11 лучших цитат персонажа «Теодора»

Ниже 11 цитат персонажа «Теодора»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Он смотрел на меня так, словно был астрономом, а я – звездой на пути к катаклизму. Или сверхновой, которая уже встретила свой конец. И после неё – только остатки. Разноцветные разводы на непроглядном полотне космоса – завораживающие и пустые.

   Он смотрел на меня так, словно был астрономом, а я – звездой на пути к катаклизму. Или сверхновой, которая уже встретила свой конец. И после неё – только остатки. Разноцветные разводы на непроглядном полотне космоса – завораживающие и пустые.
2. «

   Он сделал шаг вперёд, а потом — паузу, чтобы у меня была возможность понять его намерения. Когда я не отстранилась, Антонио обнял меня за плечи. Так, как будто понимал. Не мог уберечь от мира и не мог уберечь от самой себя… Но был рядом и не требовал ничего взамен. У меня внутри что-то оттаяло.

   Он сделал шаг вперёд, а потом — паузу, чтобы у меня была возможность понять его намерения. Когда я не отстранилась, Антонио обнял меня за плечи. Так, как будто понимал. Не мог уберечь от мира и не мог уберечь от самой себя… Но был рядом и не требовал ничего взамен. У меня внутри что-то оттаяло.
3. «

   Мне становится легче, спокойнее и свободнее в его присутствии. Что это, если не волшебство?

   Мне становится легче, спокойнее и свободнее в его присутствии. Что это, если не волшебство?
4. «

   Вдохнув, запускаю руку в его волосы. Кладу вторую на плечо, чувствуя, как его ладони так привычно находят мою талию. Становится тепло и совсем, совсем не страшно. Глупая, как может быть страшно, когда он рядом? И ведь он никогда никуда не уходил. Он всегда был со мной, и всегда будет со мной. А я буду помнить это. Как и то, что он хотел бы, чтобы я была счастлива. (…) Прижимаю его к себе в последний раз, а потом – потом отпускаю. Делаю шаг назад и смотрю, как он растворяется. Я улыбаюсь ему.

   Вдохнув, запускаю руку в его волосы. Кладу вторую на плечо, чувствуя, как его ладони так привычно находят мою талию. Становится тепло и совсем, совсем не страшно. Глупая, как может быть страшно, когда он рядом? И ведь он никогда никуда не уходил. Он всегда был со мной, и всегда будет со мной. А я буду помнить это. Как и то, что он хотел бы, чтобы я была счастлива. (…) Прижимаю его к себе в последний раз, а потом – потом отпускаю. Делаю шаг назад и смотрю, как он растворяется. Я улыбаюсь ему.
5. «

   Надеюсь, это поможет при лечении моего времени.

   Надеюсь, это поможет при лечении моего времени.

   — Милорад Павич · книга
6. «

   Прошло семьдесят девять лет. Говорят, время лечит… И я всё ещё жду, когда это грёбанное лекарство подействует…

   Прошло семьдесят девять лет. Говорят, время лечит… И я всё ещё жду, когда это грёбанное лекарство подействует…
7. «

   Одиночество было моей единственной спутницей. Прекрасной девушкой, или древней старухой – она тихо шагала рядом, укутавшись в тëмно-синюю вуаль, и не отпускала моей руки. И всë же.. Сердце моё билось, желало тепла и любви, и невыносимо было заставлять его молчать.

   Одиночество было моей единственной спутницей. Прекрасной девушкой, или древней старухой – она тихо шагала рядом, укутавшись в тëмно-синюю вуаль, и не отпускала моей руки. И всë же.. Сердце моё билось, желало тепла и любви, и невыносимо было заставлять его молчать.
8. «

   — Как бы вы себя описали? Мне нужно одно слово.

   — Как бы вы себя описали? Мне нужно одно слово.

   — Теодора · игра
9. «

   Мир готов был вот-вот развалиться на части, сгореть дотла в пожаре людской ненависти. А я... Я лежала в какой-то неизвестной мне бельгийской деревне на голой земле рядом с немецким солдатом и британским доктором. Впереди стелилась неизвестность. Я лежала и понимала, что, похоже, нахожусь там, где и должна. Мысли обратились к Лоуренсу и Йоке, ко всем тем статьям, что я уже написала и что ещё напишу. Ко всему, что я уже увидела и ещё увижу. Всему незабываемому и проходящему, большому и маленькому, отвратительному и прекрасному. Во мне шевельнулось что-то сокровенное, недоступное, пока я смотрела на небо. Его бескрайность и отсутствие каких бы то ни было границ вызывали благоговейный страх и в то же время воодушевляли. Вторым дыханием открылось осознание, что я столько всего могу сделать... Столько всего рассказать. Внутри загорелась погасшая было свеча и появилось желание двигаться вперёд. Тяга творить теперь ощущалась сильнее прежнего.

   Мир готов был вот-вот развалиться на части, сгореть дотла в пожаре людской ненависти. А я... Я лежала в какой-то неизвестной мне бельгийской деревне на голой земле рядом с немецким солдатом и британским доктором. Впереди стелилась неизвестность. Я лежала и понимала, что, похоже, нахожусь там, где и должна. Мысли обратились к Лоуренсу и Йоке, ко всем тем статьям, что я уже написала и что ещё напишу. Ко всему, что я уже увидела и ещё увижу. Всему незабываемому и проходящему, большому и маленькому, отвратительному и прекрасному. Во мне шевельнулось что-то сокровенное, недоступное, пока я смотрела на небо. Его бескрайность и отсутствие каких бы то ни было границ вызывали благоговейный страх и в то же время воодушевляли. Вторым дыханием открылось осознание, что я столько всего могу сделать... Столько всего рассказать. Внутри загорелась погасшая было свеча и появилось желание двигаться вперёд. Тяга творить теперь ощущалась сильнее прежнего.
10. «

    Всё, что случилось… привело нас друг к другу. Мне и вечности с тобой было бы мало, Мероталь. Но я благодарна за каждую секунду, что была нам дана. Я ни о чём не жалею.

    Всё, что случилось… привело нас друг к другу. Мне и вечности с тобой было бы мало, Мероталь. Но я благодарна за каждую секунду, что была нам дана. Я ни о чём не жалею.
11. «

    Уже столько лет я неизменно засыпала одна. Я знала, что по-другому быть не может и не должно. Одиночество было моей единственной спутницей. Прекрасной девушкой или статной женщиной, или древней старухой — она тихо шагала рядом, укутавшись в тёмно-синюю вуаль, и не отпускала моей руки. И всё же… Сердце моё билось, желало тепла и любви, и невыносимо было заставлять его молчать.

    Уже столько лет я неизменно засыпала одна. Я знала, что по-другому быть не может и не должно. Одиночество было моей единственной спутницей. Прекрасной девушкой или статной женщиной, или древней старухой — она тихо шагала рядом, укутавшись в тёмно-синюю вуаль, и не отпускала моей руки. И всё же… Сердце моё билось, желало тепла и любви, и невыносимо было заставлять его молчать.