18 цитат персонажа «Самюэль Ваймс» с глубоким смыслом

Собрали 18 цитат персонажа «Самюэль Ваймс» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Самюелю Ваймсу снились улики. К уликам у него было язвительное отношение. Он инстинктивно не доверял им. Они все время мешались и препятствовали расследованию. А еще он не доверял людям, которые, бросив на прохожего один-единственный взгляд, самоуверенно заявляли своему помощнику: «Увы, дражайший сэр, не могу сказать ничего особенного, кроме того, что этот человек — левша-каменщик, несколько лет плавал на торговых судах и недавно у него начались трудные времена». После чего следовали запутанные измышления о мозолях, манере держаться и состоянии ботинок, в то время как на самом деле все могло истолковываться совершенно иначе. К примеру, тот человек мог надеть одежду поплоше, потому как в настоящий момент у себя дома строил собственными руками (чем очень гордится) кирпичную площадку для барбекю, а татуировку получил однажды в молодости, когда был пьяный и семнадцатилетний. И укачивало его разве что на мокром тротуаре. Сами посудите, какое высокомерие! Какое оскорбление для богатого и разнообразного человеческого опыта! Так же дела обстояли и с более весомыми свидетельствами. Отпечатки ног на клумбе В РЕАЛЬНОМ МИРЕ мог оставить самый обычный мойщик окон. А жуткий крик в ночи мог испустить человек, поднявшийся темной ночью с постели и наступивший на валявшуюся рядом щетку для волос. Реальный мир слишком реален, чтобы снисходить до тонких намеков. В нем происходит слишком много событий. Исключив все невозможное, до истины, какой бы невероятной она ни была, ты не доберешься. Действовать нужно несколько иначе, а именно: по очереди исключать все возможное. Терпеливо задаешь вопросы и внимательно все изучаешь. Ходишь и беседуешь со всеми подряд — и где-то в глубине души надеешься, что у преступника не выдержат нервы, и он сам себя выдаст.

   Самюелю Ваймсу снились улики. К уликам у него было язвительное отношение. Он инстинктивно не доверял им. Они все время мешались и препятствовали расследованию. А еще он не доверял людям, которые, бросив на прохожего один-единственный взгляд, самоуверенно заявляли своему помощнику: «Увы, дражайший сэр, не могу сказать ничего особенного, кроме того, что этот человек — левша-каменщик, несколько лет плавал на торговых судах и недавно у него начались трудные времена». После чего следовали запутанные измышления о мозолях, манере держаться и состоянии ботинок, в то время как на самом деле все могло истолковываться совершенно иначе. К примеру, тот человек мог надеть одежду поплоше, потому как в настоящий момент у себя дома строил собственными руками (чем очень гордится) кирпичную площадку для барбекю, а татуировку получил однажды в молодости, когда был пьяный и семнадцатилетний. И укачивало его разве что на мокром тротуаре. Сами посудите, какое высокомерие! Какое оскорбление для богатого и разнообразного человеческого опыта! Так же дела обстояли и с более весомыми свидетельствами. Отпечатки ног на клумбе В РЕАЛЬНОМ МИРЕ мог оставить самый обычный мойщик окон. А жуткий крик в ночи мог испустить человек, поднявшийся темной ночью с постели и наступивший на валявшуюся рядом щетку для волос. Реальный мир слишком реален, чтобы снисходить до тонких намеков. В нем происходит слишком много событий. Исключив все невозможное, до истины, какой бы невероятной она ни была, ты не доберешься. Действовать нужно несколько иначе, а именно: по очереди исключать все возможное. Терпеливо задаешь вопросы и внимательно все изучаешь. Ходишь и беседуешь со всеми подряд — и где-то в глубине души надеешься, что у преступника не выдержат нервы, и он сам себя выдаст.

   — Терри Пратчетт · книга
2. «

   «Вот уж глупость, – возмущалась циничная, но заметно уменьшившаяся часть его «я». – Ведь это же подделка, липа, нечто сделанное в Анк-Морпорке на заказ и уже стоившее жизни нескольким людям. Эта Лепешка ненастоящая! Она никак не может быть настоящей!» Но, услышав всеобщий вздох, Ваймс вдруг понял: и все-таки она настоящая – для всех тех, кому необходимо было верить и чья вера была настолько сильна, что делала истину отличной от факта. Для всех собравшихся здесь гномов вчера, сегодня и завтра Лепешка была самой вещью и вещью в себе.

