77 цитат персонажа «Печорин Григорий Александрович»

77 цитат персонажа «Печорин Григорий Александрович» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Любовь, которую мы читаем в глазах, ни к чему женщину не обязывает, тогда как слова…

   Любовь, которую мы читаем в глазах, ни к чему женщину не обязывает, тогда как слова…

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
2. «

   — Так вы не женитесь?.. — Доктор, доктор! Посмотрите на меня: неужели я похож на жениха или на что-нибудь подобное?

   — Так вы не женитесь?.. — Доктор, доктор! Посмотрите на меня: неужели я похож на жениха или на что-нибудь подобное?

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
3. «

   В Москве барышни пустились в ученость, и хорошо делают!

   В Москве барышни пустились в ученость, и хорошо делают!

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
4. «

   Часто на лице человека, который должен умереть через несколько часов, есть какой-то отпечаток неизбежной судьбы, так что привычным глазом трудно ошибиться.

   Часто на лице человека, который должен умереть через несколько часов, есть какой-то отпечаток неизбежной судьбы, так что привычным глазом трудно ошибиться.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
5. «

   — ...но зачем же подавать надежды? — Зачем же ты надеялся? Желать и добиваться чего-нибудь — понимаю, а кто ж надеется?

   — ...но зачем же подавать надежды? — Зачем же ты надеялся? Желать и добиваться чего-нибудь — понимаю, а кто ж надеется?

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
6. «

   Что началось необыкновенным образом, то должно так же и закончиться.

   Что началось необыкновенным образом, то должно так же и закончиться.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
7. «

   Все нашли, что мы говорим вздор, а, право, из них никто ничего умнее этого не сказал.

   Все нашли, что мы говорим вздор, а, право, из них никто ничего умнее этого не сказал.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
8. «

   Вот люди! все они таковы: знают заранее все дурные стороны поступка, помогают, советуют, даже одобряют его, видя невозможность другого средства, — а потом умывают руки и отворачиваются с негодованием от того, кто имел смелость взять на себя всю тягость ответственности. Все они таковы, даже самые добрые, самые умные!..

   Вот люди! все они таковы: знают заранее все дурные стороны поступка, помогают, советуют, даже одобряют его, видя невозможность другого средства, — а потом умывают руки и отворачиваются с негодованием от того, кто имел смелость взять на себя всю тягость ответственности. Все они таковы, даже самые добрые, самые умные!..

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
9. «

   Странная вещь сердце человеческое вообще, и женское в особенности!

   Странная вещь сердце человеческое вообще, и женское в особенности!

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
10. «

    Надобно отдать справедливость женщинам: они имеют инстинкт красоты душевной.

    Надобно отдать справедливость женщинам: они имеют инстинкт красоты душевной.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
11. «

    Быть для кого-нибудь причиною страданий и радостей, не имея на то никакого положительного права, — не самая ли это сладкая пища нашей гордости? А что такое счастие? Насыщенная гордость.

    Быть для кого-нибудь причиною страданий и радостей, не имея на то никакого положительного права, — не самая ли это сладкая пища нашей гордости? А что такое счастие? Насыщенная гордость.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
12. «

    Я как матрос, рождённый и выросший на палубе разбойничьего брига; его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на берег, он скучает и томится, как ни мани его тенистая роща, как ни свети ему мирное солнце; он ходит себе целый день по прибрежному песку, прислушивается к однообразному ропоту набегающих волн и всматривается в туманную даль: не мелькнёт ли там на бледной черте, отдаляющей синюю пучину от серых тучек, желанный парус, сначала подобный крылу морской чайки, но мало-помалу отделяющийся от пены валунов и ровным бегом приближающийся к пустынной пристани…

    Я как матрос, рождённый и выросший на палубе разбойничьего брига; его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на берег, он скучает и томится, как ни мани его тенистая роща, как ни свети ему мирное солнце; он ходит себе целый день по прибрежному песку, прислушивается к однообразному ропоту набегающих волн и всматривается в туманную даль: не мелькнёт ли там на бледной черте, отдаляющей синюю пучину от серых тучек, желанный парус, сначала подобный крылу морской чайки, но мало-помалу отделяющийся от пены валунов и ровным бегом приближающийся к пустынной пристани…

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
13. «

    Мне, однако, приятно, что я могу плакать! Впрочем, может быть, этому причиной расстроенные нервы, ночь, проведенная без сна, две минуты против дула пистолета и пустой желудок.

    Мне, однако, приятно, что я могу плакать! Впрочем, может быть, этому причиной расстроенные нервы, ночь, проведенная без сна, две минуты против дула пистолета и пустой желудок.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
14. «

    Нет в мире человека, над которым прошедшее приобретало бы такую власть, как надо мною. Всякое напоминание о минувшей печали или радости болезненно ударяет в мою душу и извлекает из нее все те же звуки, я глупо создан: ничего не забываю, ничего.

    Нет в мире человека, над которым прошедшее приобретало бы такую власть, как надо мною. Всякое напоминание о минувшей печали или радости болезненно ударяет в мою душу и извлекает из нее все те же звуки, я глупо создан: ничего не забываю, ничего.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
15. «

    Музыка после обеда усыпляет, а спать после обеда здорово: следовательно, я люблю музыку в медицинском отношении.

    Музыка после обеда усыпляет, а спать после обеда здорово: следовательно, я люблю музыку в медицинском отношении.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
16. «

    Когда хвалят глаза, то это значит, что остальное никуда не годится.

    Когда хвалят глаза, то это значит, что остальное никуда не годится.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
17. «

    Иногда маловажный случай имеет жестокие последствия.

    Иногда маловажный случай имеет жестокие последствия.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
18. «

    Рабом я быть не могу, а повелевать в этом случае — труд утомительный.

    Рабом я быть не могу, а повелевать в этом случае — труд утомительный.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
19. «

    И если б все люди побольше рассуждали, то убедились бы, что жизнь не стоит того, чтоб об ней так сильно заботиться.

    И если б все люди побольше рассуждали, то убедились бы, что жизнь не стоит того, чтоб об ней так сильно заботиться.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
20. «

    Признаюсь, я имею сильное предубеждение против всех слепых, кривых, глухих, немых, безногих, безруких, горбатых и проч. Я замечал, что всегда есть какое-то странное отношение между наружностью человека и его душою: как будто с потерею члена душа теряет какое-нибудь чувство.

    Признаюсь, я имею сильное предубеждение против всех слепых, кривых, глухих, немых, безногих, безруких, горбатых и проч. Я замечал, что всегда есть какое-то странное отношение между наружностью человека и его душою: как будто с потерею члена душа теряет какое-нибудь чувство.

    — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга