30 цитат персонажа «Пилар», ставших крылатыми

Собрали 30 цитат персонажа «Пилар» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Все истории о любви похожи одна на другую.

   Все истории о любви похожи одна на другую.

   — Пауло Коэльо · книга
2. «

   Мы все вернулись лет на десять назад, во времена нашей юности, когда драка — вместе с поцелуями, нескромными ласками, с оглушительной музыкой и неистовой скоростью — входила в обязательный ассортимент вечеринки.

   Мы все вернулись лет на десять назад, во времена нашей юности, когда драка — вместе с поцелуями, нескромными ласками, с оглушительной музыкой и неистовой скоростью — входила в обязательный ассортимент вечеринки.

   — Пауло Коэльо · книга
3. «

   Человек обречен повторять шаги предшествующего поколения до тех пор, пока определенное число людей не начнет вести себя иначе.

   Человек обречен повторять шаги предшествующего поколения до тех пор, пока определенное число людей не начнет вести себя иначе.

   — Пауло Коэльо · книга
4. «

   Любовь вторгается в такие пределы, шествует по таким краям, куда никогда не ступала моя нога.

   Любовь вторгается в такие пределы, шествует по таким краям, куда никогда не ступала моя нога.

   — Пауло Коэльо · книга
5. «

   Пьяница — это гаже всего. Вор, когда он не ворует, — человек как человек. Мошенник не станет обманывать своих. Убийца придёт домой и вымоет руки. Но пьяница смердит и блюёт в собственной постели и сжигает себе всё нутро спиртом.

   Пьяница — это гаже всего. Вор, когда он не ворует, — человек как человек. Мошенник не станет обманывать своих. Убийца придёт домой и вымоет руки. Но пьяница смердит и блюёт в собственной постели и сжигает себе всё нутро спиртом.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
6. «

   Некрасиво плачет, весь дергается. Мужчины всегда так, точно у них какой-то зверь сидит внутри и трясет их.

   Некрасиво плачет, весь дергается. Мужчины всегда так, точно у них какой-то зверь сидит внутри и трясет их.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
7. «

   Грустные мысли рассеются, как только солнце взойдет. Они же все равно что туман.

   Грустные мысли рассеются, как только солнце взойдет. Они же все равно что туман.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
8. «

   Конец всякой истории неизменно печален.

   Конец всякой истории неизменно печален.

   — Пауло Коэльо · книга
9. «

   Звуки органа гулко разносились по пустой церкви, проникая, казалось, в древние камни ее стен, перемешиваясь с духом легенд и жаром молитв, окутывавших статуи святых. Я закрыла глаза, чтобы музыка проникла мне в самую душу, смыла с нее страх и чувство вины, внушила мне, что я — лучше, чем думала, сильней, чем считала себя.

   Звуки органа гулко разносились по пустой церкви, проникая, казалось, в древние камни ее стен, перемешиваясь с духом легенд и жаром молитв, окутывавших статуи святых. Я закрыла глаза, чтобы музыка проникла мне в самую душу, смыла с нее страх и чувство вины, внушила мне, что я — лучше, чем думала, сильней, чем считала себя.

   — Пауло Коэльо · книга
10. «

    Я знаю свои пределы, как знаю и то, что моя способность к страданию – не безгранична.

    Я знаю свои пределы, как знаю и то, что моя способность к страданию – не безгранична.

    — Пауло Коэльо · книга
11. «

    Когда тебе глядят в глаза, нельзя солгать, нельзя ничего утаить.

    Когда тебе глядят в глаза, нельзя солгать, нельзя ничего утаить.

    — Пауло Коэльо · книга
12. «

    – О чем ты думаешь? – спросил он. – О вампирах. О существах, порожденных ночной тьмой и наглухо запертых в самих себе. Они так отчаянно ищут себе спутника. Но любить не способны. Именно поэтому существует поверье, что убить вампира можно, лишь если загонишь ему кол прямо в сердце. Если это удается сделать, то очнувшееся сердце высвобождает энергию любви, которая уничтожает зло.

    – О чем ты думаешь? – спросил он. – О вампирах. О существах, порожденных ночной тьмой и наглухо запертых в самих себе. Они так отчаянно ищут себе спутника. Но любить не способны. Именно поэтому существует поверье, что убить вампира можно, лишь если загонишь ему кол прямо в сердце. Если это удается сделать, то очнувшееся сердце высвобождает энергию любви, которая уничтожает зло.

    — Пауло Коэльо · книга
13. «

    Надо не спрашивать, а совершать поступки. Как ты сам и столько раз говорил — надо рисковать.

    Надо не спрашивать, а совершать поступки. Как ты сам и столько раз говорил — надо рисковать.

    — Пауло Коэльо · книга
14. «

    Легко переносить страдания ради любви к ближнему, ради любви к человечеству или ради любви к сыну. Эти страдания создают ощущение твоей причастности к жизни, и муки твои благородны и величественны. Легко переносить страдания ради высокой цели, во исполнение предназначения — эти страдания возвышают душу страждущего. Но как объяснить и оправдать, что страдаешь по мужчине? Да никак. Это невозможно.

    Легко переносить страдания ради любви к ближнему, ради любви к человечеству или ради любви к сыну. Эти страдания создают ощущение твоей причастности к жизни, и муки твои благородны и величественны. Легко переносить страдания ради высокой цели, во исполнение предназначения — эти страдания возвышают душу страждущего. Но как объяснить и оправдать, что страдаешь по мужчине? Да никак. Это невозможно.

    — Пауло Коэльо · книга
15. «

    То что было в детстве, в детстве и осталось.

    То что было в детстве, в детстве и осталось.

    — Пауло Коэльо · книга
16. «

    Наверное, бог всё-таки есть, хоть мы его и отменили.

    Наверное, бог всё-таки есть, хоть мы его и отменили.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
17. «

    Каким бы храбрым ты ни был, порой чувствуешь себя очень одиноким.

    Каким бы храбрым ты ни был, порой чувствуешь себя очень одиноким.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
18. «

    Отличаться от других — трудно.

    Отличаться от других — трудно.

    — Пауло Коэльо · книга
19. «

    Мы любили друг друга в комнате, где на окнах висели шторы из тонких деревянных планок, а верхняя рама балконной двери откидывалась на петлях, и в комнату задувал легкий ветер. Мы любили друг друга в этой комнате, где даже днём было темно от опущенных штор и пахло цветами, потому что внизу был цветочный рынок.

    Мы любили друг друга в комнате, где на окнах висели шторы из тонких деревянных планок, а верхняя рама балконной двери откидывалась на петлях, и в комнату задувал легкий ветер. Мы любили друг друга в этой комнате, где даже днём было темно от опущенных штор и пахло цветами, потому что внизу был цветочный рынок.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
20. «

    — Трудная ты женщина, — сказал он ей. — Нет, — сказала Пилар. — Но я такая простая, — не сразу поймёшь.

    — Трудная ты женщина, — сказал он ей. — Нет, — сказала Пилар. — Но я такая простая, — не сразу поймёшь.

    — Эрнест Хемингуэй · книга