109 известных цитат персонажа «Рассказчик»

Собрали 109 цитат персонажа «Рассказчик» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   ... Что пустая, мрачная одержимость — это знамение нашего времени. Люди в истерии и страхе следуют любым призывам, независимо от того, кто и с какой стороны начинает их выкрикивать, лишь бы только при этом крикун обещал человеческой массе принять на себя тяжёлое бремя мысли и ответственности. Масса боится и не хочет этого бремени. Но можно поручиться, что ей не избежать ни того, ни другого.

   ... Что пустая, мрачная одержимость — это знамение нашего времени. Люди в истерии и страхе следуют любым призывам, независимо от того, кто и с какой стороны начинает их выкрикивать, лишь бы только при этом крикун обещал человеческой массе принять на себя тяжёлое бремя мысли и ответственности. Масса боится и не хочет этого бремени. Но можно поручиться, что ей не избежать ни того, ни другого.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Друзья появляются, а потом исчезают, как официанты в ресторане.

   Друзья появляются, а потом исчезают, как официанты в ресторане.

   — Останься со мной (Stand by Me) · фильм
3. «

   Глаза большие, яркие, ясные, влажно сияли, румянец был природный — это под самой кожей пульсировала кровь, нагнетаемая ударами молодого, крепкого сердца. Вся она трепетала, казалось, на последней грани детства: без малого восемнадцать — уже почти расцвела, но еще в утренней росе.

   Глаза большие, яркие, ясные, влажно сияли, румянец был природный — это под самой кожей пульсировала кровь, нагнетаемая ударами молодого, крепкого сердца. Вся она трепетала, казалось, на последней грани детства: без малого восемнадцать — уже почти расцвела, но еще в утренней росе.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
4. «

   Хоть наша история на этом завершилась, но поэт не ушел, ведь его монумент несокрушим, ибо не из камня он воздвигнут, но из его стихов. И о нем будут помнить, покуда слова рождаются дыханием, а дыхание — самой жизнью.

   Хоть наша история на этом завершилась, но поэт не ушел, ведь его монумент несокрушим, ибо не из камня он воздвигнут, но из его стихов. И о нем будут помнить, покуда слова рождаются дыханием, а дыхание — самой жизнью.

   — Аноним (Anonymous) · фильм
5. «

   Он молчал, смотрел на потолок в одно давно им замеченное пятнышко и думал, что он сжигает свою жизнь и никогда у него не будет ни славы, ни счастья. Он сознавал себя ничтожным, и слабым, и одиноким до ужаса. Бесконечный мир кишел движущимися людьми, и не было ни одного человека, который пришел бы к нему и разделил его муки, безумно-горделивые помыслы о славе и убийственное сознание ничтожества.

   Он молчал, смотрел на потолок в одно давно им замеченное пятнышко и думал, что он сжигает свою жизнь и никогда у него не будет ни славы, ни счастья. Он сознавал себя ничтожным, и слабым, и одиноким до ужаса. Бесконечный мир кишел движущимися людьми, и не было ни одного человека, который пришел бы к нему и разделил его муки, безумно-горделивые помыслы о славе и убийственное сознание ничтожества.

   — Леонид Николаевич Андреев · книга
6. «

   — Бессмысленное злодейство, — проговорил он. — Что? — У Шекспира его полно, да и у вас тоже, и у меня, и вообще у всех и каждого. Бессмысленная злобность. Вас эти слова ни на что не наводят? А ведь они означают, что какой-то подонок бегает по городу и делает свое грязное дело без всякой причины. Или это нам кажется, что без причины. — Без причины никто не будет творить бесчинства, даже подонки. — Да ну? — ласково фыркнул Крамли. — До чего же мы наивны!

   — Бессмысленное злодейство, — проговорил он. — Что? — У Шекспира его полно, да и у вас тоже, и у меня, и вообще у всех и каждого. Бессмысленная злобность. Вас эти слова ни на что не наводят? А ведь они означают, что какой-то подонок бегает по городу и делает свое грязное дело без всякой причины. Или это нам кажется, что без причины. — Без причины никто не будет творить бесчинства, даже подонки. — Да ну? — ласково фыркнул Крамли. — До чего же мы наивны!

   — Рэй Брэдбери · книга
7. «

   Вороны сжирают всё.

   Вороны сжирают всё.
8. «

   Войны продолжались, опустошалась Речь Посполитая, опустошалась Украина. Ненависть поселилась в сердцах и отравила братскую кровь...

   Войны продолжались, опустошалась Речь Посполитая, опустошалась Украина. Ненависть поселилась в сердцах и отравила братскую кровь...

