10 цитат персонажа «Наташа Зуева» без воды

Ниже 10 цитат персонажа «Наташа Зуева»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Мама молча меня обняла. – Две мои самые любимые девочки. Ну, где болит? Дай подую? – спросила она меня точно так же, как спрашивала в детстве. Тогда я показала на сердце. Мама грустно рассмеялась.

   Мама молча меня обняла. – Две мои самые любимые девочки. Ну, где болит? Дай подую? – спросила она меня точно так же, как спрашивала в детстве. Тогда я показала на сердце. Мама грустно рассмеялась.

   — Ася Лавринович · книга
2. «

   Иногда в такие моменты, когда всем плохо, кажется, что тебе хуже всех.

   Иногда в такие моменты, когда всем плохо, кажется, что тебе хуже всех.

   — Ася Лавринович · книга
3. «

   Я представляла себе, как ты гладил мои влажные волосы; как целовал ладошки; как дети наши малину в саду собирали в лукошко; как я тебе готовила на ужин пасту, соль по вкусу и вина немножко. И было бы здорово, если б мы дарили ласку друг другу да уезжали далеко-далеко на крышах поезда в то время, как люди тряслись в душных вонючих вагонах, в каютах пароходов и на паромах…

   Я представляла себе, как ты гладил мои влажные волосы; как целовал ладошки; как дети наши малину в саду собирали в лукошко; как я тебе готовила на ужин пасту, соль по вкусу и вина немножко. И было бы здорово, если б мы дарили ласку друг другу да уезжали далеко-далеко на крышах поезда в то время, как люди тряслись в душных вонючих вагонах, в каютах пароходов и на паромах…

   — Ася Лавринович · книга
4. «

   – Ты когда-нибудь задумывалась, о чём «Сказка о рыбаке и рыбке»? – спросил меня Тимур. – А чего же тут задумываться? – удивилась я. – Это сказка о жадности и алчности. Этой же старухе всё было мало и мало… Я подняла голову и посмотрела на Тимура. В тусклом подъездном свете его лицо казалось смуглым и усталым. Макеев улыбнулся. – Ты только представь, как сильно старик любил свою сварливую, жадную старуху, что готов был ради неё на всё? Нет, Наташа, это сказка о любви. Я замолчала. Никогда не задумывалась о смысле сказки с этой точки зрения. Хотя, с другой стороны, почему бы и нет? Сколько дед прожил со своею старухою? И всё равно любил её, несмотря ни на что. – Никогда об этом не думала, – честно сказала я. – А ты всё объясняешь любовью? – Нет. Я вижу её только там, где она есть.

   – Ты когда-нибудь задумывалась, о чём «Сказка о рыбаке и рыбке»? – спросил меня Тимур. – А чего же тут задумываться? – удивилась я. – Это сказка о жадности и алчности. Этой же старухе всё было мало и мало… Я подняла голову и посмотрела на Тимура. В тусклом подъездном свете его лицо казалось смуглым и усталым. Макеев улыбнулся. – Ты только представь, как сильно старик любил свою сварливую, жадную старуху, что готов был ради неё на всё? Нет, Наташа, это сказка о любви. Я замолчала. Никогда не задумывалась о смысле сказки с этой точки зрения. Хотя, с другой стороны, почему бы и нет? Сколько дед прожил со своею старухою? И всё равно любил её, несмотря ни на что. – Никогда об этом не думала, – честно сказала я. – А ты всё объясняешь любовью? – Нет. Я вижу её только там, где она есть.

   — Ася Лавринович · книга
5. «

   Неожиданно для себя я улыбнулась. Как же хорошо дома. Да, пусть у меня не самые душевные отношения с мамой и я никогда ей не расскажу о чём-то сокровенном, например, о влюблённости в учителя географии, но факт того, что моя мама безусловно меня любит, грел. Пусть она не всегда это показывает, но я-то знаю… И папа меня любит. Мой родной папа, который всегда рядом. И пусть он вечно занят на работе… Что ж, это взрослая жизнь. И Алина, наверное, тоже всё-таки меня любит. По-своему. Хоть особо этого и не показывает. Сестра ласково называет меня Натусей и разрешает брать свою дорогую косметику… Нет, у нас всё хорошо. У меня классная и благополучная семья. Без страшных тайн и предательств. И мы с Алиной точно родные и самые любимые. Потому что у сестры густые тёмные волосы, как у мамы, а у меня папины глаза, нос и губы… Мы – одна семья. С весёлыми поездками на нашу дачу, ежегодными путешествиями к морю и этими сладкими булочками на ужин.

