14 цитат персонажа «Печорин Григорий Александрович», которые стоит перечитать

14 цитат персонажа «Печорин Григорий Александрович» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Кто знает наверное, убежден ли он в чем или нет?... и как часто мы принимаем за убеждение обман чувств или промах рассудка!..

   Кто знает наверное, убежден ли он в чем или нет?... и как часто мы принимаем за убеждение обман чувств или промах рассудка!..

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
2. «

   Быть для кого-нибудь причиною страданий и радостей, не имея на то никакого положительного права, — не самая ли это сладкая пища нашей гордости? А что такое счастие? Насыщенная гордость.

   Быть для кого-нибудь причиною страданий и радостей, не имея на то никакого положительного права, — не самая ли это сладкая пища нашей гордости? А что такое счастие? Насыщенная гордость.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
3. «

   Он скептик и материалист, как все почти медики, а вместе с этим поэт, и не на шутку, — поэт на деле всегда и часто на словах, хотя в жизнь свою не написал двух стихов.

   Он скептик и материалист, как все почти медики, а вместе с этим поэт, и не на шутку, — поэт на деле всегда и часто на словах, хотя в жизнь свою не написал двух стихов.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
4. «

   Нет ничего парадоксальнее женского ума; женщин трудно убедить в чем-нибудь, надо их довести до того, чтоб они убедили себя сами; порядок доказательств, которыми они уничтожают свои предубеждения, очень оригинален; чтоб выучиться их диалектике, надо опрокинуть в уме своем все школьные правила логики. Например, способ обыкновенный: Этот человек любит меня, но я замужем: следовательно, не должна его любить. Способ женский: Я не должна его любить, ибо я замужем; но он меня любит, следовательно…

   Нет ничего парадоксальнее женского ума; женщин трудно убедить в чем-нибудь, надо их довести до того, чтоб они убедили себя сами; порядок доказательств, которыми они уничтожают свои предубеждения, очень оригинален; чтоб выучиться их диалектике, надо опрокинуть в уме своем все школьные правила логики. Например, способ обыкновенный: Этот человек любит меня, но я замужем: следовательно, не должна его любить. Способ женский: Я не должна его любить, ибо я замужем; но он меня любит, следовательно…

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
5. «

   Я иногда себя презираю... Не оттого ли я презираю других?

   Я иногда себя презираю... Не оттого ли я презираю других?

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
6. «

   Заметьте, любезный доктор, – сказал я, – что без дураков было бы на свете очень скучно!..

   Заметьте, любезный доктор, – сказал я, – что без дураков было бы на свете очень скучно!..

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
7. «

   Я его понял, и он за это меня не любит, хотя мы наружно в самых дружеских отношениях.

   Я его понял, и он за это меня не любит, хотя мы наружно в самых дружеских отношениях.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
8. «

   Радости забываются, а печали никогда.

   Радости забываются, а печали никогда.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
9. «

   Моя любовь никому не принесла счастья, потому что я ничем не жертвовал для тех, кого любил: я любил для себя, для собственного удовольствия: я только удовлетворял странную потребность сердца, с жадностью поглощая их чувства, их радости и страданья — и никогда не мог насытиться.

   Моя любовь никому не принесла счастья, потому что я ничем не жертвовал для тех, кого любил: я любил для себя, для собственного удовольствия: я только удовлетворял странную потребность сердца, с жадностью поглощая их чувства, их радости и страданья — и никогда не мог насытиться.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
10. «

    В первой молодости я был мечтателем; я любил ласкать попеременно то мрачные, то радостные образы, которые рисовало мне мое беспокойное и жадное воображение. Но что от этого мне досталось? <...> Я вступил в эту жизнь, пережив её уже мысленно, и мне стало скучно и гадко, как тому, кто читает дурное подражание давно известной книге.

    В первой молодости я был мечтателем; я любил ласкать попеременно то мрачные, то радостные образы, которые рисовало мне мое беспокойное и жадное воображение. Но что от этого мне досталось? <...> Я вступил в эту жизнь, пережив её уже мысленно, и мне стало скучно и гадко, как тому, кто читает дурное подражание давно известной книге.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
11. «

    Еще минута, и я упал бы к ногам ее...

    Еще минута, и я упал бы к ногам ее...

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
12. «

    Я уже прошел тот период жизни душевной, когда ищут только счастия, когда сердце чувствует необходимость любить сильно и страстно кого-нибудь, — теперь я только хочу быть любимым, и то очень немногими; даже мне кажется, одной постоянной привязанности мне было бы довольно: жалкая привычка сердца!..

    Я уже прошел тот период жизни душевной, когда ищут только счастия, когда сердце чувствует необходимость любить сильно и страстно кого-нибудь, — теперь я только хочу быть любимым, и то очень немногими; даже мне кажется, одной постоянной привязанности мне было бы довольно: жалкая привычка сердца!..

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
13. «

    Беспокойная потребность любви, которая нас мучит в первые годы молодости, бросает нас от одной женщины к другой, пока мы найдем такую, которая нас терпеть не может: тут начинается наше постоянство — истинная бесконечная страсть, которую математически можно выразить линией, падающей из точки в пространство; секрет этой бесконечности — только в невозможности достигнуть цели, то есть конца.

    Беспокойная потребность любви, которая нас мучит в первые годы молодости, бросает нас от одной женщины к другой, пока мы найдем такую, которая нас терпеть не может: тут начинается наше постоянство — истинная бесконечная страсть, которую математически можно выразить линией, падающей из точки в пространство; секрет этой бесконечности — только в невозможности достигнуть цели, то есть конца.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
14. «

    Я никогда сам не открываю своих тайн, а ужасно люблю, чтоб их отгадывали, потому что таким образом я всегда могу при случае от них отпереться.

    Я никогда сам не открываю своих тайн, а ужасно люблю, чтоб их отгадывали, потому что таким образом я всегда могу при случае от них отпереться.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга