11 цитат персонажа «Наташа Зуева» — топ по популярности

Ниже 11 цитат персонажа «Наташа Зуева»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Иногда в такие моменты, когда всем плохо, кажется, что тебе хуже всех.

   Иногда в такие моменты, когда всем плохо, кажется, что тебе хуже всех.

   — Ася Лавринович · книга
2. «

   Макеев показал мне, как играть в FIFA. Во время игры мы спорили, и иногда я злорадно хохотала, а потом подталкивала локтем Макеева, всякий раз, когда забивала гол, а он смущённо улыбался в ответ. Поначалу я решила, что новичкам везёт. И мне не сразу пришло в голову, что Макеев нарочно мне поддаётся. Когда до меня наконец дошло, то поначалу я хотела страшно возмутиться. Ведь я не люблю, когда мне поддаются… Это – нечестная победа. Так случалось часто у нас в семье, когда Алина или папа нарочно проигрывали мне в настольных играх только потому, что я младшая. Но сейчас мне даже стало немного приятно. Тимур хотел, чтобы я радовалась, а не огорчалась. Это показалось мне безумно милым, и свои возмущения я оставила.

   Макеев показал мне, как играть в FIFA. Во время игры мы спорили, и иногда я злорадно хохотала, а потом подталкивала локтем Макеева, всякий раз, когда забивала гол, а он смущённо улыбался в ответ. Поначалу я решила, что новичкам везёт. И мне не сразу пришло в голову, что Макеев нарочно мне поддаётся. Когда до меня наконец дошло, то поначалу я хотела страшно возмутиться. Ведь я не люблю, когда мне поддаются… Это – нечестная победа. Так случалось часто у нас в семье, когда Алина или папа нарочно проигрывали мне в настольных играх только потому, что я младшая. Но сейчас мне даже стало немного приятно. Тимур хотел, чтобы я радовалась, а не огорчалась. Это показалось мне безумно милым, и свои возмущения я оставила.

   — Ася Лавринович · книга
3. «

   Внизу хлопнула дверь подъезда, но я не обратила на это внимания. Было так уютно и хорошо сидеть на коленях у Макеева. Губы снова приятно горели после поцелуев. И я подумала, как мало мне нужно для счастья. Для кого-то необходим целый мир, а мне хватит этого зимнего вечера, лестничного пролёта и глупых разговоров о любви.

   Внизу хлопнула дверь подъезда, но я не обратила на это внимания. Было так уютно и хорошо сидеть на коленях у Макеева. Губы снова приятно горели после поцелуев. И я подумала, как мало мне нужно для счастья. Для кого-то необходим целый мир, а мне хватит этого зимнего вечера, лестничного пролёта и глупых разговоров о любви.

   — Ася Лавринович · книга
4. «

   – Что будем делать? – устало спросила я, ёжась от холода. Стоять на пустынной, слабо освещённой платформе и ждать чуда свыше было глупо. Кто знает, когда придёт электричка? Так и окочуриться недолго. Встретить Новый год здесь? Конечно, это лучше, чем отпраздновать его в отделении полиции, куда тебя загребли за компанию с хулиганами… Хотя кто знает. В отделении хотя бы тепло.

   – Что будем делать? – устало спросила я, ёжась от холода. Стоять на пустынной, слабо освещённой платформе и ждать чуда свыше было глупо. Кто знает, когда придёт электричка? Так и окочуриться недолго. Встретить Новый год здесь? Конечно, это лучше, чем отпраздновать его в отделении полиции, куда тебя загребли за компанию с хулиганами… Хотя кто знает. В отделении хотя бы тепло.

   — Ася Лавринович · книга
5. «

   Общих семейных фотографий в этой квартире я не наблюдала. Поэтому вспомнила свой дом… Мама постоянно расставляла рамки с фотокарточками, на которых были изображены мы с Алиной. Редко, когда мы фотографировались вместе по собственной воле. Чаще нас ставили рядом и заставляли позировать на камеру. В цирке, на море, у бабушки… Отчего-то мне стало тяжело и горько. Будто одна бутафория вокруг.

   Общих семейных фотографий в этой квартире я не наблюдала. Поэтому вспомнила свой дом… Мама постоянно расставляла рамки с фотокарточками, на которых были изображены мы с Алиной. Редко, когда мы фотографировались вместе по собственной воле. Чаще нас ставили рядом и заставляли позировать на камеру. В цирке, на море, у бабушки… Отчего-то мне стало тяжело и горько. Будто одна бутафория вокруг.