   Неожиданно для себя я улыбнулась. Как же хорошо дома. Да, пусть у меня не самые душевные отношения с мамой и я никогда ей не расскажу о чём-то сокровенном, например, о влюблённости в учителя географии, но факт того, что моя мама безусловно меня любит, грел. Пусть она не всегда это показывает, но я-то знаю… И папа меня любит. Мой родной папа, который всегда рядом. И пусть он вечно занят на работе… Что ж, это взрослая жизнь. И Алина, наверное, тоже всё-таки меня любит. По-своему. Хоть особо этого и не показывает. Сестра ласково называет меня Натусей и разрешает брать свою дорогую косметику… Нет, у нас всё хорошо. У меня классная и благополучная семья. Без страшных тайн и предательств. И мы с Алиной точно родные и самые любимые. Потому что у сестры густые тёмные волосы, как у мамы, а у меня папины глаза, нос и губы… Мы – одна семья. С весёлыми поездками на нашу дачу, ежегодными путешествиями к морю и этими сладкими булочками на ужин.

   — Ася Лавринович · книга
6. «

   Когда нужно найти слова для утешения, все фразы кажутся такими глупыми и бестолковыми.

   Когда нужно найти слова для утешения, все фразы кажутся такими глупыми и бестолковыми.

   — Ася Лавринович · книга
7. «

   Общих семейных фотографий в этой квартире я не наблюдала. Поэтому вспомнила свой дом… Мама постоянно расставляла рамки с фотокарточками, на которых были изображены мы с Алиной. Редко, когда мы фотографировались вместе по собственной воле. Чаще нас ставили рядом и заставляли позировать на камеру. В цирке, на море, у бабушки… Отчего-то мне стало тяжело и горько. Будто одна бутафория вокруг.

   Общих семейных фотографий в этой квартире я не наблюдала. Поэтому вспомнила свой дом… Мама постоянно расставляла рамки с фотокарточками, на которых были изображены мы с Алиной. Редко, когда мы фотографировались вместе по собственной воле. Чаще нас ставили рядом и заставляли позировать на камеру. В цирке, на море, у бабушки… Отчего-то мне стало тяжело и горько. Будто одна бутафория вокруг.

   — Ася Лавринович · книга
8. «

   Любить безответно – это как добровольно поджигать себя, делая себе больно. Гореть в огне, не зная, как выбраться из этого пламени… Ну, вот и всё, – решила я. Это конец. Несколько месяцев я лелеяла мечту. По-детски глупую, но в глубине души казалось, что всё-таки осуществимую. Когда-нибудь. А оказалось, что никогда.

   Любить безответно – это как добровольно поджигать себя, делая себе больно. Гореть в огне, не зная, как выбраться из этого пламени… Ну, вот и всё, – решила я. Это конец. Несколько месяцев я лелеяла мечту. По-детски глупую, но в глубине души казалось, что всё-таки осуществимую. Когда-нибудь. А оказалось, что никогда.

   — Ася Лавринович · книга
9. «

   Макеев показал мне, как играть в FIFA. Во время игры мы спорили, и иногда я злорадно хохотала, а потом подталкивала локтем Макеева, всякий раз, когда забивала гол, а он смущённо улыбался в ответ. Поначалу я решила, что новичкам везёт. И мне не сразу пришло в голову, что Макеев нарочно мне поддаётся. Когда до меня наконец дошло, то поначалу я хотела страшно возмутиться. Ведь я не люблю, когда мне поддаются… Это – нечестная победа. Так случалось часто у нас в семье, когда Алина или папа нарочно проигрывали мне в настольных играх только потому, что я младшая. Но сейчас мне даже стало немного приятно. Тимур хотел, чтобы я радовалась, а не огорчалась. Это показалось мне безумно милым, и свои возмущения я оставила.

   Макеев показал мне, как играть в FIFA. Во время игры мы спорили, и иногда я злорадно хохотала, а потом подталкивала локтем Макеева, всякий раз, когда забивала гол, а он смущённо улыбался в ответ. Поначалу я решила, что новичкам везёт. И мне не сразу пришло в голову, что Макеев нарочно мне поддаётся. Когда до меня наконец дошло, то поначалу я хотела страшно возмутиться. Ведь я не люблю, когда мне поддаются… Это – нечестная победа. Так случалось часто у нас в семье, когда Алина или папа нарочно проигрывали мне в настольных играх только потому, что я младшая. Но сейчас мне даже стало немного приятно. Тимур хотел, чтобы я радовалась, а не огорчалась. Это показалось мне безумно милым, и свои возмущения я оставила.

   — Ася Лавринович · книга
10. «

    – Что будем делать? – устало спросила я, ёжась от холода. Стоять на пустынной, слабо освещённой платформе и ждать чуда свыше было глупо. Кто знает, когда придёт электричка? Так и окочуриться недолго. Встретить Новый год здесь? Конечно, это лучше, чем отпраздновать его в отделении полиции, куда тебя загребли за компанию с хулиганами… Хотя кто знает. В отделении хотя бы тепло.

    – Что будем делать? – устало спросила я, ёжась от холода. Стоять на пустынной, слабо освещённой платформе и ждать чуда свыше было глупо. Кто знает, когда придёт электричка? Так и окочуриться недолго. Встретить Новый год здесь? Конечно, это лучше, чем отпраздновать его в отделении полиции, куда тебя загребли за компанию с хулиганами… Хотя кто знает. В отделении хотя бы тепло.

    — Ася Лавринович · книга