89 цитат персонажа «Рассказчик» для вдохновения

Собрали 89 цитат персонажа «Рассказчик» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Через два года после событий, которыми оканчивается наш рассказ, здесь нашли два скелета — один из них обнимал другой. Когда попытались оторвать их друг от друга, они рассыпались в прах...

   Через два года после событий, которыми оканчивается наш рассказ, здесь нашли два скелета — один из них обнимал другой. Когда попытались оторвать их друг от друга, они рассыпались в прах...

   — Собор Парижской Богоматери (Notre-Dame de Paris) (1956) · фильм
2. «

   Мне лично приятнее понимать людей, чем судить их.

   Мне лично приятнее понимать людей, чем судить их.

   — Стефан Цвейг · книга
3. «

   Ух, они с собачонкой ноги явили. Из Парижу выкатилися, да без отдыху до самого дому летели, летели...

   Ух, они с собачонкой ноги явили. Из Парижу выкатилися, да без отдыху до самого дому летели, летели...
4. «

   И чем мы владеем на самом деле? К чему столько шуму о предметах, которые в лучшем случае даны нам только на время; к чему столько болтовни о том, владеем мы ими больше или меньше, тогда как обманчивое это слово «владеть» означает лишь одно: обнимать воздух?

   И чем мы владеем на самом деле? К чему столько шуму о предметах, которые в лучшем случае даны нам только на время; к чему столько болтовни о том, владеем мы ими больше или меньше, тогда как обманчивое это слово «владеть» означает лишь одно: обнимать воздух?

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   У Амели нет мужчины. Она сделала пару попыток, но они оказались неубедительными... Зато у неё есть свои мелкие радости: запустить ладонь в мешок с фасолью, сломать сахарную корочку чайной ложкой и пускать «блинчики» по воде канала Сен-Мартен.

   У Амели нет мужчины. Она сделала пару попыток, но они оказались неубедительными... Зато у неё есть свои мелкие радости: запустить ладонь в мешок с фасолью, сломать сахарную корочку чайной ложкой и пускать «блинчики» по воде канала Сен-Мартен.

   — Амели (Amélie) · фильм
6. «

   При свете солнца в Лиссабоне есть что-то наивно-театральное, пленительное и колдовское. Зато ночью он превращается в смутную сказку о городе, который всеми своими террасами и огнями спускается к морю, словно празднично наряженная женщина, склонившаяся к своему возлюбленному, потонувшему во мраке.

   При свете солнца в Лиссабоне есть что-то наивно-театральное, пленительное и колдовское. Зато ночью он превращается в смутную сказку о городе, который всеми своими террасами и огнями спускается к морю, словно празднично наряженная женщина, склонившаяся к своему возлюбленному, потонувшему во мраке.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Говорят, что странствующий в одиночку, странствует вдвоём со смертью.

   Говорят, что странствующий в одиночку, странствует вдвоём со смертью.
8. «

   Не путайте оптимиста с окулистом. Окулист — это медицинский работник, специализирующийся на зрении. Но и те, и другие могут быть опасными.

   Не путайте оптимиста с окулистом. Окулист — это медицинский работник, специализирующийся на зрении. Но и те, и другие могут быть опасными.
9. «

   Странная девочка, — подумал Бонифаций. — Наверное, она никогда не видела цирка.

   Странная девочка, — подумал Бонифаций. — Наверное, она никогда не видела цирка.
10. «

    Потусторонний мир, что каким-то образом влияет на наш — Запределье. За его вратами сокрыта вечная истина о Добре и Зле. О Созидании и Разрушении. О Хаосе, которого человечество никогда не знало. В стародавние времена один филосов шагнул в этот чужой мир, а вернувшись, на последнем издыхании он изрёк: «Зло не коснётся этого места.» Филосов запечатал всё, чем было Запределье, в один фолиант — в надежде, что люди никогда не прибегнут к его силе и что путь туда навсегда закрыт, чтобы в нашем мире снова воцарился покой. Но древний мудрец не мог и представить, что произойдёт после: Зло пришло не от человека, нашедшего книгу... но из самого Запределья.

    Потусторонний мир, что каким-то образом влияет на наш — Запределье. За его вратами сокрыта вечная истина о Добре и Зле. О Созидании и Разрушении. О Хаосе, которого человечество никогда не знало. В стародавние времена один филосов шагнул в этот чужой мир, а вернувшись, на последнем издыхании он изрёк: «Зло не коснётся этого места.» Филосов запечатал всё, чем было Запределье, в один фолиант — в надежде, что люди никогда не прибегнут к его силе и что путь туда навсегда закрыт, чтобы в нашем мире снова воцарился покой. Но древний мудрец не мог и представить, что произойдёт после: Зло пришло не от человека, нашедшего книгу... но из самого Запределья.
11. «

    Бедну маму так в обморок и бросат — конечно, этот случáй всех злее!

