36 цитат персонажа «Октав»

Ниже 36 цитат персонажа «Октав»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Можно поиметь кого угодно, вопрос в тарифе...

   Можно поиметь кого угодно, вопрос в тарифе...

   — Фредерик Бегбедер · книга
2. «

   Совершенство, друг мой, так же не создано для нас, как и бесконечность. Не надо искать его ни в чём, не надо требовать его от чего бы то ни было: ни от любви, ни от красоты, ни от счастья, ни от добродетели. Но надо любить его, чтобы быть настолько добродетельным, красивым и счастливым, насколько это возможно для человека.

   Совершенство, друг мой, так же не создано для нас, как и бесконечность. Не надо искать его ни в чём, не надо требовать его от чего бы то ни было: ни от любви, ни от красоты, ни от счастья, ни от добродетели. Но надо любить его, чтобы быть настолько добродетельным, красивым и счастливым, насколько это возможно для человека.

   — Альфред де Мюссе · книга
3. «

   Когда вы видите актера, смакующего некий продукт в рекламном ролике, знайте, что он никогда не глотает его, а выплевывает в тазик, едва прекращается съемка.

   Когда вы видите актера, смакующего некий продукт в рекламном ролике, знайте, что он никогда не глотает его, а выплевывает в тазик, едва прекращается съемка.

   — Фредерик Бегбедер · книга
4. «

   Иногда человек бывает старше своей наружности.

   Иногда человек бывает старше своей наружности.

   — Альфред де Мюссе · книга
5. «

   Биение крови в артериях — странные часы, тиканье которых мы слышим только ночью.

   Биение крови в артериях — странные часы, тиканье которых мы слышим только ночью.

   — Альфред де Мюссе · книга
6. «

   ... все влюбленные заболевают туберкулезом, недаром же от него умерли Чехов, Кафка, Д. Г. Лоуренс, Фредерик Шопен, Джордж Оруэлл и святая Тереза из Лизье; что касается Камю, Моравиа, Будара, Марии Башкирцевой и Кэтрин Мэнсфилд, то разве смогли бы они написать именно такие книги без этой хвори?! И наконец вспомните: Дама с камелиями умерла отнюдь не от инфаркта миокарда – эту кару Бог насылает на загнанных честолюбцев, а не на печальных влюбленных.

   ... все влюбленные заболевают туберкулезом, недаром же от него умерли Чехов, Кафка, Д. Г. Лоуренс, Фредерик Шопен, Джордж Оруэлл и святая Тереза из Лизье; что касается Камю, Моравиа, Будара, Марии Башкирцевой и Кэтрин Мэнсфилд, то разве смогли бы они написать именно такие книги без этой хвори?! И наконец вспомните: Дама с камелиями умерла отнюдь не от инфаркта миокарда – эту кару Бог насылает на загнанных честолюбцев, а не на печальных влюбленных.

   — Фредерик Бегбедер · книга
7. «

   Близорукость – твоя последняя роскошь. Все вокруг волшебно расплывается, прямо как в рекламном клипе.

   Близорукость – твоя последняя роскошь. Все вокруг волшебно расплывается, прямо как в рекламном клипе.

   — Фредерик Бегбедер · книга
8. «

   Берите от любви то, что трезвый человек берёт от вина. Не становитесь пьяницей.

   Берите от любви то, что трезвый человек берёт от вина. Не становитесь пьяницей.

   — Альфред де Мюссе · книга
9. «

   Мимолётные горести богохульствуют и обвиняют небо, истинное горе не обвиняет и не богохульствует, оно внемлет.

   Мимолётные горести богохульствуют и обвиняют небо, истинное горе не обвиняет и не богохульствует, оно внемлет.

   — Альфред де Мюссе · книга
10. «

    Чтобы обратить человечество в рабство, реклама избрала путь въедливого умелого внушения. Это первая в истории система господства человека над человеком, против которого бессильна даже свобода. Более того, она — эта система — сделала из свободы свое оружие, и это самая гениальная ее находка.

