115 фраз персонажа «Равик» — избранное

Ниже 115 цитат персонажа «Равик»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Скоро утро... Когда я вернусь, будет утро...и жизнь станет проще.

   Скоро утро... Когда я вернусь, будет утро...и жизнь станет проще.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Самое правильное при расставании — уйти.

   Самое правильное при расставании — уйти.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   — За кого ты меня принимаешь, Жоан? — сказал он. — Посмотри лучше в окно, на небе сплошь — багрянец, золото и синева... Разве солнце спрашивает, какая вчера была погода? Идет ли война в Китае или Испании? Сколько тысяч людей родилось и умерло в эту минуту? Солнце восходит — и все тут. А ты хочешь, чтобы я спрашивал! Твои плечи, как бронза, под его лучами, а я еще должен о чем-то тебя спрашивать? В красном свете зари твои глаза, как море древних греков, фиолетовое и виноцветное, а я должен интересоваться бог весть чем? Ты со мной, а я, как глупец, должен ворошить увядшие листья прошлого? За кого ты меня принимаешь, Жоан? Она отерла слезы. — Давно уже я не слышала таких слов. — Значит, тебя окружали не люди, а истуканы.

   — За кого ты меня принимаешь, Жоан? — сказал он. — Посмотри лучше в окно, на небе сплошь — багрянец, золото и синева... Разве солнце спрашивает, какая вчера была погода? Идет ли война в Китае или Испании? Сколько тысяч людей родилось и умерло в эту минуту? Солнце восходит — и все тут. А ты хочешь, чтобы я спрашивал! Твои плечи, как бронза, под его лучами, а я еще должен о чем-то тебя спрашивать? В красном свете зари твои глаза, как море древних греков, фиолетовое и виноцветное, а я должен интересоваться бог весть чем? Ты со мной, а я, как глупец, должен ворошить увядшие листья прошлого? За кого ты меня принимаешь, Жоан? Она отерла слезы. — Давно уже я не слышала таких слов. — Значит, тебя окружали не люди, а истуканы.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Люди любят друг друга, и в этом – всё! Это самое невероятное и самое простое на свете.

   Люди любят друг друга, и в этом – всё! Это самое невероятное и самое простое на свете.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Власть — самая заразная болезнь на свете... Да, и сильнее всего уродующая людей.

   Власть — самая заразная болезнь на свете... Да, и сильнее всего уродующая людей.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Если ты умеешь быстро просыпаться, то у тебя больше шансов спастись.

   Если ты умеешь быстро просыпаться, то у тебя больше шансов спастись.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   — Тебе это не знакомо. Ты сильный. — Сильный? — Да. — Откуда ты знаешь? — Ты никогда ничего не боишься. — Я уже ничего не боюсь. Это не одно и то же.

   — Тебе это не знакомо. Ты сильный. — Сильный? — Да. — Откуда ты знаешь? — Ты никогда ничего не боишься. — Я уже ничего не боюсь. Это не одно и то же.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Счастье достается как-то очень просто и всегда намного проще, чем думаешь.

   Счастье достается как-то очень просто и всегда намного проще, чем думаешь.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   — Нет, – быстро сказал он. – Только не это. Остаться друзьями? Развести маленький огородик на остывшей лаве угасших чувств? Нет, это не для нас с тобой. Так бывает только после маленьких интрижек, да и то получается довольно фальшиво. Любовь не пятнают дружбой. Конец есть конец.

   — Нет, – быстро сказал он. – Только не это. Остаться друзьями? Развести маленький огородик на остывшей лаве угасших чувств? Нет, это не для нас с тобой. Так бывает только после маленьких интрижек, да и то получается довольно фальшиво. Любовь не пятнают дружбой. Конец есть конец.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Уже никто не верит, что можно спокойно состариться, живя на свои сбережения. Каждый чует запах гари и старается урвать от жизни все, что только может.

    Уже никто не верит, что можно спокойно состариться, живя на свои сбережения. Каждый чует запах гари и старается урвать от жизни все, что только может.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    — А ты – там, наверху, — сказал он, рассмеявшись, и обращаясь к освещенному окну и не замечая, что смеется. – Ты, маленький огонек, фата-моргана, лицо, обретшее надо мной такую странную власть; ты, повстречавшаяся мне на планете, где существуют сотни тысяч других, лучших, более прекрасных, умных, добрых, верных, рассудительных... Ты, подкинутая мне судьбой однажды ночью, бездумная и властная любовь, ворвавшаяся в мою жизнь, во сне заползшая мне под кожу; ты, не знающая обо мне почти ничего, кроме того, что я тебе сопротивляюсь, и лишь поэтому бросившаяся мне навстречу. Едва я перестал сопротивляться, как ты сразу же захотела двигаться дальше. Привет тебе! Вот я стою здесь, хотя думал, что никогда уже не буду так стоять. Дождь проникает сквозь рубашку, он теплее, прохладнее и мягче твоих рук, твоей кожи... Вот я стою здесь, я жалок, и когти ревности разрывают мне все внутри; и я хочу и презираю тебя, восхищаюсь тобою и боготворю тебя, ибо ты метнула молнию, воспламенившую меня, молнию, таящуюся в каждом лоне, ты заронила в меня искру жизни, темный огонь...