    Бедну маму так в обморок и бросат — конечно, этот случáй всех злее!
12. «

    Вся человеческая история — это расширение границ, но что, если мы захватим больше, чем можем удержать.

    Вся человеческая история — это расширение границ, но что, если мы захватим больше, чем можем удержать.
13. «

    Глаза большие, яркие, ясные, влажно сияли, румянец был природный — это под самой кожей пульсировала кровь, нагнетаемая ударами молодого, крепкого сердца. Вся она трепетала, казалось, на последней грани детства: без малого восемнадцать — уже почти расцвела, но еще в утренней росе.

    Глаза большие, яркие, ясные, влажно сияли, румянец был природный — это под самой кожей пульсировала кровь, нагнетаемая ударами молодого, крепкого сердца. Вся она трепетала, казалось, на последней грани детства: без малого восемнадцать — уже почти расцвела, но еще в утренней росе.

    — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
14. «

    Каждое судно, покидавшее Европу в эти месяцы 1942 года, было ковчегом. Америка высилась Араратом, а потоп нарастал с каждым днём. Он давно уже затопил Германию и Австрию, глубоко на дне лежали Прага и Польша; потонули Амстердам, Брюссель, Копенгаген, Осло и Париж; в зловонных потоках задыхались города Италии; нельзя было спастись уже и в Испании.

    Каждое судно, покидавшее Европу в эти месяцы 1942 года, было ковчегом. Америка высилась Араратом, а потоп нарастал с каждым днём. Он давно уже затопил Германию и Австрию, глубоко на дне лежали Прага и Польша; потонули Амстердам, Брюссель, Копенгаген, Осло и Париж; в зловонных потоках задыхались города Италии; нельзя было спастись уже и в Испании.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Быть может, мужество приходит с трудностью положения.

    Быть может, мужество приходит с трудностью положения.

    — Проспер Мериме · книга
16. «

    Мы прививаем нашим детям собственные нравственные ценности. Стоит убедиться, нужно ли жить ради этих ценностей и умирать?

    Мы прививаем нашим детям собственные нравственные ценности. Стоит убедиться, нужно ли жить ради этих ценностей и умирать?
17. «

    Подобно Дон Кихоту, она сражалась с неутомимой мельницей человеческого горя. Эта безнадёжная битва безвозвратно поглотила её жизнь.

    Подобно Дон Кихоту, она сражалась с неутомимой мельницей человеческого горя. Эта безнадёжная битва безвозвратно поглотила её жизнь.

    — Амели (Amélie) · фильм
18. «

    Интенсивный фитнес, всего четырнадцать часов чуткого сна и снова рабочие будни в душных офисах Гестапо...

    Интенсивный фитнес, всего четырнадцать часов чуткого сна и снова рабочие будни в душных офисах Гестапо...

    — Гитлер капут! · фильм
19. «

    Потом, когда вдруг нам попадается какой-то Знак или случается важная Встреча, мы удивляемся: откуда это странное ощущение дежавю? Может, это повторение чего-то из прошлой жизни? Может, это просто уже было когда-то и забылось? Может, просто какой-то сбой в памяти? Но нет. Это всего лишь голос наших возможностей обращается к нам и шепчет: «Обрати внимание… Здесь что-то важное для тебя, не упусти свой шанс прислушаться и понять…»

    Потом, когда вдруг нам попадается какой-то Знак или случается важная Встреча, мы удивляемся: откуда это странное ощущение дежавю? Может, это повторение чего-то из прошлой жизни? Может, это просто уже было когда-то и забылось? Может, просто какой-то сбой в памяти? Но нет. Это всего лишь голос наших возможностей обращается к нам и шепчет: «Обрати внимание… Здесь что-то важное для тебя, не упусти свой шанс прислушаться и понять…»
20. «

    Ты всё ещё играешь только потому, что я хочу видеть каждое мгновение твоего бессилия, видеть твоё смирение. Это не загадка. Это трагедия. Ты хотел управлять этим миром — хорошо. Но я сначала его уничтожу, чтобы ты не мог.

    Ты всё ещё играешь только потому, что я хочу видеть каждое мгновение твоего бессилия, видеть твоё смирение. Это не загадка. Это трагедия. Ты хотел управлять этим миром — хорошо. Но я сначала его уничтожу, чтобы ты не мог.