это небольшие деньги за такую работу. Тут без сострадания никак».

   — Татьяна Варсоцкая · книга
3. «

   — Это дело опасное — быть христианкой! — Пусть так! Меня ничто не пугает! Я готова на все!

   — Это дело опасное — быть христианкой! — Пусть так! Меня ничто не пугает! Я готова на все!

   — Генри Райдер Хаггард · книга
4. «

   Так ведь бывало. С каждой новой книжкой бывало. Поначалу все рассыпается, крошится, как пересохшая от времени бумага, и персонажи все на одно лицо, и события разбегаются как ручейки из разбитой чашки. А потом вдруг что-то щелкает в механизме мироздания... И персонажи обретают собственные лица. И сюжет перестает быть придуманным, ему уже не нужны авторские указания, он сам отлично знает, куда двигаться.

   Так ведь бывало. С каждой новой книжкой бывало. Поначалу все рассыпается, крошится, как пересохшая от времени бумага, и персонажи все на одно лицо, и события разбегаются как ручейки из разбитой чашки. А потом вдруг что-то щелкает в механизме мироздания... И персонажи обретают собственные лица. И сюжет перестает быть придуманным, ему уже не нужны авторские указания, он сам отлично знает, куда двигаться.

   — Олег Рой · книга
5. «

   — Что он сказал? — Ничего-ничего, он ничего не сказал. — Нет. Я сказал, что, возможно, я гомосексуалист или бисексуал. — О, мама миа! Как ты напугал! А я уж думала, что тебе не понравился мой тирамису!

   — Что он сказал? — Ничего-ничего, он ничего не сказал. — Нет. Я сказал, что, возможно, я гомосексуалист или бисексуал. — О, мама миа! Как ты напугал! А я уж думала, что тебе не понравился мой тирамису!

   — Марк · фильм
6. «

   Человек должен уметь выражать жизнь через то, чем он занимается, если он занимается этим серьезно.

   Человек должен уметь выражать жизнь через то, чем он занимается, если он занимается этим серьезно.

   — Анатолий Тосс · книга
7. «

   Мне вообще не нравится идея осуждения. Я предпочитаю быть зеркалом — просто отражать происходящее в себе, обдумывать и преодолевать, но мне не хочется ничего вершить. Не такой уж я умный и безупречный, чтобы считать себя лучше других.

   Мне вообще не нравится идея осуждения. Я предпочитаю быть зеркалом — просто отражать происходящее в себе, обдумывать и преодолевать, но мне не хочется ничего вершить. Не такой уж я умный и безупречный, чтобы считать себя лучше других.

   — Евгения Мелемина · книга
8. «

   Поселившись у бабушки с головой ушел в чтение. Там был не просто другой мир — там было множество других миров. И каждый звал своим особенным голосом, манил собственными, непохожими на других красками и ароматами.

   Поселившись у бабушки с головой ушел в чтение. Там был не просто другой мир — там было множество других миров. И каждый звал своим особенным голосом, манил собственными, непохожими на других красками и ароматами.

   — Олег Рой · книга
9. «

   Вопросы о вечности мне представляются туманными: кроме вечной красоты искусства, я не знаю пока ничего вечного!

   Вопросы о вечности мне представляются туманными: кроме вечной красоты искусства, я не знаю пока ничего вечного!

   — Генри Райдер Хаггард · книга
10. «

    Эта ваша христианская религия, религия тех, кому все остальное в жизни изменило — религия несчастных, обездоленных.

    Эта ваша христианская религия, религия тех, кому все остальное в жизни изменило — религия несчастных, обездоленных.

    — Генри Райдер Хаггард · книга
11. «

    — Да уж... — Я не нашелся, что возразить. — Ты всегда такая циничная? — Не циничная, — возразила Каро. — Циники не верят, что на свете бывают хорошие люди.

    — Да уж... — Я не нашелся, что возразить. — Ты всегда такая циничная? — Не циничная, — возразила Каро. — Циники не верят, что на свете бывают хорошие люди.

    — Дэвид Боукер · книга
12. «

    Любопытство непреодолимо лишь в двух случаях — когда вы хотите сделать что-то с другими и когда другие что-то хотят сделать с вами.

    Любопытство непреодолимо лишь в двух случаях — когда вы хотите сделать что-то с другими и когда другие что-то хотят сделать с вами.

    — Сергей Лукьяненко · книга
13. «

    Жизнь состоит из миллионов сюжетов, она сама — один сплошной сюжет.

    Жизнь состоит из миллионов сюжетов, она сама — один сплошной сюжет.

    — Олег Рой · книга
14. «

    Главное — это владеть собой. Не допускать страха или паники.

    Главное — это владеть собой. Не допускать страха или паники.

    — Стивен Кинг · книга
15. «

    А вы знаете, у меня есть знакомый. Так вот, у него есть собственная теория о том, что в компании, в которой больше трех человек, в процессе посиделок разговор всегда заходит о смерти...

    А вы знаете, у меня есть знакомый. Так вот, у него есть собственная теория о том, что в компании, в которой больше трех человек, в процессе посиделок разговор всегда заходит о смерти...

    — Игры в темноте · фильм
16. «

    – А откуда вы знаете, что она победит? – Я в нее верю, Артем!

    – А откуда вы знаете, что она победит? – Я в нее верю, Артем!

    — Дмитрий Глуховский · книга
17. «

    Спортсмены подвергают себя немыслимым, с точки зрения «нормального» человека перегрузкам, выламывают суставы, скрипят зубами от боли в перетруженных мышцах — ради чего? Ради олимпийских медалей? Да ладно вам! Ни одна медаль не стоит таких мук. Единственное, ради чего имеет смысл их терпеть. — пьянящий восторг «я могу»! у меня получается!»

    Спортсмены подвергают себя немыслимым, с точки зрения «нормального» человека перегрузкам, выламывают суставы, скрипят зубами от боли в перетруженных мышцах — ради чего? Ради олимпийских медалей? Да ладно вам! Ни одна медаль не стоит таких мук. Единственное, ради чего имеет смысл их терпеть. — пьянящий восторг «я могу»! у меня получается!»

    — Олег Рой · книга
18. «

    В пустынях меридиан нет ни черта. Они похожи на каменный стол, с которого забыли смахнуть крошки. Если присмотреться, то «крошки» — это почти микроскопические осколки камней. Солнце греет аккуратно, но всё равно раскаляет пустыню до температуры предбанника ада.

    В пустынях меридиан нет ни черта. Они похожи на каменный стол, с которого забыли смахнуть крошки. Если присмотреться, то «крошки» — это почти микроскопические осколки камней. Солнце греет аккуратно, но всё равно раскаляет пустыню до температуры предбанника ада.

    — Евгения Мелемина · книга