20 цитат персонажа «Самюэль Ваймс» — большая подборка

Собрали 20 цитат персонажа «Самюэль Ваймс» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   – А ты, капрал, не соизволишь ли… чем ты там занимаешься?

   – А ты, капрал, не соизволишь ли… чем ты там занимаешься?

   — Терри Пратчетт · книга
2. «

   Ваймс согласился принять новобранцев только потому, что знал: скоро эта проблема ляжет на другие плечи.

   Ваймс согласился принять новобранцев только потому, что знал: скоро эта проблема ляжет на другие плечи.

   — Терри Пратчетт · книга
3. «

   Хорошие башмаки служат долгие годы – вот в чем дело. У человека, который может позволить себе выложить за пару башмаков целых пятьдесят долларов, ноги остаются сухими и через десять лет, тогда как бедняк, у которого просто нет денег и который покупает самую дешевую обувку, за тот же период времени тратит на башмаки сотню долларов – И ВСЕ РАВНО ХОДИТ С МОКРЫМИ НОГАМИ.

   Хорошие башмаки служат долгие годы – вот в чем дело. У человека, который может позволить себе выложить за пару башмаков целых пятьдесят долларов, ноги остаются сухими и через десять лет, тогда как бедняк, у которого просто нет денег и который покупает самую дешевую обувку, за тот же период времени тратит на башмаки сотню долларов – И ВСЕ РАВНО ХОДИТ С МОКРЫМИ НОГАМИ.

   — Терри Пратчетт · книга
4. «

   — Ты герцог, командор городской Стражи и… — Дежурный по Доске... — Да, Сэм, и это величайшая честь, какой только мог удостоить тебя король гномов. Ваймс, Дежурный по Доске! Тот, кто стирает написанные слова. Человек, который уничтожает то, что было прежде. Вот кто ты такой, Сэм. Если ты погибнешь, правительственные канцелярии всего мира содрогнутся… и, к сожалению, Сэм, они не содрогнутся от смерти горничной.

   — Ты герцог, командор городской Стражи и… — Дежурный по Доске... — Да, Сэм, и это величайшая честь, какой только мог удостоить тебя король гномов. Ваймс, Дежурный по Доске! Тот, кто стирает написанные слова. Человек, который уничтожает то, что было прежде. Вот кто ты такой, Сэм. Если ты погибнешь, правительственные канцелярии всего мира содрогнутся… и, к сожалению, Сэм, они не содрогнутся от смерти горничной.

   — Терри Пратчетт · книга
5. «

   – Сэмюель Ваймс! Ты пьян! – Пока нет! Но еще не все потеряно!

   – Сэмюель Ваймс! Ты пьян! – Пока нет! Но еще не все потеряно!

   — Терри Пратчетт · книга
6. «

   «Вот уж глупость, – возмущалась циничная, но заметно уменьшившаяся часть его «я». – Ведь это же подделка, липа, нечто сделанное в Анк-Морпорке на заказ и уже стоившее жизни нескольким людям. Эта Лепешка ненастоящая! Она никак не может быть настоящей!» Но, услышав всеобщий вздох, Ваймс вдруг понял: и все-таки она настоящая – для всех тех, кому необходимо было верить и чья вера была настолько сильна, что делала истину отличной от факта. Для всех собравшихся здесь гномов вчера, сегодня и завтра Лепешка была самой вещью и вещью в себе.

   «Вот уж глупость, – возмущалась циничная, но заметно уменьшившаяся часть его «я». – Ведь это же подделка, липа, нечто сделанное в Анк-Морпорке на заказ и уже стоившее жизни нескольким людям. Эта Лепешка ненастоящая! Она никак не может быть настоящей!» Но, услышав всеобщий вздох, Ваймс вдруг понял: и все-таки она настоящая – для всех тех, кому необходимо было верить и чья вера была настолько сильна, что делала истину отличной от факта. Для всех собравшихся здесь гномов вчера, сегодня и завтра Лепешка была самой вещью и вещью в себе.

   — Терри Пратчетт · книга
7. «

   К людям, занимавшим высшее положение в обществе, Ваймс всегда относился с едва скрываемой неприязнью – от женщин у него болела голова, а при виде мужчин чесались кулаки.

   К людям, занимавшим высшее положение в обществе, Ваймс всегда относился с едва скрываемой неприязнью – от женщин у него болела голова, а при виде мужчин чесались кулаки.

   — Терри Пратчетт · книга
8. «

   Честные люди начинают кланяться и приседать только потому, что чей-то дедушка был более кровожадным гаденышем, нежели их предок.

   Честные люди начинают кланяться и приседать только потому, что чей-то дедушка был более кровожадным гаденышем, нежели их предок.