   «Вот уж глупость, – возмущалась циничная, но заметно уменьшившаяся часть его «я». – Ведь это же подделка, липа, нечто сделанное в Анк-Морпорке на заказ и уже стоившее жизни нескольким людям. Эта Лепешка ненастоящая! Она никак не может быть настоящей!» Но, услышав всеобщий вздох, Ваймс вдруг понял: и все-таки она настоящая – для всех тех, кому необходимо было верить и чья вера была настолько сильна, что делала истину отличной от факта. Для всех собравшихся здесь гномов вчера, сегодня и завтра Лепешка была самой вещью и вещью в себе.

   — Терри Пратчетт · книга
3. «

   Ваймс согласился принять новобранцев только потому, что знал: скоро эта проблема ляжет на другие плечи.

   Ваймс согласился принять новобранцев только потому, что знал: скоро эта проблема ляжет на другие плечи.

   — Терри Пратчетт · книга
4. «

   Если бы Создатель сказал свое фирменное «Да будет свет!» в Анк Морпорке, никуда дальше он бы не продвинулся, потому что местные жители не отпустили бы его, пока не узнали, какой именно это будет свет, насколько он будет ярким и какого оттенка.

   Если бы Создатель сказал свое фирменное «Да будет свет!» в Анк Морпорке, никуда дальше он бы не продвинулся, потому что местные жители не отпустили бы его, пока не узнали, какой именно это будет свет, насколько он будет ярким и какого оттенка.

   — Терри Пратчетт · книга
5. «

   Хорошие башмаки служат долгие годы – вот в чем дело. У человека, который может позволить себе выложить за пару башмаков целых пятьдесят долларов, ноги остаются сухими и через десять лет, тогда как бедняк, у которого просто нет денег и который покупает самую дешевую обувку, за тот же период времени тратит на башмаки сотню долларов – И ВСЕ РАВНО ХОДИТ С МОКРЫМИ НОГАМИ.

   Хорошие башмаки служат долгие годы – вот в чем дело. У человека, который может позволить себе выложить за пару башмаков целых пятьдесят долларов, ноги остаются сухими и через десять лет, тогда как бедняк, у которого просто нет денег и который покупает самую дешевую обувку, за тот же период времени тратит на башмаки сотню долларов – И ВСЕ РАВНО ХОДИТ С МОКРЫМИ НОГАМИ.

   — Терри Пратчетт · книга
6. «

   Честные люди начинают кланяться и приседать только потому, что чей-то дедушка был более кровожадным гаденышем, нежели их предок.

   Честные люди начинают кланяться и приседать только потому, что чей-то дедушка был более кровожадным гаденышем, нежели их предок.

   — Терри Пратчетт · книга
7. «

   — Когда найдем того, кто заварил эту кашу, — сурово промолвил но, — первое из обвинений будет сформулировано следующим образом: «Вынудил командора Ваймса вылить целую бутылку отличного виски на ковёр». За такое вешать надо.

   — Когда найдем того, кто заварил эту кашу, — сурово промолвил но, — первое из обвинений будет сформулировано следующим образом: «Вынудил командора Ваймса вылить целую бутылку отличного виски на ковёр». За такое вешать надо.

   — Терри Пратчетт · книга
8. «

   Ваймс хотел было возразить, сказать, что ему НРАВИТСЯ шататься по темным мокрым улицам, но потом передумал. На самом деле не больно-то это ему нравилось. Просто ничем другим Ваймс не пробовал заниматься. А о своем значке он думал, как, допустим, о собственном носе. Без особой любви, но и без особой ненависти. Есть и есть…

   Ваймс хотел было возразить, сказать, что ему НРАВИТСЯ шататься по темным мокрым улицам, но потом передумал. На самом деле не больно-то это ему нравилось. Просто ничем другим Ваймс не пробовал заниматься. А о своем значке он думал, как, допустим, о собственном носе. Без особой любви, но и без особой ненависти. Есть и есть…

   — Терри Пратчетт · книга
9. «

   На самом деле в данный момент большая часть его медленно растворялась в лучшем виски Джимкина Пивомеса.

