В первую очередь телеграммы. То есть это не телеграммы, мы их просто так зовем, не знаю почему, свадебная традиция. Видимо, всего остального нам недостаточно… «Мистеру и миссис Ватсон. Жаль, что не могу быть с вами в этот прекрасный день. Удачи, всего лучшего. Майк Стаффорд». «Джону и Мэри всего наилучшего, в этот важный день. Мы вас любим и… посылаем теплые и нежные об… жимашки». «Мэри! Много любви!» оу… «…пупсик». «Немерено любви, да туча хороших пожеланий от Кэма. Вот бы у вашей семьи это было». Так… «важный день…», «очень важный день…», «желаю…», «желаю…», «любви…», «любви…». Вы уловили главную мысль? Люди вас в основном любят.
— Ты… Ты никогда не чувствовал боли, верно? Почему ты не чувствовал боли? — Боль чувствуешь всегда, Шерлок, но ее не нужно бояться. Боль, печаль, потери, смерть — все это хорошо, хорошо. <...> Спорить не буду, Шерлок зануда. Смеюсь и рыдаю. Холмс умирает. Ну же, Шерлок, давай, умирай. Одно небольшое усилие, и все будет позади. Мертвым быть хорошо, Шерлок. Никто тебя не достает.
— Дубина неблагодарная. Нам повезет, если он не забудет дать подписать Райли собственное признание. — Похоже, у вас был увлекательный вечер? — Музейное дело раскрыто, без помощи детектива Нэша. — Какие-то проблемы? — Их слишком много, чтобы перечислить. С этим стулом было бы приятней работать!
Помните, что говорит Дарвин о музыке? Он утверждает, что человечество научилось создавать музыку и наслаждаться ею гораздо раньше, чем обрело способность говорить. Быть может, оттого-то нас так глубоко волнует музыка. В наших душах сохранилась смутная память о тех туманных веках, когда мир переживал свое раннее детство.
— Зачем мне притворяться? — Затем, что ты лжец, ты лжёшь всё время и всем. — Я много чего вытворял, Джон, но я никогда не был симулянтом. — Ты притворялся мёртвым два года! — Ну... кроме этого!