21 фраза персонажа «Олег Петрович Филин» — избранное

21 цитата персонажа «Олег Петрович Филин» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Морген, ты забыл о трёх вещах. Во-первых, деньги тут плачу я! Или мне объяснить основы капитализма в матерно-прикладной форме? Во-вторых, я повторюсь, хватит меня держать за идиота, ты думаешь, я не предусмотрел, как обеспечить наш поход? В-третьих, я сейчас читаю забавную вики-статью о всевозможных способах казни. Там их больше трёх тысяч штук. И, как минимум, треть из них я могу повторить в походных условиях!

   Морген, ты забыл о трёх вещах. Во-первых, деньги тут плачу я! Или мне объяснить основы капитализма в матерно-прикладной форме? Во-вторых, я повторюсь, хватит меня держать за идиота, ты думаешь, я не предусмотрел, как обеспечить наш поход? В-третьих, я сейчас читаю забавную вики-статью о всевозможных способах казни. Там их больше трёх тысяч штук. И, как минимум, треть из них я могу повторить в походных условиях!

   — Тимофей Петрович Царенко · книга
2. «

   Менять тело не сложно, это словно переклеивать обои в комнате, где обитает разум.

   Менять тело не сложно, это словно переклеивать обои в комнате, где обитает разум.

   — Тимофей Петрович Царенко · книга
3. «

   — ...пить надо, как учил меня один опытный человек, так, чтобы спиртное, с одной стороны, радость душе доставляло, а с другой, не подмывало добавить. — Ох, а такое состояние вообще возможно? — Удивился гном. — Это состояние, как небесный город. Увидав один раз в детстве, потом ищешь всю оставшуюся жизнь.

   — ...пить надо, как учил меня один опытный человек, так, чтобы спиртное, с одной стороны, радость душе доставляло, а с другой, не подмывало добавить. — Ох, а такое состояние вообще возможно? — Удивился гном. — Это состояние, как небесный город. Увидав один раз в детстве, потом ищешь всю оставшуюся жизнь.

   — Тимофей Петрович Царенко · книга
4. «

   Всегда нужно поражать прекрасных дам. Это наш дар вечности.

   Всегда нужно поражать прекрасных дам. Это наш дар вечности.

   — Тимофей Петрович Царенко · книга
5. «

   Кому нужны призраки прошлого, внезапно вырвавшиеся из небытия? Да никому, как и в моё время, кстати. Ваза династии Минь, мля. Что бы сделали, предположим, с внезапно ожившими монголами, если бы они выехали к современному Киеву за данью?

   Кому нужны призраки прошлого, внезапно вырвавшиеся из небытия? Да никому, как и в моё время, кстати. Ваза династии Минь, мля. Что бы сделали, предположим, с внезапно ожившими монголами, если бы они выехали к современному Киеву за данью?

   — Тимофей Петрович Царенко · книга
6. «

   Ну, бывай маг! Мне пора по делам, а ты докажи всему миру, что не просто гей, а настоящий боевой пидорас!

   Ну, бывай маг! Мне пора по делам, а ты докажи всему миру, что не просто гей, а настоящий боевой пидорас!

   — Тимофей Петрович Царенко · книга
7. «

   Забавная альтернатива. Просветиться или застрелиться? Вечный вопрос русской интеллигенции.

   Забавная альтернатива. Просветиться или застрелиться? Вечный вопрос русской интеллигенции.

   — Тимофей Петрович Царенко · книга
8. «

   Знаешь, как говорил Геродот, лучше пить мёд в большой компании, чем хлебать говно в одиночку. Если ты понимаешь, о чем я.

   Знаешь, как говорил Геродот, лучше пить мёд в большой компании, чем хлебать говно в одиночку. Если ты понимаешь, о чем я.

   — Тимофей Петрович Царенко · книга
9. «

   Ко мне подсел Морген. — Грустишь? — Грущу. Как-то всё... Как-то всё неправильно это, Морген. Не жизнь, а выживание. На нервах можно играть, как на скрипке. Смычка не хватает.

