11 цитат персонажа «Оскар Шелл» — читаем и делимся

Ниже 11 цитат персонажа «Оскар Шелл»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Если очень хочется во что-нибудь верить, обязательно найдешь этому доказательства.

   Если очень хочется во что-нибудь верить, обязательно найдешь этому доказательства.

   — Жутко громко и запредельно близко (Extremely Loud & Incredibly Close) · фильм
2. «

   — Мы с отцом не были близки. В последние два месяца жизни он писал письма кузенам, партнерам, людям, которых я никогда не знал. Он писал о том, что мечтал свершить, но не успел, и о поступках, которые мог бы не совершать. Он рассказывал им все, что не рассказывал мне. А ведь я хотел все это знать. — Вас обнять? — Обойдусь, спасибо.

   — Мы с отцом не были близки. В последние два месяца жизни он писал письма кузенам, партнерам, людям, которых я никогда не знал. Он писал о том, что мечтал свершить, но не успел, и о поступках, которые мог бы не совершать. Он рассказывал им все, что не рассказывал мне. А ведь я хотел все это знать. — Вас обнять? — Обойдусь, спасибо.

   — Оскар Шелл · фильм
3. «

   — Где ваш бывший муж? — На работе. Я отвезу тебя к нему. — В воскресенье, ночью? — В Японии уже утро.

   — Где ваш бывший муж? — На работе. Я отвезу тебя к нему. — В воскресенье, ночью? — В Японии уже утро.

   — Оскар Шелл · фильм
4. «

   — Почему ты не хочешь со мной поговорить? — Может, ты не заметила, но половину времени ты спишь. А вторую половину ты не помнишь про первую. В юриспруденции это называется уклонением от родительских обязанностей.

   — Почему ты не хочешь со мной поговорить? — Может, ты не заметила, но половину времени ты спишь. А вторую половину ты не помнишь про первую. В юриспруденции это называется уклонением от родительских обязанностей.

   — Линда Шелл · фильм
5. «

   Если солнце погаснет, мы узнаем об этом только через восемь минут. Именно столько времени нужно свету, чтобы долететь до нас. Целых восемь минут в мире будет светло и тепло… Прошел год с тех пор, как папа умер, и я чувствую, что мои восемь минут с ним истекают.

   Если солнце погаснет, мы узнаем об этом только через восемь минут. Именно столько времени нужно свету, чтобы долететь до нас. Целых восемь минут в мире будет светло и тепло… Прошел год с тех пор, как папа умер, и я чувствую, что мои восемь минут с ним истекают.

   — Жутко громко и запредельно близко (Extremely Loud & Incredibly Close) · фильм
6. «

   Короче, самое крутое, что я вычитал в National Geographic, — это что число людей, живущих сейчас на земле, больше, чем число умерших за всю историю человечества. Другими словами, если все одновременно захотят сыграть «Гамлета», кому-то придется ждать, потому что черепов на всех не хватит!

   Короче, самое крутое, что я вычитал в National Geographic, — это что число людей, живущих сейчас на земле, больше, чем число умерших за всю историю человечества. Другими словами, если все одновременно захотят сыграть «Гамлета», кому-то придется ждать, потому что черепов на всех не хватит!

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
7. «

   Это папа? Возможно. Но даже если не папа, то все равно человек. Я вырвал эти страницы. Я сложил их в обратном порядке: последнюю — сначала, первую — в конце. Когда я их пролистал, получилось, что человек не падает, а взлетает. Если бы у меня еще были снимки, он мог бы влететь в окно, внутрь здания, и дым бы всосался в брешь, из которой бы вылетел самолет. Папа записал бы свои сообщения задом наперед, пока бы они не стерлись, а самолет бы долетел задом наперед до самого Бостона. Лифт привез бы его на первый этаж, и перед выходом он нажал бы на последний. Пятясь, он вошел бы в метро, и метро поехало бы задом назад, до нашей остановки. Пятясь, папа прошел бы через турникет, убрал бы в карман магнитную карту и попятился бы домой, читая на ходу «Нью-Йорк Таймc» справа налево. Он бы выплюнул кофе в кружку, загрязнил зубной щеткой зубы и нанес бритвой щетину на лицо. Он бы лег в постель, и будильник прозвенел бы задом наперед, и сон бы ему приснился от конца к началу. Потом бы он встал в конце вечера перед наихудшим днем И припятился в мою комнату, насвистывая I am the Walrus задом наперед. Он нырнул бы ко мне в кровать. Мы бы смотрели на фальшивые звезды, мерцавшие под нашими взглядами. Я бы сказал: «Ничего» задом наперед. Он бы сказал: «Что, старина?» задом наперед. Я бы сказал: «Пап?» задом наперед, и это прозвучало бы, как обычное «Пап».

   Это папа? Возможно. Но даже если не папа, то все равно человек. Я вырвал эти страницы. Я сложил их в обратном порядке: последнюю — сначала, первую — в конце. Когда я их пролистал, получилось, что человек не падает, а взлетает. Если бы у меня еще были снимки, он мог бы влететь в окно, внутрь здания, и дым бы всосался в брешь, из которой бы вылетел самолет. Папа записал бы свои сообщения задом наперед, пока бы они не стерлись, а самолет бы долетел задом наперед до самого Бостона. Лифт привез бы его на первый этаж, и перед выходом он нажал бы на последний. Пятясь, он вошел бы в метро, и метро поехало бы задом назад, до нашей остановки. Пятясь, папа прошел бы через турникет, убрал бы в карман магнитную карту и попятился бы домой, читая на ходу «Нью-Йорк Таймc» справа налево. Он бы выплюнул кофе в кружку, загрязнил зубной щеткой зубы и нанес бритвой щетину на лицо. Он бы лег в постель, и будильник прозвенел бы задом наперед, и сон бы ему приснился от конца к началу. Потом бы он встал в конце вечера перед наихудшим днем И припятился в мою комнату, насвистывая I am the Walrus задом наперед. Он нырнул бы ко мне в кровать. Мы бы смотрели на фальшивые звезды, мерцавшие под нашими взглядами. Я бы сказал: «Ничего» задом наперед. Он бы сказал: «Что, старина?» задом наперед. Я бы сказал: «Пап?» задом наперед, и это прозвучало бы, как обычное «Пап».

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
8. «

   Я знал правду, и правда состояла в том, что если бы она могла выбирать, то мы бы сейчас направлялись на мои похороны.

   Я знал правду, и правда состояла в том, что если бы она могла выбирать, то мы бы сейчас направлялись на мои похороны.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
9. «

   Люди не любят числа. Они любят буквы, потому что из букв складываются истории. Папа говорил, что историями нужно делиться.

   Люди не любят числа. Они любят буквы, потому что из букв складываются истории. Папа говорил, что историями нужно делиться.

   — Жутко громко и запредельно близко (Extremely Loud & Incredibly Close) · фильм
10. «

    Я не нашел ни одной подсказки, прямо хоть плачь, если только отсутствие подсказок не было ключом. Могло ли отсутствие подсказок быть ключом? ...

    Я не нашел ни одной подсказки, прямо хоть плачь, если только отсутствие подсказок не было ключом. Могло ли отсутствие подсказок быть ключом? ...

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
11. «

    Что правильнее: считать, что у пещеры нет потолка или что там нет ничего, кроме потолка?

    Что правильнее: считать, что у пещеры нет потолка или что там нет ничего, кроме потолка?

    — Джонатан Сафран Фоер · книга