— Вся эта якудза замерла в полном ужасе! — Я рад вернуться, но это слишком. Я не хочу, чтобы они устроили войну на моей родине. — Она в отличном настроении. В Роанапуре давно не было большой драки. Она из тех, кто откажется от секса, если есть война. — Это неправильно. — Они маньяки войны. Растеряли часть шариков и роликов в Афганистане.
— Зачем так стремиться к смерти? — Стремиться к смерти? Ты неправильно понимаешь — мы уже живые мертвецы, Рок. Датч, Балалайка, Чанг и другие. Каждый из тех, кто ходит по земле Роанапура. Хотя мы и отличаемся от настоящих мертвецов. — Отличаемся? — Да, отличаемся. Жив, мёртв — дело не в этом. Если ты цепляешься за жизнь, то страх застилает тебе глаза. Если у тебя нет страха смерти, можешь драться хоть до Второго Пришествия.
— Трудный денёк. Слишком много всего. — Помолчи. Не хочу больше проблем. — Кажется я знаю, что тебя гложет. Знаю, что у тебя там. Почему тебе не становится легче, чтобы ты ни делала. — Датч... — Что? — Рок... Он ведь на другой стороне. Он не такой, как те, что на нашей. Это невыносимое чувство. Не то, чтобы он мне не нравился, но... Датч, я не могу, я...не могу быть с ним в паре.
— Жаль. Ты только что наступил на большую неотключаемую грёбанную мину. Очень жаль. Последний вопрос — что написать на твоей могиле? — Напиши — «глупость не лечится»!