   Ко мне подсел Морген. — Грустишь? — Грущу. Как-то всё... Как-то всё неправильно это, Морген. Не жизнь, а выживание. На нервах можно играть, как на скрипке. Смычка не хватает.

   — Тимофей Петрович Царенко · книга
10. «

    — Батюшка, скажите, а почему в игре так реализована такая вроде бы аморальная вещь, как людоедство? Я понимаю, что мясо животных было сделано вкусным, и зачем. Но почему такими вкусными сделали разумных? — Это тяжкое наследие ныне почившего Евросоюза. — В смысле? — А, ты же ничего не знаешь... Один из самых чудовищных примеров в истории человечества. На закате его существования там умудрились легализовать каннибализм. Сразу после инцеста, детской эвтаназии и педофилии.

    — Батюшка, скажите, а почему в игре так реализована такая вроде бы аморальная вещь, как людоедство? Я понимаю, что мясо животных было сделано вкусным, и зачем. Но почему такими вкусными сделали разумных? — Это тяжкое наследие ныне почившего Евросоюза. — В смысле? — А, ты же ничего не знаешь... Один из самых чудовищных примеров в истории человечества. На закате его существования там умудрились легализовать каннибализм. Сразу после инцеста, детской эвтаназии и педофилии.

    — Тимофей Петрович Царенко · книга
11. «

    — Я наделся, что вместе с миром изменились и люди. — С чего вы решили, молодой человек? Откуда столь наивные мысли?

    — Я наделся, что вместе с миром изменились и люди. — С чего вы решили, молодой человек? Откуда столь наивные мысли?

    — Тимофей Петрович Царенко · книга
12. «

    Внезапно я понял, что соскучился по тому эфемерному, непередаваемому понятию, которые многие люди громко именуют свободой. Хотя... Хотя свобода бывает разной. Свобода от оков сладка. Свобода от совести губительна. Свобода от любви тосклива.

    Внезапно я понял, что соскучился по тому эфемерному, непередаваемому понятию, которые многие люди громко именуют свободой. Хотя... Хотя свобода бывает разной. Свобода от оков сладка. Свобода от совести губительна. Свобода от любви тосклива.

    — Тимофей Петрович Царенко · книга
13. «

    — У тебя нынче репутация... — Грязные инсинуации! Я добрый, милый и котят люблю. На завтрак.

    — У тебя нынче репутация... — Грязные инсинуации! Я добрый, милый и котят люблю. На завтрак.

    — Тимофей Петрович Царенко · книга
14. «

    — Ты разве меня не боишься? — Сфинкс уже не таясь начал меняться. <...> С трудом проглотив вязкую слюну враз пересохшим горлом, я прошипел ответ. — Видали мы карликов и покрупнее.

    — Ты разве меня не боишься? — Сфинкс уже не таясь начал меняться. <...> С трудом проглотив вязкую слюну враз пересохшим горлом, я прошипел ответ. — Видали мы карликов и покрупнее.

    — Тимофей Петрович Царенко · книга
15. «

    - Селена, ты всегда сразу убивать начинаешь? А как же предупредить? - Это и было предупреждение! Раз разбудил, говори, чего хотел. Хрен бы с ним, хотел, зачем ты хотел это в ПЯТЬ УТРА?

    - Селена, ты всегда сразу убивать начинаешь? А как же предупредить? - Это и было предупреждение! Раз разбудил, говори, чего хотел. Хрен бы с ним, хотел, зачем ты хотел это в ПЯТЬ УТРА?

    — Тимофей Петрович Царенко · книга
16. «

    И я изложил свой план. — Мда, Филин, ну ты и извращенец. — Я инженер! — А это не одно и то же? Все задумались. — В приличном обществе за такое просят снять очки. — Зачем? — Чтобы стекло из роговицы потом не выковыривать.

    И я изложил свой план. — Мда, Филин, ну ты и извращенец. — Я инженер! — А это не одно и то же? Все задумались. — В приличном обществе за такое просят снять очки. — Зачем? — Чтобы стекло из роговицы потом не выковыривать.

    — Тимофей Петрович Царенко · книга
17. «

    Я шёл, а небо из серого становилось чёрным. Появились первые звёзды. Звёзд становилось всё больше и больше. Точка на горизонте светилась ярче. Но начала теряться на фоне светящегося великолепия неба. Я замер заворожённо, уставившись в небо. Какая красота. Такие ощущения я испытывал далёкие века назад, вырвавшись из города, в котором совсем не видно звезд на далёкий берег теплого моря. Тишина позволяет услышать далекую песню бездонного неба. Бездна, которая манит и ласкает тёплым ветром. Я чувствовал себя хорошо. Прошли года и века, но что-то осталось неизменным. Мало кому я мог признаться в том, что людей я не любил, не любил толпу, и вообще одному мне было хорошо. Но... Загадки. Всегда и везде я видел загадки, а ответы на них могли дать только люди.

    Я шёл, а небо из серого становилось чёрным. Появились первые звёзды. Звёзд становилось всё больше и больше. Точка на горизонте светилась ярче. Но начала теряться на фоне светящегося великолепия неба. Я замер заворожённо, уставившись в небо. Какая красота. Такие ощущения я испытывал далёкие века назад, вырвавшись из города, в котором совсем не видно звезд на далёкий берег теплого моря. Тишина позволяет услышать далекую песню бездонного неба. Бездна, которая манит и ласкает тёплым ветром. Я чувствовал себя хорошо. Прошли года и века, но что-то осталось неизменным. Мало кому я мог признаться в том, что людей я не любил, не любил толпу, и вообще одному мне было хорошо. Но... Загадки. Всегда и везде я видел загадки, а ответы на них могли дать только люди.

    — Тимофей Петрович Царенко · книга
18. «

    Как вернусь в реальный мир, найду дизайнера, что придумал этот сюр, сломаю ему для профилактики пальцы не левой руке, потом на правой руке, потом... а потом заберу у него чудо-траву.

    Как вернусь в реальный мир, найду дизайнера, что придумал этот сюр, сломаю ему для профилактики пальцы не левой руке, потом на правой руке, потом... а потом заберу у него чудо-траву.

    — Тимофей Петрович Царенко · книга
19. «

    — Ну и что будем делать? — Видимо, придется тебя убивать. Ты если хочешь, это, не сопротивляйся, я тебя одним ударом. И совсем не больно! — Ребята, последний вопрос можно? — Конечно! — Кто-нибудь из Вас когда-нибудь медведя трахал? — недоуменные взгляды — Удовольствие сомнительное, а страху натерпишься! Вот и со мной так же.

    — Ну и что будем делать? — Видимо, придется тебя убивать. Ты если хочешь, это, не сопротивляйся, я тебя одним ударом. И совсем не больно! — Ребята, последний вопрос можно? — Конечно! — Кто-нибудь из Вас когда-нибудь медведя трахал? — недоуменные взгляды — Удовольствие сомнительное, а страху натерпишься! Вот и со мной так же.

    — Тимофей Петрович Царенко · книга
20. «

    По ощущениям был конец августа. Казалось, что осень, как заботливая мать, стоит в дверях детской, чтобы забрать расшалившихся малышей, уложить под тёплое одеяло и рассказать добрую сказку. Но пока она ещё не зашла в комнату, и такая увлекательная игра даже не думает прекращаться. Но дверь уже открыта, и лёгкий сквозняк на полу уже заставляет задуматься.

    По ощущениям был конец августа. Казалось, что осень, как заботливая мать, стоит в дверях детской, чтобы забрать расшалившихся малышей, уложить под тёплое одеяло и рассказать добрую сказку. Но пока она ещё не зашла в комнату, и такая увлекательная игра даже не думает прекращаться. Но дверь уже открыта, и лёгкий сквозняк на полу уже заставляет задуматься.

    — Тимофей Петрович Царенко · книга