   — Терри Пратчетт · книга
9. «

   Со спиртным всё куда проще: тебя примут, тебе помогут. Но я не слышал ни об одном обществе, на собрание которого я мог бы прийти, встать и во всеуслышанье объявить: «Привет, меня зовут Сэм, и я полный придурок, поскольку подозреваю всех вокруг!»

   Со спиртным всё куда проще: тебя примут, тебе помогут. Но я не слышал ни об одном обществе, на собрание которого я мог бы прийти, встать и во всеуслышанье объявить: «Привет, меня зовут Сэм, и я полный придурок, поскольку подозреваю всех вокруг!»

   — Терри Пратчетт · книга
10. «

    — Я хочу, чтобы ты вернулся в штаб-квартиру и занялся текущими делами. — Но какими именно, сэр? — Всеми! Разбирайся с происшествиями. Перекладывай с места на место бумаги. Нужно подготовить новый график дежурств. Поорать на людей! Прочесть рапорты!

    — Я хочу, чтобы ты вернулся в штаб-квартиру и занялся текущими делами. — Но какими именно, сэр? — Всеми! Разбирайся с происшествиями. Перекладывай с места на место бумаги. Нужно подготовить новый график дежурств. Поорать на людей! Прочесть рапорты!

    — Терри Пратчетт · книга
11. «

    О боги, — размышлял он, поднимаясь по лестнице, — как это не похоже на старую службу обычным патрульным… Тогда ты не думал ни секунды — просто бежал через весь город. Надо — значит, надо, ты бежишь, преступники бегут… И кстати, ни один из этих паскудников ни разу меня не догнал, — добавил он про себя с некой смесью гордости и стыда.

    О боги, — размышлял он, поднимаясь по лестнице, — как это не похоже на старую службу обычным патрульным… Тогда ты не думал ни секунды — просто бежал через весь город. Надо — значит, надо, ты бежишь, преступники бегут… И кстати, ни один из этих паскудников ни разу меня не догнал, — добавил он про себя с некой смесью гордости и стыда.

    — Терри Пратчетт · книга
12. «

    Если бы Создатель сказал свое фирменное «Да будет свет!» в Анк Морпорке, никуда дальше он бы не продвинулся, потому что местные жители не отпустили бы его, пока не узнали, какой именно это будет свет, насколько он будет ярким и какого оттенка.

    Если бы Создатель сказал свое фирменное «Да будет свет!» в Анк Морпорке, никуда дальше он бы не продвинулся, потому что местные жители не отпустили бы его, пока не узнали, какой именно это будет свет, насколько он будет ярким и какого оттенка.

    — Терри Пратчетт · книга
13. «

    — Когда найдем того, кто заварил эту кашу, — сурово промолвил но, — первое из обвинений будет сформулировано следующим образом: «Вынудил командора Ваймса вылить целую бутылку отличного виски на ковёр». За такое вешать надо.

    — Когда найдем того, кто заварил эту кашу, — сурово промолвил но, — первое из обвинений будет сформулировано следующим образом: «Вынудил командора Ваймса вылить целую бутылку отличного виски на ковёр». За такое вешать надо.

    — Терри Пратчетт · книга
14. «

    Ваймс хотел было возразить, сказать, что ему НРАВИТСЯ шататься по темным мокрым улицам, но потом передумал. На самом деле не больно-то это ему нравилось. Просто ничем другим Ваймс не пробовал заниматься. А о своем значке он думал, как, допустим, о собственном носе. Без особой любви, но и без особой ненависти. Есть и есть…

    Ваймс хотел было возразить, сказать, что ему НРАВИТСЯ шататься по темным мокрым улицам, но потом передумал. На самом деле не больно-то это ему нравилось. Просто ничем другим Ваймс не пробовал заниматься. А о своем значке он думал, как, допустим, о собственном носе. Без особой любви, но и без особой ненависти. Есть и есть…

    — Терри Пратчетт · книга
15. «

    На самом деле в данный момент большая часть его медленно растворялась в лучшем виски Джимкина Пивомеса.

    На самом деле в данный момент большая часть его медленно растворялась в лучшем виски Джимкина Пивомеса.

    — Терри Пратчетт · книга
16. «

    – Капрал Шноббс, – задыхаясь, проскрежетал он, – почему ты пинаешь лежачих?

    – Капрал Шноббс, – задыхаясь, проскрежетал он, – почему ты пинаешь лежачих?

    — Терри Пратчетт · книга
17. «

    На макушке вроде бы редеет. Похоже, проглядывается кожа. Да, определённо. Что ж, меньше работы для расчёски, с одной стороны, но больше лица для умывания — с другой.

