72 цитаты персонажа «Ульрих», ставших крылатыми

Собрали 72 цитаты персонажа «Ульрих» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Философы — это притеснители, не имеющие в своем распоряжении армии и потому подчиняющие себе мир путем заключения его в систему.

   Философы — это притеснители, не имеющие в своем распоряжении армии и потому подчиняющие себе мир путем заключения его в систему.

   — Роберт Музиль · книга
2. «

   Похоже, что в сущности, только те, кто делает мало добра, способны сохранить всю свою доброту.

   Похоже, что в сущности, только те, кто делает мало добра, способны сохранить всю свою доброту.

   — Роберт Музиль · книга
3. «

   Не чему иному, как инстинктам, мир обязан красотой и прогрессом.

   Не чему иному, как инстинктам, мир обязан красотой и прогрессом.

   — Роберт Музиль · книга
4. «

   Как не любить мир, если просто видишь его и слышишь его запахи? И мы не можем его любить, потому что не согласны с тем, что творится в головах его жителей.

   Как не любить мир, если просто видишь его и слышишь его запахи? И мы не можем его любить, потому что не согласны с тем, что творится в головах его жителей.

   — Роберт Музиль · книга
5. «

   Всякое зло совершается с большей или меньшей фантазией и страстью, тогда как добро отличается несомненной бедностью и убогостью чувств.

   Всякое зло совершается с большей или меньшей фантазией и страстью, тогда как добро отличается несомненной бедностью и убогостью чувств.

   — Роберт Музиль · книга
6. «

   Есть объекты, которые должны ответить на любовь, чтобы она развернулась во всей своей силе и своеобразии; и есть объекты, при которых всякое подобное требование было бы наперед бессмысленно. Попросту говоря, этим отличается отношение к живым существам от отношения к неодушевленным предметам; но даже и будучи неодушевленным, объект — подлинный партнер любви, и его свойства влияют на ее свойства.

   Есть объекты, которые должны ответить на любовь, чтобы она развернулась во всей своей силе и своеобразии; и есть объекты, при которых всякое подобное требование было бы наперед бессмысленно. Попросту говоря, этим отличается отношение к живым существам от отношения к неодушевленным предметам; но даже и будучи неодушевленным, объект — подлинный партнер любви, и его свойства влияют на ее свойства.

   — Роберт Музиль · книга
7. «

   История — это не история человека значительного, а явно история среднего человека, чей смущенный и двусмысленный лик накладывает на мир свой отпечаток.

   История — это не история человека значительного, а явно история среднего человека, чей смущенный и двусмысленный лик накладывает на мир свой отпечаток.

   — Роберт Музиль · книга
8. «

   Этот порядок не такой прочный, каким прикидывается; любая вещь, любое «я», любая форма, любой принцип — все ненадежно, все находится в невидимом, но никогда не прекращающемся изменении, в нетвердом — больше будущего, чем в твердом..

   Этот порядок не такой прочный, каким прикидывается; любая вещь, любое «я», любая форма, любой принцип — все ненадежно, все находится в невидимом, но никогда не прекращающемся изменении, в нетвердом — больше будущего, чем в твердом..

   — Роберт Музиль · книга
9. «

   Единственное, что нужно в жизни, — это убежденность, что дело идет лучше, чем у соседа.

   Единственное, что нужно в жизни, — это убежденность, что дело идет лучше, чем у соседа.

   — Роберт Музиль · книга
10. «

    Как можно не видеть, что человеческий мир не есть что-то зыбкое, что он жаждет как можно более твердой плоскости, потому что рискует при любом нарушении порядка распасться совсем!

    Как можно не видеть, что человеческий мир не есть что-то зыбкое, что он жаждет как можно более твердой плоскости, потому что рискует при любом нарушении порядка распасться совсем!

    — Роберт Музиль · книга
11. «

    Значения «гений» и «гениальность» во всех языках восходит к «genius», к чему-то большему, чем человеческое, или, по крайней мере благоговейно — к духу и душе как к самому высокому в человеке.

    Значения «гений» и «гениальность» во всех языках восходит к «genius», к чему-то большему, чем человеческое, или, по крайней мере благоговейно — к духу и душе как к самому высокому в человеке.

    — Роберт Музиль · книга
12. «

    Мы масса, принимающая любую форму, в которую она тем или иным путем угодит.

    Мы масса, принимающая любую форму, в которую она тем или иным путем угодит.

    — Роберт Музиль · книга
13. «

    Жизнь — это грубое и тяжкое состояние, когда нельзя слишком долго задумываться о завтрашнем дне, потому что у тебя достаточно хлопот с сегодняшним.

    Жизнь — это грубое и тяжкое состояние, когда нельзя слишком долго задумываться о завтрашнем дне, потому что у тебя достаточно хлопот с сегодняшним.

    — Роберт Музиль · книга
14. «

    Сегодня лгут не столько от слабости, сколько от убежденности, что человек, справляющийся с жизнью, должен уметь лгать.

    Сегодня лгут не столько от слабости, сколько от убежденности, что человек, справляющийся с жизнью, должен уметь лгать.

    — Роберт Музиль · книга
15. «

    Любовь — это первоначально просто стремление приблизиться, инстинкт хватания.

    Любовь — это первоначально просто стремление приблизиться, инстинкт хватания.

    — Роберт Музиль · книга
16. «

    Ни одна из систем, нами построенных не обладает тайной покоя.

    Ни одна из систем, нами построенных не обладает тайной покоя.

    — Роберт Музиль · книга
17. «

    Это удивительный феномен, что одна половина ищет благо в будущем, а другая — в прошлом. Его сиятельство сказал бы, что настоящее ужасно.

    Это удивительный феномен, что одна половина ищет благо в будущем, а другая — в прошлом. Его сиятельство сказал бы, что настоящее ужасно.

    — Роберт Музиль · книга
18. «

    При всех переворотах на земле до сих пор страдал человек духовный.

    При всех переворотах на земле до сих пор страдал человек духовный.

    — Роберт Музиль · книга
19. «

    Закон мировой истории не что иное, как государственный принцип старой Какании — «тянуть дальше ту же волынку». Какания была необычайно умным государством.

    Закон мировой истории не что иное, как государственный принцип старой Какании — «тянуть дальше ту же волынку». Какания была необычайно умным государством.

    — Роберт Музиль · книга
20. «

    Где меньше смотрят на личность, чем на дело, там примечательным образом всегда появляется заново личность, которая движет дело вперед, а там, где обращают внимание на личность, по достижении известной высоты появляется чувство, что нет уже достаточно крупной личности и что истинно великое принадлежит прошлому.

    Где меньше смотрят на личность, чем на дело, там примечательным образом всегда появляется заново личность, которая движет дело вперед, а там, где обращают внимание на личность, по достижении известной высоты появляется чувство, что нет уже достаточно крупной личности и что истинно великое принадлежит прошлому.

    — Роберт Музиль · книга