46 цитат персонажа «Рассказчик» на каждый день

Собрали 46 цитат персонажа «Рассказчик» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   А маленький ослик мечтал кого-нибудь спасти, потому что во всех сказках, которые бабушка рассказывала ослику перед сном, всегда кто-нибудь кого-нибудь спасал. И получалось, что на свете полным-полно спасителей. И все их любят, их ценят, благодарят.

   А маленький ослик мечтал кого-нибудь спасти, потому что во всех сказках, которые бабушка рассказывала ослику перед сном, всегда кто-нибудь кого-нибудь спасал. И получалось, что на свете полным-полно спасителей. И все их любят, их ценят, благодарят.
2. «

   Друзья появляются, а потом исчезают, как официанты в ресторане.

   Друзья появляются, а потом исчезают, как официанты в ресторане.

   — Останься со мной (Stand by Me) · фильм
3. «

   Тысячу лет хранили индейцы-апачи свою легенду о таинственном каньоне и о скрытом там золоте. Но не о том золоте, что зовут «Дьявольским наваждением», а о настоящих сокровищах, хранимых стражами могучего племени. Пока племя будет оберегать своё богатство, оно останется сильным и могущественным. Так говорилось в древней легенде. Когда пришли испанские конкистадоры, они прослышали про этот каньон и стали искать его. Дав ему название «Каньон Дель Оро», что означало «Золотой Каньон». Испанцы только называли его золотым, но они так и не нашли ни золота, ни каньона. Те, кто жил здесь через триста лет спустя, уже называли себя американцами. Они много раз слышали о каньоне и назвали его «Погибший Адамс». Потому что человек по имени Адамс видел его, ну или просто, по крайней мере, он так рассказывал. Правда это или нет, но больше видеть он ничего не мог, потому что Апачи выжгли его глаза. Все знали об этой легенде и многие в это верили, что есть в Аризоне такое место — «Каньон Дель Оро»... «Потерянный Адамс». Прошли годы, и вот уже совсем недавно, в 1874 году каньон стали называть «Золото МакКенны».

   Тысячу лет хранили индейцы-апачи свою легенду о таинственном каньоне и о скрытом там золоте. Но не о том золоте, что зовут «Дьявольским наваждением», а о настоящих сокровищах, хранимых стражами могучего племени. Пока племя будет оберегать своё богатство, оно останется сильным и могущественным. Так говорилось в древней легенде. Когда пришли испанские конкистадоры, они прослышали про этот каньон и стали искать его. Дав ему название «Каньон Дель Оро», что означало «Золотой Каньон». Испанцы только называли его золотым, но они так и не нашли ни золота, ни каньона. Те, кто жил здесь через триста лет спустя, уже называли себя американцами. Они много раз слышали о каньоне и назвали его «Погибший Адамс». Потому что человек по имени Адамс видел его, ну или просто, по крайней мере, он так рассказывал. Правда это или нет, но больше видеть он ничего не мог, потому что Апачи выжгли его глаза. Все знали об этой легенде и многие в это верили, что есть в Аризоне такое место — «Каньон Дель Оро»... «Потерянный Адамс». Прошли годы, и вот уже совсем недавно, в 1874 году каньон стали называть «Золото МакКенны».

   — Золото Маккенны (Mackenna's Gold) · фильм
4. «

   На первой странице его учебника английской грамматики красовалась аккуратно выведенная надпись: «е...л я герундии».

   На первой странице его учебника английской грамматики красовалась аккуратно выведенная надпись: «е...л я герундии».

   — Стивен Кинг · книга
5. «

   Неизлечимый рак души.

   Неизлечимый рак души.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Хоть наша история на этом завершилась, но поэт не ушел, ведь его монумент несокрушим, ибо не из камня он воздвигнут, но из его стихов. И о нем будут помнить, покуда слова рождаются дыханием, а дыхание — самой жизнью.

   Хоть наша история на этом завершилась, но поэт не ушел, ведь его монумент несокрушим, ибо не из камня он воздвигнут, но из его стихов. И о нем будут помнить, покуда слова рождаются дыханием, а дыхание — самой жизнью.

   — Аноним (Anonymous) · фильм
7. «

   Глаза большие, яркие, ясные, влажно сияли, румянец был природный — это под самой кожей пульсировала кровь, нагнетаемая ударами молодого, крепкого сердца. Вся она трепетала, казалось, на последней грани детства: без малого восемнадцать — уже почти расцвела, но еще в утренней росе.

