«Наташа»: 22 цитаты

Ниже 22 цитаты персонажа «Наташа»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Ну чего, чего ты смеёшься? [Кузя вымазался в краске] — Ты зелёный, как лягушка! [Наташа смеётся] — Спасибо этому дому, пойду к другому!

   — Ну чего, чего ты смеёшься? [Кузя вымазался в краске] — Ты зелёный, как лягушка! [Наташа смеётся] — Спасибо этому дому, пойду к другому!

   — Домовёнок Кузя · мультфильм
2. «

   И я шепчу, не подбирая слов, Как нравится тебе моя любовь Среды других событий? И вот она, пустая горсть, Опять порыв был так высок. Мы расстаемся пальцы врозь, Мы расстаемся пальцы врозь, И ты сквозь пальцы, как песок...

   И я шепчу, не подбирая слов, Как нравится тебе моя любовь Среды других событий? И вот она, пустая горсть, Опять порыв был так высок. Мы расстаемся пальцы врозь, Мы расстаемся пальцы врозь, И ты сквозь пальцы, как песок...

   — Алёша
3. «

   Те, кто готовы променять свободу на безопасность — не получат ни свободы, ни безопасности.

   Те, кто готовы променять свободу на безопасность — не получат ни свободы, ни безопасности.
4. «

   — Вас Кузьмой зовут? — Кузькой, можно Кузенькой. Я маленький ещё, семь веков всего, восьмой пошёл. — Семь лет? Как мне? — Ну, это у вас годами считают, а у нас веками. В каждом веке — сто лет. — Вы пещерный человек? — Вот тетёха, недотёпа непонятливая. Я не пещерный, я — домовой! — Домовой? — Да. Только теперь я бездомный домовой… Ох, беда-беда, огорчение. Ну негде голову преклонить! — Не расстраивайся, Кузенька! Живи у нас!

   — Вас Кузьмой зовут? — Кузькой, можно Кузенькой. Я маленький ещё, семь веков всего, восьмой пошёл. — Семь лет? Как мне? — Ну, это у вас годами считают, а у нас веками. В каждом веке — сто лет. — Вы пещерный человек? — Вот тетёха, недотёпа непонятливая. Я не пещерный, я — домовой! — Домовой? — Да. Только теперь я бездомный домовой… Ох, беда-беда, огорчение. Ну негде голову преклонить! — Не расстраивайся, Кузенька! Живи у нас!

   — Домовёнок Кузя · мультфильм
5. «

   — Какие там права, — махнула лапкой Наташа. — А ты знаешь, что такое цианамид кальция? Двести грамм на коровник? Или когда в закрытом навозохранилище рассыпляют железный купорос, а улететь уже поздно? У меня две подруги так погибли. А третью, Машеньку, хлористой известью залили. С вертолета. Французский учила, дура... Права насекомых, говоришь? А про серно-карболовую смесь слышал? Одна часть неочищенной серной кислоты на три части сырой карболки — вот и все наши права. Никаких прав ни у кого тут не было никогда и не будет, просто этим, — Наташа кивнула вверх, — валюта нужна. На теннисные ракетки и колготки для жен. Сэм, здесь страшно жить, понимаешь?

   — Какие там права, — махнула лапкой Наташа. — А ты знаешь, что такое цианамид кальция? Двести грамм на коровник? Или когда в закрытом навозохранилище рассыпляют железный купорос, а улететь уже поздно? У меня две подруги так погибли. А третью, Машеньку, хлористой известью залили. С вертолета. Французский учила, дура... Права насекомых, говоришь? А про серно-карболовую смесь слышал? Одна часть неочищенной серной кислоты на три части сырой карболки — вот и все наши права. Никаких прав ни у кого тут не было никогда и не будет, просто этим, — Наташа кивнула вверх, — валюта нужна. На теннисные ракетки и колготки для жен. Сэм, здесь страшно жить, понимаешь?

   — Виктор Пелевин · книга
6. «

   Мне даже кажется, что совсем и не бывает на свете такой любви, чтоб оба друг друга любили как ровные, а?

