43 цитаты персонажа «Сэм», ставших крылатыми

43 цитаты персонажа «Сэм» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Тебе никогда не хотелось произвести впечатление на женщину, не притворяясь, никого из себя не строя, ничего себе не приписывая, — таким, какой ты есть? — Нет.

   — Тебе никогда не хотелось произвести впечатление на женщину, не притворяясь, никого из себя не строя, ничего себе не приписывая, — таким, какой ты есть? — Нет.

   — Марк Леви · книга
2. «

   Слишком много людей заботится исключительно о своем счастье, абсолютно не задумываясь о том, какие разрушительные последствия это может иметь. Ты не поверишь, сколько подростков мне приходится подбирать по уик-эндам. Пьяных, обкуренных, обдолбанных. Родители или слишком поглощены собственными делами, или вообще исчезают в неизвестном направлении, а детишки существуют в вакууме, а потом идут неверной дорожкой.

   Слишком много людей заботится исключительно о своем счастье, абсолютно не задумываясь о том, какие разрушительные последствия это может иметь. Ты не поверишь, сколько подростков мне приходится подбирать по уик-эндам. Пьяных, обкуренных, обдолбанных. Родители или слишком поглощены собственными делами, или вообще исчезают в неизвестном направлении, а детишки существуют в вакууме, а потом идут неверной дорожкой.

   — Джоджо Мойес · книга
3. «

   Никогда не поворачивайся спиной к тому, кто уже пытался убить тебя!

   Никогда не поворачивайся спиной к тому, кто уже пытался убить тебя!

   — Элвин Гамильтон · книга
4. «

   — Это дерево похоже на нас. У него нет амбиций. А может, и тебе не нужно честолюбие? — Деревья и животные без него обойдутся. Но каким без него окажется человек? — Счастливым.

   — Это дерево похоже на нас. У него нет амбиций. А может, и тебе не нужно честолюбие? — Деревья и животные без него обойдутся. Но каким без него окажется человек? — Счастливым.

   — Роберт Фишер · книга
5. «

   Послушайте, единственное, в чем можно быть уверенным, так это в том, что мы не знаем что будет завтра...

   Послушайте, единственное, в чем можно быть уверенным, так это в том, что мы не знаем что будет завтра...

   — Гийом Мюссо · книга
6. «

   Ничто не лечит лучше нескольких часов сна.

   Ничто не лечит лучше нескольких часов сна.

   — Марк Михаловски · книга
7. «

   — Я хотел бы, чтобы Карен была жива. Иррационально хотеть невозможного. — Но когда умирает тот, кого ты любил — все идет кувырком.

   — Я хотел бы, чтобы Карен была жива. Иррационально хотеть невозможного. — Но когда умирает тот, кого ты любил — все идет кувырком.

   — Сэм · сериал
8. «

   Мы растим детей, отдавая им всю нашу любовь и зная, что придёт день, когда они нас покинут, и что придётся их отпустить и радоваться, что их жизненный выбор не совпадает с нашим. Это сладостное и в то же время горькое подтверждение того, что нам удалось сделать их взрослыми и самостоятельными.

   Мы растим детей, отдавая им всю нашу любовь и зная, что придёт день, когда они нас покинут, и что придётся их отпустить и радоваться, что их жизненный выбор не совпадает с нашим. Это сладостное и в то же время горькое подтверждение того, что нам удалось сделать их взрослыми и самостоятельными.

   — Марк Леви · книга
9. «

   — Я понял, что смерть заставляет людей делать странные вещи. — Да, это действительно влияет на людей таким образом. — Он говорил с могилой, Джо. — Ну, все люди по-разному справляются со смертью, понимаешь? Для этого нам нужны такие места. Поэтому мы хороним своих любимых, устраиваем похороны. Это больше нужно не тем, кто ушел, а тем, кто остался. — Почему? — Чтобы попрощаться, но все еще чувствовать близость. Больше ничего мы не можем сделать. Ведь мы не можем их вернуть, Сэм. Даже, если очень хотим.