   — Ася Лавринович · книга
6. «

   Любить безответно – это как добровольно поджигать себя, делая себе больно. Гореть в огне, не зная, как выбраться из этого пламени… Ну, вот и всё, – решила я. Это конец. Несколько месяцев я лелеяла мечту. По-детски глупую, но в глубине души казалось, что всё-таки осуществимую. Когда-нибудь. А оказалось, что никогда.

   Любить безответно – это как добровольно поджигать себя, делая себе больно. Гореть в огне, не зная, как выбраться из этого пламени… Ну, вот и всё, – решила я. Это конец. Несколько месяцев я лелеяла мечту. По-детски глупую, но в глубине души казалось, что всё-таки осуществимую. Когда-нибудь. А оказалось, что никогда.

   — Ася Лавринович · книга
7. «

   Разве любовь – это что-то плохое? Если она взаимная и настоящая, то должна только окрылять и вдохновлять на подвиги и новые свершения.

   Разве любовь – это что-то плохое? Если она взаимная и настоящая, то должна только окрылять и вдохновлять на подвиги и новые свершения.

   — Ася Лавринович · книга
8. «

   Мечты имеют свойство сбиваться тогда, когда нам это уже совсем не нужно.

   Мечты имеют свойство сбиваться тогда, когда нам это уже совсем не нужно.

   — Ася Лавринович · книга
9. «

   Я представляла себе, как ты гладил мои влажные волосы; как целовал ладошки; как дети наши малину в саду собирали в лукошко; как я тебе готовила на ужин пасту, соль по вкусу и вина немножко. И было бы здорово, если б мы дарили ласку друг другу да уезжали далеко-далеко на крышах поезда в то время, как люди тряслись в душных вонючих вагонах, в каютах пароходов и на паромах…

   Я представляла себе, как ты гладил мои влажные волосы; как целовал ладошки; как дети наши малину в саду собирали в лукошко; как я тебе готовила на ужин пасту, соль по вкусу и вина немножко. И было бы здорово, если б мы дарили ласку друг другу да уезжали далеко-далеко на крышах поезда в то время, как люди тряслись в душных вонючих вагонах, в каютах пароходов и на паромах…

   — Ася Лавринович · книга
10. «

    Несмотря на все мои ночные переживания, проснулась я в хорошем настроении. А всё потому, что из кухни впервые за долгое время доносился привычно весёлый голос сестры. Уютное звяканье посудой, папин низкий голос и мамин звонкий смех. Всё стало как раньше. До того как в нашей семье произошла ситуация с Эдиком, я даже не задумывалась, как важно ценить эти обычные вещи. Никто не болеет, не страдает, не плачет, не ссорится и не думает, что жизнь его закончится… Мы просто переговариваемся, строим планы на день, пьём кофе и едим вкусные мамины сырники на завтрак. Да, счастье должно быть именно таким – простым.

    Несмотря на все мои ночные переживания, проснулась я в хорошем настроении. А всё потому, что из кухни впервые за долгое время доносился привычно весёлый голос сестры. Уютное звяканье посудой, папин низкий голос и мамин звонкий смех. Всё стало как раньше. До того как в нашей семье произошла ситуация с Эдиком, я даже не задумывалась, как важно ценить эти обычные вещи. Никто не болеет, не страдает, не плачет, не ссорится и не думает, что жизнь его закончится… Мы просто переговариваемся, строим планы на день, пьём кофе и едим вкусные мамины сырники на завтрак. Да, счастье должно быть именно таким – простым.

    — Ася Лавринович · книга
11. «

    Я вспомнила своё желание на Новый год, которое написала наспех на клочке бумаги и похоронила в ящике стола. Надо же… Оно сбылось. Всё-тки в моём сердце не смогли уместиться две любви. Но я сделала важный и правильный выбор. Впереди зимние каникулы: с лыжами, прогулками, кофейнями… Впереди что-то новое, неизведанное, и оттого счастье распирает грудь и сердце гулко стучит. Всё так, как должно быть.

    Я вспомнила своё желание на Новый год, которое написала наспех на клочке бумаги и похоронила в ящике стола. Надо же… Оно сбылось. Всё-тки в моём сердце не смогли уместиться две любви. Но я сделала важный и правильный выбор. Впереди зимние каникулы: с лыжами, прогулками, кофейнями… Впереди что-то новое, неизведанное, и оттого счастье распирает грудь и сердце гулко стучит. Всё так, как должно быть.

    — Ася Лавринович · книга