    На макушке вроде бы редеет. Похоже, проглядывается кожа. Да, определённо. Что ж, меньше работы для расчёски, с одной стороны, но больше лица для умывания — с другой.

    — Терри Пратчетт · книга
18. «

    Бессмысленно было спорить с Сибиллой: даже если ты думаешь, что победил, оказывается, на самом деле тебя неверно информировали. Это какая-то магия, совершенно недоступная мужьям.

    Бессмысленно было спорить с Сибиллой: даже если ты думаешь, что победил, оказывается, на самом деле тебя неверно информировали. Это какая-то магия, совершенно недоступная мужьям.

    — Терри Пратчетт · книга
19. «

    Самюелю Ваймсу снились улики. К уликам у него было язвительное отношение. Он инстинктивно не доверял им. Они все время мешались и препятствовали расследованию. А еще он не доверял людям, которые, бросив на прохожего один-единственный взгляд, самоуверенно заявляли своему помощнику: «Увы, дражайший сэр, не могу сказать ничего особенного, кроме того, что этот человек — левша-каменщик, несколько лет плавал на торговых судах и недавно у него начались трудные времена». После чего следовали запутанные измышления о мозолях, манере держаться и состоянии ботинок, в то время как на самом деле все могло истолковываться совершенно иначе. К примеру, тот человек мог надеть одежду поплоше, потому как в настоящий момент у себя дома строил собственными руками (чем очень гордится) кирпичную площадку для барбекю, а татуировку получил однажды в молодости, когда был пьяный и семнадцатилетний. И укачивало его разве что на мокром тротуаре. Сами посудите, какое высокомерие! Какое оскорбление для богатого и разнообразного человеческого опыта! Так же дела обстояли и с более весомыми свидетельствами. Отпечатки ног на клумбе В РЕАЛЬНОМ МИРЕ мог оставить самый обычный мойщик окон. А жуткий крик в ночи мог испустить человек, поднявшийся темной ночью с постели и наступивший на валявшуюся рядом щетку для волос. Реальный мир слишком реален, чтобы снисходить до тонких намеков. В нем происходит слишком много событий. Исключив все невозможное, до истины, какой бы невероятной она ни была, ты не доберешься. Действовать нужно несколько иначе, а именно: по очереди исключать все возможное. Терпеливо задаешь вопросы и внимательно все изучаешь. Ходишь и беседуешь со всеми подряд — и где-то в глубине души надеешься, что у преступника не выдержат нервы, и он сам себя выдаст.

    Самюелю Ваймсу снились улики. К уликам у него было язвительное отношение. Он инстинктивно не доверял им. Они все время мешались и препятствовали расследованию. А еще он не доверял людям, которые, бросив на прохожего один-единственный взгляд, самоуверенно заявляли своему помощнику: «Увы, дражайший сэр, не могу сказать ничего особенного, кроме того, что этот человек — левша-каменщик, несколько лет плавал на торговых судах и недавно у него начались трудные времена». После чего следовали запутанные измышления о мозолях, манере держаться и состоянии ботинок, в то время как на самом деле все могло истолковываться совершенно иначе. К примеру, тот человек мог надеть одежду поплоше, потому как в настоящий момент у себя дома строил собственными руками (чем очень гордится) кирпичную площадку для барбекю, а татуировку получил однажды в молодости, когда был пьяный и семнадцатилетний. И укачивало его разве что на мокром тротуаре. Сами посудите, какое высокомерие! Какое оскорбление для богатого и разнообразного человеческого опыта! Так же дела обстояли и с более весомыми свидетельствами. Отпечатки ног на клумбе В РЕАЛЬНОМ МИРЕ мог оставить самый обычный мойщик окон. А жуткий крик в ночи мог испустить человек, поднявшийся темной ночью с постели и наступивший на валявшуюся рядом щетку для волос. Реальный мир слишком реален, чтобы снисходить до тонких намеков. В нем происходит слишком много событий. Исключив все невозможное, до истины, какой бы невероятной она ни была, ты не доберешься. Действовать нужно несколько иначе, а именно: по очереди исключать все возможное. Терпеливо задаешь вопросы и внимательно все изучаешь. Ходишь и беседуешь со всеми подряд — и где-то в глубине души надеешься, что у преступника не выдержат нервы, и он сам себя выдаст.

    — Терри Пратчетт · книга
20. «

    Если задуматься, когда какой-нибудь стражник умирает, на его похороны приходят только стражники.

    Если задуматься, когда какой-нибудь стражник умирает, на его похороны приходят только стражники.

    — Терри Пратчетт · книга