   — Я понял, что смерть заставляет людей делать странные вещи. — Да, это действительно влияет на людей таким образом. — Он говорил с могилой, Джо. — Ну, все люди по-разному справляются со смертью, понимаешь? Для этого нам нужны такие места. Поэтому мы хороним своих любимых, устраиваем похороны. Это больше нужно не тем, кто ушел, а тем, кто остался. — Почему? — Чтобы попрощаться, но все еще чувствовать близость. Больше ничего мы не можем сделать. Ведь мы не можем их вернуть, Сэм. Даже, если очень хотим.

   — Сэм · сериал
10. «

    — Я хочу остаться здесь. — Здесь небезопасно. — Но это же наш дом. — Мы найдем другой. Дом делают те, кто в нем живет.

    — Я хочу остаться здесь. — Здесь небезопасно. — Но это же наш дом. — Мы найдем другой. Дом делают те, кто в нем живет.

    — Сэм · сериал
11. «

    Они ведь не хотят никаких перемен, а тут и захочешь, так ничего не изменишь. У них даже завтра никогда не бывает: просыпаешься утром — опять сегодня... если вы понимаете, про что я толкую.

    Они ведь не хотят никаких перемен, а тут и захочешь, так ничего не изменишь. У них даже завтра никогда не бывает: просыпаешься утром — опять сегодня... если вы понимаете, про что я толкую.

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
12. «

    Нет закрытых путей. Есть пути, которые хорошо охраняются.

    Нет закрытых путей. Есть пути, которые хорошо охраняются.

    — Марина и Сергей Дяченко · книга
13. «

    По дороге Сэм неожиданно остановил друга и спросил: — А что бы ты делал, если б этот зверь убил меня? — Дрался. — Но он бы убил тебя тоже, это ясно как божий день! — Ну и что? Зачем мне жить, если моя жизнь куплена твоей смертью? — пожал плечами Джек.

    По дороге Сэм неожиданно остановил друга и спросил: — А что бы ты делал, если б этот зверь убил меня? — Дрался. — Но он бы убил тебя тоже, это ясно как божий день! — Ну и что? Зачем мне жить, если моя жизнь куплена твоей смертью? — пожал плечами Джек.

    — Андрей Белянин · книга
14. «

    Было обычное октябрьское утро: по голубому небу бежали пушистые облачка, пахло прелой хвоей, сырой землей и утренней свежестью. В парке, в старом каменном фонтане, на прозрачной холодной воде плавали желтые кораблики листьев. На земле сквозь разноцветный ковер пробивалась еще зеленая трава. С каждым моим вздохом желтый лист отрывался от ветки и, медленно кружась, опускался на землю. На старых стволах деревьев золотился дымчатый солнечный свет, но в глубоких складках коры оставалась тень. Было тихо, только слышно робкое пение птиц. Иногда маленькие птички садились на каменные дорожки сквера. Я стояла и боялась дышать, боялась спугнуть листья, солнечные лучики сквозь крону, спугнуть эту тишину. Небо, деревья, воздух — все было пронизано неярким светом, все было таким пленяющим и умиротворенным, что мне захотелось стать этой тихой осенью. В ней были капли грусти, но в ее мирном увядании было свое торжество. Торжество последней красоты засыпающей природы.

    Было обычное октябрьское утро: по голубому небу бежали пушистые облачка, пахло прелой хвоей, сырой землей и утренней свежестью. В парке, в старом каменном фонтане, на прозрачной холодной воде плавали желтые кораблики листьев. На земле сквозь разноцветный ковер пробивалась еще зеленая трава. С каждым моим вздохом желтый лист отрывался от ветки и, медленно кружась, опускался на землю. На старых стволах деревьев золотился дымчатый солнечный свет, но в глубоких складках коры оставалась тень. Было тихо, только слышно робкое пение птиц. Иногда маленькие птички садились на каменные дорожки сквера. Я стояла и боялась дышать, боялась спугнуть листья, солнечные лучики сквозь крону, спугнуть эту тишину. Небо, деревья, воздух — все было пронизано неярким светом, все было таким пленяющим и умиротворенным, что мне захотелось стать этой тихой осенью. В ней были капли грусти, но в ее мирном увядании было свое торжество. Торжество последней красоты засыпающей природы.

    — Татьяна Филатова · книга
15. «

    — Как думаешь, сколько времени может уйти на то, чтобы пережить чью-то смерть? Я хочу сказать, смерть того, кого ты реально любил. <...> — Ой-ей-ей! Ну... — он посмотрел на свою кружку, затем бросил взгляд на окутанные тенью поля, — сомневаюсь, что это вообще возможно. — Надо же, как весело! — Нет, я серьезно. Я очень много об этом думал. Ты просто учишься жить с этой утратой, с твоими незабвенными. Потому что они остаются с тобой навсегда, пусть даже и отошли в мир иной. Хотя это уже не то непереносимое горе, что обрушивается на тебя изначально и заставляет совершенно иррационально злиться на всех тех идиотов, которые живут припеваючи, тогда как твой любимый человек уже умер. Нет, это что-то такое, к чему приспосабливаешься постепенно. Как к дыре в душе. Ну, я не знаю. Как если бы ты был булочкой, а превратился в пончика.

    — Как думаешь, сколько времени может уйти на то, чтобы пережить чью-то смерть? Я хочу сказать, смерть того, кого ты реально любил. <...> — Ой-ей-ей! Ну... — он посмотрел на свою кружку, затем бросил взгляд на окутанные тенью поля, — сомневаюсь, что это вообще возможно. — Надо же, как весело! — Нет, я серьезно. Я очень много об этом думал. Ты просто учишься жить с этой утратой, с твоими незабвенными. Потому что они остаются с тобой навсегда, пусть даже и отошли в мир иной. Хотя это уже не то непереносимое горе, что обрушивается на тебя изначально и заставляет совершенно иррационально злиться на всех тех идиотов, которые живут припеваючи, тогда как твой любимый человек уже умер. Нет, это что-то такое, к чему приспосабливаешься постепенно. Как к дыре в душе. Ну, я не знаю. Как если бы ты был булочкой, а превратился в пончика.

    — Джоджо Мойес · книга
16. «

    — Каспер, почему ты не дал мне собрать твои вещи? — Слышишь этот звук? — Какой? — Это звук моего игнора.

    — Каспер, почему ты не дал мне собрать твои вещи? — Слышишь этот звук? — Какой? — Это звук моего игнора.

    — Сэм · фильм
17. «

    Просто я не хочу, чтобы меня боготворили. Если я кому-то нравлюсь, мне хочется, чтобы этот человек принимал меня такой, какова я на самом деле. Я не хочу, чтобы он носился со своими чувствами, держа их в себе. Я хочу, чтобы он мне их открывал, чтобы я тоже их прочувствовала. Я хочу, чтобы рядом со мной человек мог вести себя так, как ему хочется. А если он начнёт делать что-нибудь такое, что мне неприятно, я честно скажу.

    Просто я не хочу, чтобы меня боготворили. Если я кому-то нравлюсь, мне хочется, чтобы этот человек принимал меня такой, какова я на самом деле. Я не хочу, чтобы он носился со своими чувствами, держа их в себе. Я хочу, чтобы он мне их открывал, чтобы я тоже их прочувствовала. Я хочу, чтобы рядом со мной человек мог вести себя так, как ему хочется. А если он начнёт делать что-нибудь такое, что мне неприятно, я честно скажу.

    — Стивен Чбоски · книга
18. «

    Двигаться дальше не значит предать память о ком-то.

    Двигаться дальше не значит предать память о ком-то.

    — Джоджо Мойес · книга
19. «

    Здесь — храм капитализма, регистрация фирмы — дело считанных дней. Но от тебя потребовалось бы финансовое вложение в доказательство твоей беззаветной веры в успех. Полмиллиона баксов — и дело в шляпе.

    Здесь — храм капитализма, регистрация фирмы — дело считанных дней. Но от тебя потребовалось бы финансовое вложение в доказательство твоей беззаветной веры в успех. Полмиллиона баксов — и дело в шляпе.

    — Марк Леви · книга
20. «

    — Чарли влюбился в меня, Патрик. Это так в его стиле. — Да ладно, Чарли? — Я стараюсь перестать.

    — Чарли влюбился в меня, Патрик. Это так в его стиле. — Да ладно, Чарли? — Я стараюсь перестать.

    — Стивен Чбоски · книга