   Мне даже кажется, что совсем и не бывает на свете такой любви, чтоб оба друг друга любили как ровные, а?

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
7. «

   — А есть ли у такой замечательной девушки молодой или не очень человек? — спросил я, перейдя в разведку боем. — Все сложно, — ушла она от ответа. – А как твои амурные дела? — Мы расстались, — сказал я и добавил: — Очень быстро, практически мгновенно. — Из-за чего? – проговорила девушка. По ее лицу невозможно было понять, рада она этому или нет. — Просто она была толстой. — Ты расстался с девушкой только потому, что она, видите ли, толстая? – с негодованием в голосе произнесла медсестра. — Скорее это она со мной рассталась, — проговорил я. – Сейчас вкратце расскажу, как это произошло. Я говорил ей, что она толстая, она же себя таковой не считала и продолжала трескать пончики. Нас рассудил веревочный мостик, на котором она провалилась и ухнула в ущелье. Вот так мы и расстались, мне даже ничего не пришлось ей говорить напоследок, а то бы она точно обиделась. — Ты ведь сейчас шутишь? – неуверенно спросила Наташа. Я звонко расхохотался. Она подхватила мой смех. Идиллия. — Нет, все так и было, — сказал я, резко посерьезнев. – Да ладно, шучу, она умерла от СПИДа.

   — А есть ли у такой замечательной девушки молодой или не очень человек? — спросил я, перейдя в разведку боем. — Все сложно, — ушла она от ответа. – А как твои амурные дела? — Мы расстались, — сказал я и добавил: — Очень быстро, практически мгновенно. — Из-за чего? – проговорила девушка. По ее лицу невозможно было понять, рада она этому или нет. — Просто она была толстой. — Ты расстался с девушкой только потому, что она, видите ли, толстая? – с негодованием в голосе произнесла медсестра. — Скорее это она со мной рассталась, — проговорил я. – Сейчас вкратце расскажу, как это произошло. Я говорил ей, что она толстая, она же себя таковой не считала и продолжала трескать пончики. Нас рассудил веревочный мостик, на котором она провалилась и ухнула в ущелье. Вот так мы и расстались, мне даже ничего не пришлось ей говорить напоследок, а то бы она точно обиделась. — Ты ведь сейчас шутишь? – неуверенно спросила Наташа. Я звонко расхохотался. Она подхватила мой смех. Идиллия. — Нет, все так и было, — сказал я, резко посерьезнев. – Да ладно, шучу, она умерла от СПИДа.

   — Наташа
8. «

   — Иногда мне всё же надоедает быть эмигрантом, — сказал я, ещё более раздосадованный. — Сегодня я, к примеру, весь день быть эмигрантом. Сперва с Силверсом, потом с Каном. Как ты относишься к тому, чтобы побыть просто людьми? — Когда человеку не надо заботиться ни о своем пропитании, ни о крове, он перестаёт быть просто человеком, дорогой мой Руссо и Торо. Даже любовь вдет к катастрофам. — В том случае, если её воспринимать иначе, чем мы. — А как мы её воспринимаем? — В общем плане. А не в частном. — Боже правый! — сказала Наташа. — Воспринимаем как море. В целом. А не как отдельную волну. Ведь ты сама так думаешь? Или нет? — Я? — В голове Наташи слышалось удивление. — Да. Ты. Со всеми твоими многочисленными друзьями. Наступила краткая пауза. Потом она сказала: — Как, по-твоему, рюмка водки меня не убьёт?

   — Иногда мне всё же надоедает быть эмигрантом, — сказал я, ещё более раздосадованный. — Сегодня я, к примеру, весь день быть эмигрантом. Сперва с Силверсом, потом с Каном. Как ты относишься к тому, чтобы побыть просто людьми? — Когда человеку не надо заботиться ни о своем пропитании, ни о крове, он перестаёт быть просто человеком, дорогой мой Руссо и Торо. Даже любовь вдет к катастрофам. — В том случае, если её воспринимать иначе, чем мы. — А как мы её воспринимаем? — В общем плане. А не в частном. — Боже правый! — сказала Наташа. — Воспринимаем как море. В целом. А не как отдельную волну. Ведь ты сама так думаешь? Или нет? — Я? — В голове Наташи слышалось удивление. — Да. Ты. Со всеми твоими многочисленными друзьями. Наступила краткая пауза. Потом она сказала: — Как, по-твоему, рюмка водки меня не убьёт?

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Надо как-нибудь выстрадать вновь наше будущее счастье; купить его какими-нибудь новыми муками. Страданием всё очищается.

   Надо как-нибудь выстрадать вновь наше будущее счастье; купить его какими-нибудь новыми муками. Страданием всё очищается.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    Никаких чувств не осталось. Я умерла и попала в ад. Это я точно знала. Живой человек в ад не попадает.

    Никаких чувств не осталось. Я умерла и попала в ад. Это я точно знала. Живой человек в ад не попадает.

    — Вера Эфрон · книга
11. «

    Эта боль была особая — боль в душе.

    Эта боль была особая — боль в душе.

    — Вера Эфрон · книга
12. «

    — Вот... будет она мне сниться теперь... мне всегда покойники снятся... боюсь идти одна... в сенях — темно... — Ты — живых опасайся... вот что я скажу...

    — Вот... будет она мне сниться теперь... мне всегда покойники снятся... боюсь идти одна... в сенях — темно... — Ты — живых опасайся... вот что я скажу...

    — Максим Горький · книга
13. «

    Мало знать, ты — понимай.

    Мало знать, ты — понимай.

    — Максим Горький · книга
14. «

    Канва одна, только намечен узор, — вышивай, что хочешь.

    Канва одна, только намечен узор, — вышивай, что хочешь.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
15. «

    Когда любят — плохого в любимом не видят.

    Когда любят — плохого в любимом не видят.

    — Максим Горький · книга
16. «

    — Ой бяда, бяда. Разорение. Бяда, бяда, матушка моя! — Что случилось? — Запасы не меряны. Убытки не считаны. Разоримся — по миру пойдем. — Это что, сказка такая? — Это жизнь такая.

    — Ой бяда, бяда. Разорение. Бяда, бяда, матушка моя! — Что случилось? — Запасы не меряны. Убытки не считаны. Разоримся — по миру пойдем. — Это что, сказка такая? — Это жизнь такая.

    — Домовёнок Кузя · мультфильм
17. «

    Эти булки потом в твои булки уходят.

    Эти булки потом в твои булки уходят.

    — Я худею · фильм
18. «

    И не связать Разорванные нити, И я уже кричу, как будто вдаль. Как нравится тебе моя печаль Среди иных наитий? Обида, ревность, зависть, злость... Как неотчётливы следы. И в этом нет ничьей вины, Что руки разъединены. И ты сквозь пальцы, словно дым...

    И не связать Разорванные нити, И я уже кричу, как будто вдаль. Как нравится тебе моя печаль Среди иных наитий? Обида, ревность, зависть, злость... Как неотчётливы следы. И в этом нет ничьей вины, Что руки разъединены. И ты сквозь пальцы, словно дым...

    — Алёша
19. «

    — Всё-таки плохо, когда к человеку всё сразу приходит. — Что, «всё»? — Что? Счастье. — А как оно должно приходить? — Постепенно и очень долго. Так, чтобы на всю жизнь хватило. А то вспыхнет, как спичка. Ни света, ни привета...

    — Всё-таки плохо, когда к человеку всё сразу приходит. — Что, «всё»? — Что? Счастье. — А как оно должно приходить? — Постепенно и очень долго. Так, чтобы на всю жизнь хватило. А то вспыхнет, как спичка. Ни света, ни привета...

    — Наташа · фильм
20. «

    — Любите искусство в себе, а не себя в искусстве, как говорил Станиславский! — Говорил, но не кричал. — Возможно!

    — Любите искусство в себе, а не себя в искусстве, как говорил Станиславский! — Говорил, но не кричал. — Возможно!

    — Борис Михайлович · фильм