   Глаза большие, яркие, ясные, влажно сияли, румянец был природный — это под самой кожей пульсировала кровь, нагнетаемая ударами молодого, крепкого сердца. Вся она трепетала, казалось, на последней грани детства: без малого восемнадцать — уже почти расцвела, но еще в утренней росе.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
8. «

   Сегодня 28 сентября 1997 года, 11 часов утра. В парке аттракционов, рядом с Карпатским горным хребтом, машина, производящая тянучку, производит тянучку. В тот же миг Феликс Лербье, сидя в сквере, обнаруживает, что число нервных соединений в человеческом мозгу превышает число атомов во вселенной. В это время у подножья собора Сакре-Кёр монахини отрабатывают удар по мячу. Температура 24 градуса Цельсия, влажность 70%, и атмосферное давление 999 гектопаскалей.

   Сегодня 28 сентября 1997 года, 11 часов утра. В парке аттракционов, рядом с Карпатским горным хребтом, машина, производящая тянучку, производит тянучку. В тот же миг Феликс Лербье, сидя в сквере, обнаруживает, что число нервных соединений в человеческом мозгу превышает число атомов во вселенной. В это время у подножья собора Сакре-Кёр монахини отрабатывают удар по мячу. Температура 24 градуса Цельсия, влажность 70%, и атмосферное давление 999 гектопаскалей.

   — Амели (Amélie) · фильм
9. «

   Из деревни Ванька и взял себе жену — хорошу девушку!

   Из деревни Ванька и взял себе жену — хорошу девушку!
10. «

    Мы жили вне времени. Если всё затоплено чувством, места для времени не остается.

    Мы жили вне времени. Если всё затоплено чувством, места для времени не остается.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Говорят, если хочешь чего-то достичь в жизни, стоит вспомнить свои детские мечты и прислушаться к ним. Ведь именно тогда, в детстве, мы ещё можем позволить себе быть настоящими, жить Настоящим. Потом мы начинаем надевать на себя маски, одну за другой, и примерно годам к тридцати вся эта многослойная конструкция превращается в прочное решетчатое забрало. Создается иллюзия, будто бы оно защищает нас от опасностей мира и что никакие злые стрелы теперь не повредят улыбке, хорошо запрятанной под разноцветными слоями. Но на самом деле это забрало прирастает к лицу, и снять его становится почти невозможно. Остается ли что-то настоящее там, за огромным количеством масок? Это не всегда можно понять. Мы начинаем жить кто Прошлым, кто Будущим: кто-то бесконечно вязнет в сожалениях о прожитых днях, кто-то стремится к недостижимым целям, и наше здесь-и-сейчас совершенно теряется из виду. Да к тому же иллюзия защиты, намертво приросшая к лицу с потерявшими блеск глазами, еще и резко сужает область обзора, мешает смотреть по сторонам в поисках счастья. А счастье, быть может, уже тут — совсем рядом, стоит только руку протянуть. Но есть пространство, где мы всегда можем вплотную приблизиться к нашим мечтам — это пространство наших сновидений. Там живут самые сокровенные желания, о которых, проснувшись, мы можем даже не догадываться. Сновидения стучатся нам в душу, словно говорят: «Хей! Услышь нас! Мы хотим кое-что сообщить тебе!». Именно в этом мире, в мире снов и желаний, живут и множатся возможности. Там, глубоко в Бессознательном, словно сказочные цветы вырастают наши потаенные таланты. Они тянутся к солнышку, чуть приоткрывают бутоны и, как бы вдруг, проснувшись, мы обнаруживаем в себе силы сделать нечто важное.

    Говорят, если хочешь чего-то достичь в жизни, стоит вспомнить свои детские мечты и прислушаться к ним. Ведь именно тогда, в детстве, мы ещё можем позволить себе быть настоящими, жить Настоящим. Потом мы начинаем надевать на себя маски, одну за другой, и примерно годам к тридцати вся эта многослойная конструкция превращается в прочное решетчатое забрало. Создается иллюзия, будто бы оно защищает нас от опасностей мира и что никакие злые стрелы теперь не повредят улыбке, хорошо запрятанной под разноцветными слоями. Но на самом деле это забрало прирастает к лицу, и снять его становится почти невозможно. Остается ли что-то настоящее там, за огромным количеством масок? Это не всегда можно понять. Мы начинаем жить кто Прошлым, кто Будущим: кто-то бесконечно вязнет в сожалениях о прожитых днях, кто-то стремится к недостижимым целям, и наше здесь-и-сейчас совершенно теряется из виду. Да к тому же иллюзия защиты, намертво приросшая к лицу с потерявшими блеск глазами, еще и резко сужает область обзора, мешает смотреть по сторонам в поисках счастья. А счастье, быть может, уже тут — совсем рядом, стоит только руку протянуть. Но есть пространство, где мы всегда можем вплотную приблизиться к нашим мечтам — это пространство наших сновидений. Там живут самые сокровенные желания, о которых, проснувшись, мы можем даже не догадываться. Сновидения стучатся нам в душу, словно говорят: «Хей! Услышь нас! Мы хотим кое-что сообщить тебе!». Именно в этом мире, в мире снов и желаний, живут и множатся возможности. Там, глубоко в Бессознательном, словно сказочные цветы вырастают наши потаенные таланты. Они тянутся к солнышку, чуть приоткрывают бутоны и, как бы вдруг, проснувшись, мы обнаруживаем в себе силы сделать нечто важное.
12. «

    В жизни больше несчастья, чем счастья. То, что она длится не вечно — просто милосердие.