   — Огнем и мечом (Ogniem i mieczem) · фильм
9. «

   Я достаточно образован, чтоб не быть суеверным, но я суеверен.

   Я достаточно образован, чтоб не быть суеверным, но я суеверен.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    ... Власть развратит и их тоже. Смерть посеет скорбь. Скорбь приведёт к ненависти...

    ... Власть развратит и их тоже. Смерть посеет скорбь. Скорбь приведёт к ненависти...
11. «

    Окружающий мир кажется мёртвым, и Амели живёт мечтами...

    Окружающий мир кажется мёртвым, и Амели живёт мечтами...

    — Амели (Amélie) · фильм
12. «

    Мы расскажем вам историю двух братьев — Ферранте и Ипполито. Судьба уготовила им обоим очень много невероятных приключений, в те времена, когда мир был совсем маленьким, а казался таким огромным. Во времена, когда в мире, как и теперь, царили ненависть и любовь, богатство и нищета.

    Мы расскажем вам историю двух братьев — Ферранте и Ипполито. Судьба уготовила им обоим очень много невероятных приключений, в те времена, когда мир был совсем маленьким, а казался таким огромным. Во времена, когда в мире, как и теперь, царили ненависть и любовь, богатство и нищета.

    — Пираты (Caraibi) (1999) · фильм
13. «

    Если бы все разрушители наших древних памятников поразбивали о них головы!

    Если бы все разрушители наших древних памятников поразбивали о них головы!

    — Проспер Мериме · книга
14. «

    На первой странице его учебника английской грамматики красовалась аккуратно выведенная надпись: «е...л я герундии».

    На первой странице его учебника английской грамматики красовалась аккуратно выведенная надпись: «е...л я герундии».

    — Стивен Кинг · книга
15. «

    Ты всё ещё играешь только потому, что я хочу видеть каждое мгновение твоего бессилия, видеть твоё смирение. Это не загадка. Это трагедия. Ты хотел управлять этим миром — хорошо. Но я сначала его уничтожу, чтобы ты не мог.

    Ты всё ещё играешь только потому, что я хочу видеть каждое мгновение твоего бессилия, видеть твоё смирение. Это не загадка. Это трагедия. Ты хотел управлять этим миром — хорошо. Но я сначала его уничтожу, чтобы ты не мог.
16. «

    Сквозь сон она тихо говорила со мной. То был лепет ребенка и шепот возлюбленной — слова, которые боятся дневного света и в обычной, спокойной жизни редко звучат даже ночью; слова печали и прощания, тоски двух тел, которые не хотят разлучаться, трепета кожи и крови, слова боли и извечной жалобы — самой древней жалобы мира — на то, что двое не могут быть вместе и что кто-то должен уйти первым, что смерть, не затихая, каждую секунду скребется возле нас — даже тогда, когда усталость обнимает нас и мы желаем хотя бы на час забыться в иллюзии вечности.

    Сквозь сон она тихо говорила со мной. То был лепет ребенка и шепот возлюбленной — слова, которые боятся дневного света и в обычной, спокойной жизни редко звучат даже ночью; слова печали и прощания, тоски двух тел, которые не хотят разлучаться, трепета кожи и крови, слова боли и извечной жалобы — самой древней жалобы мира — на то, что двое не могут быть вместе и что кто-то должен уйти первым, что смерть, не затихая, каждую секунду скребется возле нас — даже тогда, когда усталость обнимает нас и мы желаем хотя бы на час забыться в иллюзии вечности.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Мы прививаем нашим детям собственные нравственные ценности. Стоит убедиться, нужно ли жить ради этих ценностей и умирать?

    Мы прививаем нашим детям собственные нравственные ценности. Стоит убедиться, нужно ли жить ради этих ценностей и умирать?
18. «

    И — странное дело — это случилось, может быть, именно потому, что я об этом думал.

    И — странное дело — это случилось, может быть, именно потому, что я об этом думал.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Хотя все началось с мести, стоило им встретиться, как они помирились.

    Хотя все началось с мести, стоило им встретиться, как они помирились.
20. «

    При свете солнца в Лиссабоне есть что-то наивно-театральное, пленительное и колдовское. Зато ночью он превращается в смутную сказку о городе, который всеми своими террасами и огнями спускается к морю, словно празднично наряженная женщина, склонившаяся к своему возлюбленному, потонувшему во мраке.

    При свете солнца в Лиссабоне есть что-то наивно-театральное, пленительное и колдовское. Зато ночью он превращается в смутную сказку о городе, который всеми своими террасами и огнями спускается к морю, словно празднично наряженная женщина, склонившаяся к своему возлюбленному, потонувшему во мраке.

    — Эрих Мария Ремарк · книга