    — А ты – там, наверху, — сказал он, рассмеявшись, и обращаясь к освещенному окну и не замечая, что смеется. – Ты, маленький огонек, фата-моргана, лицо, обретшее надо мной такую странную власть; ты, повстречавшаяся мне на планете, где существуют сотни тысяч других, лучших, более прекрасных, умных, добрых, верных, рассудительных... Ты, подкинутая мне судьбой однажды ночью, бездумная и властная любовь, ворвавшаяся в мою жизнь, во сне заползшая мне под кожу; ты, не знающая обо мне почти ничего, кроме того, что я тебе сопротивляюсь, и лишь поэтому бросившаяся мне навстречу. Едва я перестал сопротивляться, как ты сразу же захотела двигаться дальше. Привет тебе! Вот я стою здесь, хотя думал, что никогда уже не буду так стоять. Дождь проникает сквозь рубашку, он теплее, прохладнее и мягче твоих рук, твоей кожи... Вот я стою здесь, я жалок, и когти ревности разрывают мне все внутри; и я хочу и презираю тебя, восхищаюсь тобою и боготворю тебя, ибо ты метнула молнию, воспламенившую меня, молнию, таящуюся в каждом лоне, ты заронила в меня искру жизни, темный огонь...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    — Я была невероятно несчастна. — И долго? — С неделю. — Не так уж долго. — Это целая вечность, если ты по-настоящему несчастен. Я была настолько несчастна — вся, полностью, что через неделю мое горе иссякло. Несчастны были мои волосы, мое тело, моя кровать, даже мои платья. Я была до того полна горя, что весь мир перестал для меня существовать. А когда ничего больше не существует, несчастье перестает быть несчастьем. Ведь нет ничего, с чем можно его сравнить. И остается одна опустошенность. А потом все проходит и постепенно оживаешь.

    — Я была невероятно несчастна. — И долго? — С неделю. — Не так уж долго. — Это целая вечность, если ты по-настоящему несчастен. Я была настолько несчастна — вся, полностью, что через неделю мое горе иссякло. Несчастны были мои волосы, мое тело, моя кровать, даже мои платья. Я была до того полна горя, что весь мир перестал для меня существовать. А когда ничего больше не существует, несчастье перестает быть несчастьем. Ведь нет ничего, с чем можно его сравнить. И остается одна опустошенность. А потом все проходит и постепенно оживаешь.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Ты любишь буйную игру крови, но твое сердце остается пустым, ибо человек способен сохранить лишь то, что растет в нем самом. А на ураганном ветру мало что может произрастать.

    Ты любишь буйную игру крови, но твое сердце остается пустым, ибо человек способен сохранить лишь то, что растет в нем самом. А на ураганном ветру мало что может произрастать.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Мы! Какое необычное слово! Самое таинственное на свете.

    Мы! Какое необычное слово! Самое таинственное на свете.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Сейчас ты Диана с серебряным луком. Неуязвимая и смертельно опасная.

    Сейчас ты Диана с серебряным луком. Неуязвимая и смертельно опасная.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Всё, что можно уладить с помощью денег, обходится дёшево.

    Всё, что можно уладить с помощью денег, обходится дёшево.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Мы вместе, надолго ли, нет ли — кто знает? Мы вместе, и этого достаточно. К чему нам всякие церемонии?

    Мы вместе, надолго ли, нет ли — кто знает? Мы вместе, и этого достаточно. К чему нам всякие церемонии?

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    — Разве я спокойна? — По крайней мере вы знаете, чего хотите. А это почти одно и то же.

    — Разве я спокойна? — По крайней мере вы знаете, чего хотите. А это почти одно и то же.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Утро вечера мудренее. Звучит глупо и затасканно, но это так.

    Утро вечера мудренее. Звучит глупо и затасканно, но это так.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Раскаяние — самая бесполезная вещь на свете. Вернуть ничего нельзя. Ничего нельзя исправить. Иначе все мы были бы святыми. Жизнь не имела в виду сделать нас совершенными. Тому, кто совершенен, место в музее.

    Раскаяние — самая бесполезная вещь на свете. Вернуть ничего нельзя. Ничего нельзя исправить. Иначе все мы были бы святыми. Жизнь не имела в виду сделать нас совершенными. Тому, кто совершенен, место в музее.

    — Эрих Мария Ремарк · книга