    В жизни больше несчастья, чем счастья. То, что она длится не вечно — просто милосердие.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Существует пятое измерение за пределами знаний человека. Это измерение такое же обширное, как космос, и вневременное, как бесконечность. Это пограничная область между светом и тенью, между наукой и суеверием. Она лежит между пропастью человеческого страха и вершиной его знания. Это измерение — воображение. Это область, которую можно назвать «Сумеречная зона».

    Существует пятое измерение за пределами знаний человека. Это измерение такое же обширное, как космос, и вневременное, как бесконечность. Это пограничная область между светом и тенью, между наукой и суеверием. Она лежит между пропастью человеческого страха и вершиной его знания. Это измерение — воображение. Это область, которую можно назвать «Сумеречная зона».
14. «

    ... Но я смутно чувствовал, что она стремилась победить что-то неизвестное мне и что это совершалось именно в это мгновение. Вода предстала перед ней в роли судьбы, вопроса и ответа, и она сама должна была преодолеть то, что стояло перед ней. Так поступает каждый, и самое большее, что может сделать другой, — быть рядом на тот случай, когда потребуется немножко тепла.

    ... Но я смутно чувствовал, что она стремилась победить что-то неизвестное мне и что это совершалось именно в это мгновение. Вода предстала перед ней в роли судьбы, вопроса и ответа, и она сама должна была преодолеть то, что стояло перед ней. Так поступает каждый, и самое большее, что может сделать другой, — быть рядом на тот случай, когда потребуется немножко тепла.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Истина всегда заставляла меня сожалеть о неопределенности.

    Истина всегда заставляла меня сожалеть о неопределенности.

    — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
16. «

    И чем мы владеем на самом деле? К чему столько шуму о предметах, которые в лучшем случае даны нам только на время; к чему столько болтовни о том, владеем мы ими больше или меньше, тогда как обманчивое это слово «владеть» означает лишь одно: обнимать воздух?

    И чем мы владеем на самом деле? К чему столько шуму о предметах, которые в лучшем случае даны нам только на время; к чему столько болтовни о том, владеем мы ими больше или меньше, тогда как обманчивое это слово «владеть» означает лишь одно: обнимать воздух?

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Ей казалось, что она задохнется, голова ее раскалывалась от мыслей, которые она снова и снова гоняла по протоптанной дорожке, тщетно пытаясь разобраться в создавшемся положении. Она была душевно надломлена: ей казалось, что она, словно потерявшийся ребенок, забрела в некий страшный край, где нет ни одного знакомого столба или знака, который указывал бы дорогу.

    Ей казалось, что она задохнется, голова ее раскалывалась от мыслей, которые она снова и снова гоняла по протоптанной дорожке, тщетно пытаясь разобраться в создавшемся положении. Она была душевно надломлена: ей казалось, что она, словно потерявшийся ребенок, забрела в некий страшный край, где нет ни одного знакомого столба или знака, который указывал бы дорогу.

    — Маргарет Митчелл · книга
18. «

    Амператор с семьёй чай пьють. Самовар матерущий, артельный. У кажного прибору ситного фунта пó три. Харчей много!

    Амператор с семьёй чай пьють. Самовар матерущий, артельный. У кажного прибору ситного фунта пó три. Харчей много!
19. «

    Наша память — это не ларец из слоновой кости в пропитанном пылью музее. Это существо, которое живет, пожирает и переваривает. Оно пожирает и себя, как легендарный сфинкс, чтобы мы могли жить, чтобы оно не разрушало нас самих.

    Наша память — это не ларец из слоновой кости в пропитанном пылью музее. Это существо, которое живет, пожирает и переваривает. Оно пожирает и себя, как легендарный сфинкс, чтобы мы могли жить, чтобы оно не разрушало нас самих.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Есть в сказке, к тому же, на правду намёк. Юным, порой, поучение не впрок.

    Есть в сказке, к тому же, на правду намёк. Юным, порой, поучение не впрок.

    — Заколдованная Элла (Ella Enchanted) · фильм