18 цитат персонажа «Одиссей», ставших крылатыми

Собрали 18 цитат персонажа «Одиссей» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   О боги, уберегите нас от самих себя.

   О боги, уберегите нас от самих себя.

   — Мадлен Миллер · книга
2. «

   В этот день сердце моё переполняла гордость. Несравненная Пенелопа и боги даровали мне сына. Но в тот же миг, мир, что мы вместе построили, навеки изменился. Страшные вести приближались к моим берегам. Возлюбленная Греция начала войну с Троей. Ко мне прибыли самые могущественные из царей: Агамемнон и Менелай. Повинуясь священной клятве, скреплённой кровью и долгом защищать мою землю, я покинул родной остров. Я не знал, смогу ли я вновь увидеть жену и сына. Я — Одиссей, царь Итаки. И это история моих странствий.

   В этот день сердце моё переполняла гордость. Несравненная Пенелопа и боги даровали мне сына. Но в тот же миг, мир, что мы вместе построили, навеки изменился. Страшные вести приближались к моим берегам. Возлюбленная Греция начала войну с Троей. Ко мне прибыли самые могущественные из царей: Агамемнон и Менелай. Повинуясь священной клятве, скреплённой кровью и долгом защищать мою землю, я покинул родной остров. Я не знал, смогу ли я вновь увидеть жену и сына. Я — Одиссей, царь Итаки. И это история моих странствий.
3. «

   – Из-за чего же бились? – Посмотрим, вспомню ли все. – Он стал загибать пальцы. – Месть. Страсть. Спесь. Алчность. Власть. Что я забыл? Ах да, тщеславие и уязвленное самолюбие.

   – Из-за чего же бились? – Посмотрим, вспомню ли все. – Он стал загибать пальцы. – Месть. Страсть. Спесь. Алчность. Власть. Что я забыл? Ах да, тщеславие и уязвленное самолюбие.

   — Мадлен Миллер · книга
4. «

   Он плывет в Трою убивать людей, а не спасать их. Он – оружие, убийца. <...> Можно, конечно, ходить, опираясь на копье вместо палки, но оно от этого не перестанет быть копьем.

   Он плывет в Трою убивать людей, а не спасать их. Он – оружие, убийца. <...> Можно, конечно, ходить, опираясь на копье вместо палки, но оно от этого не перестанет быть копьем.

   — Мадлен Миллер · книга
5. «

   В юности и я не скор был на язык и скор на дело. Но опытнее стал и понял: в мире не действия всем правят, а слова.

   В юности и я не скор был на язык и скор на дело. Но опытнее стал и понял: в мире не действия всем правят, а слова.

   — Софокл · книга
6. «

   Лишь глупец откажется от такой чести. Но, по правде говоря, и согласится, пожалуй, лишь глупец.

   Лишь глупец откажется от такой чести. Но, по правде говоря, и согласится, пожалуй, лишь глупец.

   — Мадлен Миллер · книга
7. «

   Пусть что хорошего в ком, то и будет. Род, и предков, и все, чего мы не сами достигли, Собственным не назову.

   Пусть что хорошего в ком, то и будет. Род, и предков, и все, чего мы не сами достигли, Собственным не назову.

   — Публий Овидий Назон · книга
8. «

   Если бы каждый воин убивал только тех, кто нанес ему личную обиду, Пелид, войн бы вообще не было.

   Если бы каждый воин убивал только тех, кто нанес ему личную обиду, Пелид, войн бы вообще не было.

   — Мадлен Миллер · книга
9. «

   Друзья сегодня — завтра нам враги.

   Друзья сегодня — завтра нам враги.

   — Софокл · книга
10. «

    Они завидовали, что я жив, но их сражения хотя бы позади.

    Они завидовали, что я жив, но их сражения хотя бы позади.

    — Мадлен Миллер · книга
11. «

    — Мне всегда казалось нелепым, что люди вступают в войну. Даже если они завоюют что-то, наслаждаться этим будут лишь считанные годы, а потом умрут. Но скорее всего, погибнут, так и не завоевав. — Тут, видишь ли, все дело в славе.

    — Мне всегда казалось нелепым, что люди вступают в войну. Даже если они завоюют что-то, наслаждаться этим будут лишь считанные годы, а потом умрут. Но скорее всего, погибнут, так и не завоевав. — Тут, видишь ли, все дело в славе.

    — Мадлен Миллер · книга
12. «

    Я знаю, сын мой, от природы ты Не приспособлен ближнего бездолить Сплетеньями излучистых речей, Но верь: победа — драгоценный дар! Решись! А там — и правде мы послужим.

    Я знаю, сын мой, от природы ты Не приспособлен ближнего бездолить Сплетеньями излучистых речей, Но верь: победа — драгоценный дар! Решись! А там — и правде мы послужим.

    — Софокл · книга
13. «

    Можно, конечно, ходить, опираясь на копье вместо палки, но оно от этого не перестанет быть копьем.

    Можно, конечно, ходить, опираясь на копье вместо палки, но оно от этого не перестанет быть копьем.

    — Мадлен Миллер · книга
14. «

    Военачальники, конечно, присваивают лавры, правда, и золотом войско снабжают они. Вот только вечно зовут тебя в свой шатер и требуют доложить, чем ты занимаешься, вместо того чтоб дать тебе этим заняться.

    Военачальники, конечно, присваивают лавры, правда, и золотом войско снабжают они. Вот только вечно зовут тебя в свой шатер и требуют доложить, чем ты занимаешься, вместо того чтоб дать тебе этим заняться.

    — Мадлен Миллер · книга
15. «

    — Ты не видел меня двадцать лет! — Всего — один день. — Но за этот день ты увидел весь мир... — Да. В мире много священного и прекрасного, но для человека дороже всего собственный мир. Его можно коснуться, и его никто не отнимет. Ты — мой мир.

    — Ты не видел меня двадцать лет! — Всего — один день. — Но за этот день ты увидел весь мир... — Да. В мире много священного и прекрасного, но для человека дороже всего собственный мир. Его можно коснуться, и его никто не отнимет. Ты — мой мир.

    — Одиссей · сериал
16. «

    Правдой становится то, чему верят

    Правдой становится то, чему верят

    — Мадлен Миллер · книга
17. «

    — А почему Неудачник? — Потому. Жизнь такая. В юности случайно убил сводного брата. Позже ненароком тестя прикончил. Был оклеветан женой друга, много страдал!... казнил и друга, и жену… — Бедняга.

    — А почему Неудачник? — Потому. Жизнь такая. В юности случайно убил сводного брата. Позже ненароком тестя прикончил. Был оклеветан женой друга, много страдал!... казнил и друга, и жену… — Бедняга.

    — Генри Лайон Олди · книга
18. «

    Таких, как мы, нельзя прижимать к стенке: мы можем уйти в небо. Уйти без возврата, без надежды хотя бы выкрикнуть, обернувшись через плечо: «Я вернусь!» — ибо если и вернемся, то вернемся уже не мы. С детства видя невиданное, я путал тени с богами, чтобы однажды узнать в убийственном прозрении: они и впрямь похожи. Те и другие никогда не возвращаются. Прежними — никогда.

    Таких, как мы, нельзя прижимать к стенке: мы можем уйти в небо. Уйти без возврата, без надежды хотя бы выкрикнуть, обернувшись через плечо: «Я вернусь!» — ибо если и вернемся, то вернемся уже не мы. С детства видя невиданное, я путал тени с богами, чтобы однажды узнать в убийственном прозрении: они и впрямь похожи. Те и другие никогда не возвращаются. Прежними — никогда.

    — Генри Лайон Олди · книга