   На самом деле в данный момент большая часть его медленно растворялась в лучшем виски Джимкина Пивомеса.

   — Терри Пратчетт · книга
10. «

    На макушке вроде бы редеет. Похоже, проглядывается кожа. Да, определённо. Что ж, меньше работы для расчёски, с одной стороны, но больше лица для умывания — с другой.

    На макушке вроде бы редеет. Похоже, проглядывается кожа. Да, определённо. Что ж, меньше работы для расчёски, с одной стороны, но больше лица для умывания — с другой.

    — Терри Пратчетт · книга
11. «

    — Его сиятельство немного... — начал было Ваймс, а затем схватил Колона за руку и втащил его в комнату. — Я думаю, его отравили, Фред, вот в чём дело. Колон переменился в лице. — О, боги! Мне сбегать за доктором? — Ты с ума сошёл? Мы же не хотим, чтобы он умер!

    — Его сиятельство немного... — начал было Ваймс, а затем схватил Колона за руку и втащил его в комнату. — Я думаю, его отравили, Фред, вот в чём дело. Колон переменился в лице. — О, боги! Мне сбегать за доктором? — Ты с ума сошёл? Мы же не хотим, чтобы он умер!

    — Терри Пратчетт · книга
12. «

    О боги, — размышлял он, поднимаясь по лестнице, — как это не похоже на старую службу обычным патрульным… Тогда ты не думал ни секунды — просто бежал через весь город. Надо — значит, надо, ты бежишь, преступники бегут… И кстати, ни один из этих паскудников ни разу меня не догнал, — добавил он про себя с некой смесью гордости и стыда.

    О боги, — размышлял он, поднимаясь по лестнице, — как это не похоже на старую службу обычным патрульным… Тогда ты не думал ни секунды — просто бежал через весь город. Надо — значит, надо, ты бежишь, преступники бегут… И кстати, ни один из этих паскудников ни разу меня не догнал, — добавил он про себя с некой смесью гордости и стыда.

    — Терри Пратчетт · книга
13. «

    Со спиртным всё куда проще: тебя примут, тебе помогут. Но я не слышал ни об одном обществе, на собрание которого я мог бы прийти, встать и во всеуслышанье объявить: «Привет, меня зовут Сэм, и я полный придурок, поскольку подозреваю всех вокруг!»

    Со спиртным всё куда проще: тебя примут, тебе помогут. Но я не слышал ни об одном обществе, на собрание которого я мог бы прийти, встать и во всеуслышанье объявить: «Привет, меня зовут Сэм, и я полный придурок, поскольку подозреваю всех вокруг!»

    — Терри Пратчетт · книга
14. «

    – Капрал Шноббс, – задыхаясь, проскрежетал он, – почему ты пинаешь лежачих?

    – Капрал Шноббс, – задыхаясь, проскрежетал он, – почему ты пинаешь лежачих?

    — Терри Пратчетт · книга
15. «

    Бессмысленно было спорить с Сибиллой: даже если ты думаешь, что победил, оказывается, на самом деле тебя неверно информировали. Это какая-то магия, совершенно недоступная мужьям.

    Бессмысленно было спорить с Сибиллой: даже если ты думаешь, что победил, оказывается, на самом деле тебя неверно информировали. Это какая-то магия, совершенно недоступная мужьям.

    — Терри Пратчетт · книга
16. «

    – Сэмюель Ваймс! Ты пьян! – Пока нет! Но еще не все потеряно!

    – Сэмюель Ваймс! Ты пьян! – Пока нет! Но еще не все потеряно!

    — Терри Пратчетт · книга
17. «

    Если задуматься, когда какой-нибудь стражник умирает, на его похороны приходят только стражники.

    Если задуматься, когда какой-нибудь стражник умирает, на его похороны приходят только стражники.

    — Терри Пратчетт · книга
18. «

    К людям, занимавшим высшее положение в обществе, Ваймс всегда относился с едва скрываемой неприязнью – от женщин у него болела голова, а при виде мужчин чесались кулаки.

    К людям, занимавшим высшее положение в обществе, Ваймс всегда относился с едва скрываемой неприязнью – от женщин у него болела голова, а при виде мужчин чесались кулаки.

    — Терри Пратчетт · книга