    Чтобы обратить человечество в рабство, реклама избрала путь въедливого умелого внушения. Это первая в истории система господства человека над человеком, против которого бессильна даже свобода. Более того, она — эта система — сделала из свободы свое оружие, и это самая гениальная ее находка.

    — Фредерик Бегбедер · книга
11. «

    Чаевые — залог дружбы.

    Чаевые — залог дружбы.

    — Фредерик Бегбедер · книга
12. «

    Быть с людьми, которых любишь, — говорит Лабрюйер, — это всё, что нам нужно. Мечтать, говорить с ними, молчать возле них, думать о них, думать о вещах более безразличных, но в их присутствии, — не всё ли равно, что делать, лишь бы быть с ними.

    Быть с людьми, которых любишь, — говорит Лабрюйер, — это всё, что нам нужно. Мечтать, говорить с ними, молчать возле них, думать о них, думать о вещах более безразличных, но в их присутствии, — не всё ли равно, что делать, лишь бы быть с ними.

    — Альфред де Мюссе · книга
13. «

    Когда кто-то решается наконец сказать тебе правду в лицо, это значит, что уже ПОЧТИ слишком поздно.

    Когда кто-то решается наконец сказать тебе правду в лицо, это значит, что уже ПОЧТИ слишком поздно.

    — Фредерик Бегбедер · книга
14. «

    Некоторые жизненные события похожи на те мощные течения, какие встречаются в глубине море. Рок, случайность, провидение — не всё ли равно, как назвать их?

    Некоторые жизненные события похожи на те мощные течения, какие встречаются в глубине море. Рок, случайность, провидение — не всё ли равно, как назвать их?

    — Альфред де Мюссе · книга
15. «

    Каждое утро я произвожу себя на свет...

    Каждое утро я произвожу себя на свет...

    — Фредерик Бегбедер · книга
16. «

    Ничего не ставьте себе за правило и не говорите, что хотите быть единственным у любимой женщины. Вы мужчина и сами непостоянны, а потому, говоря так, вынуждены будете мысленно прибавить: «Если это возможно».

    Ничего не ставьте себе за правило и не говорите, что хотите быть единственным у любимой женщины. Вы мужчина и сами непостоянны, а потому, говоря так, вынуждены будете мысленно прибавить: «Если это возможно».

    — Альфред де Мюссе · книга
17. «

    Я блуждал по тёмным улицам; я глядел на все эти освещённые окна, на все эти таинственные гнезда, которые свили себе люди, на проезжавшие мимо экипажи, на сновавших прохожих. О, какое одиночество! Какой печальный дым над этими крышами! Какая скорбь в этих извилистых улицах, где все топчутся, работают и надрываются, где множество незнакомых людей ходит, задевая локтем друг друга, — клоака, где общаются только тела, оставляя души одинокими.

    Я блуждал по тёмным улицам; я глядел на все эти освещённые окна, на все эти таинственные гнезда, которые свили себе люди, на проезжавшие мимо экипажи, на сновавших прохожих. О, какое одиночество! Какой печальный дым над этими крышами! Какая скорбь в этих извилистых улицах, где все топчутся, работают и надрываются, где множество незнакомых людей ходит, задевая локтем друг друга, — клоака, где общаются только тела, оставляя души одинокими.

    — Альфред де Мюссе · книга
18. «

    Итак, я был свободен — не по склонности к лени, а по своей воле, любя к тому же всё созданное Богом и очень немногое из того, что создано человеком.

    Итак, я был свободен — не по склонности к лени, а по своей воле, любя к тому же всё созданное Богом и очень немногое из того, что создано человеком.

    — Альфред де Мюссе · книга
19. «

    Издали опасность всегда кажется страшнее, чем вблизи.

    Издали опасность всегда кажется страшнее, чем вблизи.

    — Жорж Санд · книга
20. «

    Чтобы написать историю своей жизни, надо сначала прожить эту жизнь.

    Чтобы написать историю своей жизни, надо сначала прожить эту жизнь.

    — Альфред де Мюссе · книга