119 цитат персонажа «Утред Беббанбургский» — подборка редакции

119 цитат персонажа «Утред Беббанбургский» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Этот юноша так радостно встречал каждый новый день, как будто не ждал от него ничего, кроме счастья, и в его компании жизнь каким-то чудесным образом казалась ярче и привлекательнее.

   Этот юноша так радостно встречал каждый новый день, как будто не ждал от него ничего, кроме счастья, и в его компании жизнь каким-то чудесным образом казалась ярче и привлекательнее.

   — Бернард Корнуэлл · книга
2. «

   — Беокка, они любят меня. — Потому что не знают, что ты за дурак. — Осторожно, отец, а то голову отсечет. — Сапога моего сперва отведает!

   — Беокка, они любят меня. — Потому что не знают, что ты за дурак. — Осторожно, отец, а то голову отсечет. — Сапога моего сперва отведает!

   — Утред Беббанбургский · сериал
3. «

   — Я думаю только о ней. И так постоянно. Это жалко и безнадежно, потому что она мила, а я... Беокка. И годами ей скорее очень старший брат. <...> — Беокка, ты даровал ей покой и счастье. Женитесь на ней.

   — Я думаю только о ней. И так постоянно. Это жалко и безнадежно, потому что она мила, а я... Беокка. И годами ей скорее очень старший брат. <...> — Беокка, ты даровал ей покой и счастье. Женитесь на ней.

   — Утред Беббанбургский · сериал
4. «

   Я хочу Беббанбург. Это все, что я когда-либо хотел. Я заберу туда своих детей, выращу их и никогда оттуда не уйду.

   Я хочу Беббанбург. Это все, что я когда-либо хотел. Я заберу туда своих детей, выращу их и никогда оттуда не уйду.

   — Бернард Корнуэлл · книга
5. «

   Не каждый удар должен убивать. К убийству надо готовиться, как в одиночном бою, так и в стене щитов. Все, что ниже колен — уязвимо. Удар по лодыжке не убьет, но распахнет дверь и в эту дверь уже войдет смерть.

   Не каждый удар должен убивать. К убийству надо готовиться, как в одиночном бою, так и в стене щитов. Все, что ниже колен — уязвимо. Удар по лодыжке не убьет, но распахнет дверь и в эту дверь уже войдет смерть.
6. «

   — Разве ваши боги не вознаграждают вас за хорошее поведение? — Мои боги своенравны, господин. — Как ты можешь служить своенравному богу? — Я и не служу. — Но ты сказал... — Что они своенравны, но так уж боги развлекаются. Моя задача — не служить им, а развлекать их, и, если мне это удастся, они вознаградят меня в следующей жизни.

   — Разве ваши боги не вознаграждают вас за хорошее поведение? — Мои боги своенравны, господин. — Как ты можешь служить своенравному богу? — Я и не служу. — Но ты сказал... — Что они своенравны, но так уж боги развлекаются. Моя задача — не служить им, а развлекать их, и, если мне это удастся, они вознаградят меня в следующей жизни.

   — Бернард Корнуэлл · книга
7. «

   — Кого сейчас убили? — Короля. — