18 цитат персонажа «Мишель» — коротко и по делу

18 цитат персонажа «Мишель» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Недостаточно быть несчастными порознь, чтобы обрести счастье вместе. Два отчаяния, повстречавших друг друга, вместе могут составить одну надежду, но это лишь ещё раз доказывает, что именно надежда способна на всё...

   Недостаточно быть несчастными порознь, чтобы обрести счастье вместе. Два отчаяния, повстречавших друг друга, вместе могут составить одну надежду, но это лишь ещё раз доказывает, что именно надежда способна на всё...

   — Ромен Гари · книга
2. «

   Ты как те женщины, что спят со всеми, только не с теми, кто их любит.

   Ты как те женщины, что спят со всеми, только не с теми, кто их любит.

   — На последнем дыхании (À bout de souffle) · фильм
3. «

   Честь, мужество, смысл и смелость быть мужчиной — это женщина.

   Честь, мужество, смысл и смелость быть мужчиной — это женщина.

   — Ромен Гари · книга
4. «

   Ничто не может быть трагичнее для того, кто думал умереть, чем медленное выздоровление. После того как человека коснулось крыло смерти, то, что казалось важным, перестает им быть; другие вещи становятся важными, которые ими не казались и о существовании которых он даже не знал. Скопление всяких приобретенных знаний стирается с души, как краска, и местами обнажается самая кожа, настоящее, прежде скрытое существо.

   Ничто не может быть трагичнее для того, кто думал умереть, чем медленное выздоровление. После того как человека коснулось крыло смерти, то, что казалось важным, перестает им быть; другие вещи становятся важными, которые ими не казались и о существовании которых он даже не знал. Скопление всяких приобретенных знаний стирается с души, как краска, и местами обнажается самая кожа, настоящее, прежде скрытое существо.

   — Андре Жид · книга
5. «

   Некоторые люди не созданы для того, чтобы отпустить друг друга.

   Некоторые люди не созданы для того, чтобы отпустить друг друга.
6. «

   — У неё задница как комета Галлея, такое можно увидеть раз в 15 лет! — В 75, комета Галлея появляется каждые 75… — Тем более!

   — У неё задница как комета Галлея, такое можно увидеть раз в 15 лет! — В 75, комета Галлея появляется каждые 75… — Тем более!

   — Мишель · фильм
7. «

   Так это и была моя жизнь? Что поражает в первую очередь, так это то, сколько времени я потратил впустую. Я боялся, меня всегда пугала неизвестность… Сколько благих порывов сдерживал этот страх.

   Так это и была моя жизнь? Что поражает в первую очередь, так это то, сколько времени я потратил впустую. Я боялся, меня всегда пугала неизвестность… Сколько благих порывов сдерживал этот страх.

   — Бернар Вербер · книга
8. «

   У меня была моя родина — женщина, и мне нечего было больше желать.

   У меня была моя родина — женщина, и мне нечего было больше желать.

   — Ромен Гари · книга
9. «

   Никогда бы не подумал, что буду находить удовольствие в стряпне. Вот до чего доводит любовь.

   Никогда бы не подумал, что буду находить удовольствие в стряпне. Вот до чего доводит любовь.

   — Мишель Уэльбек · книга
10. «

    Мы сами — фантастический нарост, скопище больных душ в здоровом мире. За нами нет никакой безопасной повседневной жизни, нет нормальности, в которую можно вернуться, и единственный выход — впереди.

    Мы сами — фантастический нарост, скопище больных душ в здоровом мире. За нами нет никакой безопасной повседневной жизни, нет нормальности, в которую можно вернуться, и единственный выход — впереди.

    — Саймон Столенхаг · книга
11. «

    Кaк глупеют люди от почтенной жизни!

    Кaк глупеют люди от почтенной жизни!

    — Андре Жид · книга
12. «

    Это чаепитие — точно прореха в плотной ткани обычая, которая ненадолго обнажила канву бытия и которую мы залатаем с таким же удовольствием, с каким проделали; точно магические скобки, выносящие сердце из грудной клетки в самую душу; точно крохотное, но животворящее семя вечности, проникшее во время. Во внешнем мире то шум и рев, то сон и тишь, бушуют войны, суетятся и умирают люди, одни нации гибнут, другие приходят им на смену, чтобы в свой черед тоже сгинуть, а посреди этой оглушительной круговерти, этих взрывов и всплесков, на фоне вселенского движения, воспламенения, крушения и возрождения бьется жилка человеческой жизни. Так выпьем же чашечку чая.

    Это чаепитие — точно прореха в плотной ткани обычая, которая ненадолго обнажила канву бытия и которую мы залатаем с таким же удовольствием, с каким проделали; точно магические скобки, выносящие сердце из грудной клетки в самую душу; точно крохотное, но животворящее семя вечности, проникшее во время. Во внешнем мире то шум и рев, то сон и тишь, бушуют войны, суетятся и умирают люди, одни нации гибнут, другие приходят им на смену, чтобы в свой черед тоже сгинуть, а посреди этой оглушительной круговерти, этих взрывов и всплесков, на фоне вселенского движения, воспламенения, крушения и возрождения бьется жилка человеческой жизни. Так выпьем же чашечку чая.

    — Мюриель Барбери · книга
13. «

    Я не знаю, что такое женственность. Может, это всего лишь один из способов быть мужчиной. Но мужчина, свободный от женщины, и женщина, свободная от мужчины, они дуют каждый в свою сторону до тех пор, пока их половина не раздуется, загромождая собой всё. Несчастье знает своё дело: независимость, независимость! Мужчины, женщины, страны — все мы настолько заразились независимостью, что не стали независимыми, мы стали заразными. Эти вечные истории калек, инвалидов, которые хватаются друг за друга: они ставят увечье и уродство в пример. Браво. Пусть их наградят орденом «За заслуги» в отстаивании искусственного дыхания. Мы уже одержали такие оглушительные победы над природой, что осталось только объявить асфиксию нормальным способом дышать. Единственная гуманная ценность независимости — это возможность обмена. Когда бережёшь эту независимость только для себя одного, разлагаешься со скоростью лет одиночества. Пара, Лидия, да и все остальное, — это воссоединение. Пара — это мужчина, живущий женщиной, и женщина, живущая мужчиной.

    Я не знаю, что такое женственность. Может, это всего лишь один из способов быть мужчиной. Но мужчина, свободный от женщины, и женщина, свободная от мужчины, они дуют каждый в свою сторону до тех пор, пока их половина не раздуется, загромождая собой всё. Несчастье знает своё дело: независимость, независимость! Мужчины, женщины, страны — все мы настолько заразились независимостью, что не стали независимыми, мы стали заразными. Эти вечные истории калек, инвалидов, которые хватаются друг за друга: они ставят увечье и уродство в пример. Браво. Пусть их наградят орденом «За заслуги» в отстаивании искусственного дыхания. Мы уже одержали такие оглушительные победы над природой, что осталось только объявить асфиксию нормальным способом дышать. Единственная гуманная ценность независимости — это возможность обмена. Когда бережёшь эту независимость только для себя одного, разлагаешься со скоростью лет одиночества. Пара, Лидия, да и все остальное, — это воссоединение. Пара — это мужчина, живущий женщиной, и женщина, живущая мужчиной.

    — Ромен Гари · книга
14. «

    Стареть вообще не здорово; стареть в одиночестве – хуже некуда.

    Стареть вообще не здорово; стареть в одиночестве – хуже некуда.

    — Мишель Уэльбек · книга
15. «

    Сколько людей, утверждавших что-либо, обязаны своей силой тому, что, по счастью, их не поняли с полуслова!

    Сколько людей, утверждавших что-либо, обязаны своей силой тому, что, по счастью, их не поняли с полуслова!

    — Андре Жид · книга
16. «

    Я давно понял: не так важно принять наилучшее решение; главное, как правило, принять хоть какое-нибудь решение, но быстро, по крайней мере на государственной службе.

    Я давно понял: не так важно принять наилучшее решение; главное, как правило, принять хоть какое-нибудь решение, но быстро, по крайней мере на государственной службе.

    — Мишель Уэльбек · книга
17. «

    В сущности, любители экскурсий жаждут прежде всего увидеть воочию подтверждение того, что вычитали в путеводителях.

    В сущности, любители экскурсий жаждут прежде всего увидеть воочию подтверждение того, что вычитали в путеводителях.

    — Мишель Уэльбек · книга
18. «

    Язык великолепен, благороден — ничего лучше, наверное, человеческое тело не в силах совершить, но нельзя превратить закат в цепочку похрюкиваний, ничего не потеряв.

    Язык великолепен, благороден — ничего лучше, наверное, человеческое тело не в силах совершить, но нельзя превратить закат в цепочку похрюкиваний, ничего не потеряв.

    — Питер Уоттс · книга