— Так, значит, Мэй, ты теперь настоящая принцесса? Все больше аристократии тебя признаёт? Дары несут. В императорский дворец пригласишь? — Приглашаю, чтобы привратника убивать.
Как объяснить, что, думая о нём, мне не так страшно умереть, как жить? Как рассказать, что я лишаю остроты лезвие направленного им на себя меча? И Масамунэ будет больнее…
— Ты хорошая, добрая, а я нет. Ты знаешь, чем занимаюсь. Сегодня я есть, завтра меня убьют. Я живу в тени, хожу в крови. — Главное — душа. Он ядовито и зло бросил: — Да кому сдалась моя душа? Ответ вырвался сам: — Мне. Синоби пристально посмотрел на неё. «Ты не бросил меня. Ты вновь здесь. Ты был рядом, когда весь мир отвернулся… Нет, не потому… Я сама себя не пойму…» — Ты мой друг… Нет… Мужчина держал взглядом, девушка терялась в словах. Она хотела спрятать руки в рукава, чтобы дрожание пальцев не выдало волнение. Он поймал её ладони в свои. Поднёс к губам, согревая дыханием. Она ответила невпопад: — Всё так сложно… Кадзу качнул головой: — Нет, Мэй, всё просто.
«Как легко научиться ненавидеть, достаточно узнать, что такое боль. Что управляет сейчас мной? Страх?... Злость?... Теперь всегда будут секреты, тайны и боязнь разоблачения. Прошлое не переписать набело. Кровь и грязь можно стереть с рукава. Из памяти… нет. Как хочется кричать… Но всегда будет громче тишина. Я иду по паутине… или…» Сердце щемила ставшая привычной тоска.
— Если кто-то проскочит, его встретят старик и девушка. Не насмешим? — Как насчёт опытного шиноби и кицунэ? — О, так звучит куда пугающе. Поймаем и полечим... Больше никогда не заболеет.
Привязалась какая-то зараза, и ничего с ней не сделаешь. Этот бред, как месячные, накатывает, время подошло — и никуда не денешься. Его не встретишь в дверях и не скажешь: «Извините, я сейчас занята, загляните попозже».