С дебюта меня обвинили в колдовстве, объявили в розыск, я украла одежду. помогла бежать преступнику, стала причастна к смерти стражника и гейши... А теперь гадаю, как проникнуть в чужой дом и забрать оттуда украшение для того, чтобы увеличить шанс на заключение.
Кицуне прижалась к дереву, царапая щёку. Прошептала простое слово, которым никогда ни к кому не обращалась... Слово, которое тысячи раз произносили другие дети... «Мама...»
— Ты хорошая, добрая, а я нет. Ты знаешь, чем занимаюсь. Сегодня я есть, завтра меня убьют. Я живу в тени, хожу в крови. — Главное — душа. Он ядовито и зло бросил: — Да кому сдалась моя душа? Ответ вырвался сам: — Мне. Синоби пристально посмотрел на неё. «Ты не бросил меня. Ты вновь здесь. Ты был рядом, когда весь мир отвернулся… Нет, не потому… Я сама себя не пойму…» — Ты мой друг… Нет… Мужчина держал взглядом, девушка терялась в словах. Она хотела спрятать руки в рукава, чтобы дрожание пальцев не выдало волнение. Он поймал её ладони в свои. Поднёс к губам, согревая дыханием. Она ответила невпопад: — Всё так сложно… Кадзу качнул головой: — Нет, Мэй, всё просто.
— Кадзу, прости. Душу рвало на части, девушка хотела опустить голову, но не решалась, считала себя не вправе избегать его глаз. — За что, неведьма? В широких рукавах Мэй нервно сжала пальцы, царапая ногтями кожу. Слова подхватывал ледяной ветер… — Прости за то, что я жива, а твои родные нет. Если бы я могла, то умерла тогда вместо них. Моя жизнь не стоит стольких смертей. — Хорошо, что жива. Выкинь эти мысли, ты ни в чём не виновата.
– Ты дорога мне. Я постоянно возвращаюсь к мыслям о тебе. Магия – ты кицунэ… горы – ты на нашем обрыве… цветы – дочь Ириса... Просто наваждение какое-то. Надеюсь, не пугаю. – Совсем нет. Я понимаю тебя, Такао. Потому что ощущаю нечто подобное.
— Так, значит, Мэй, ты теперь настоящая принцесса? Все больше аристократии тебя признаёт? Дары несут. В императорский дворец пригласишь? — Приглашаю, чтобы привратника убивать.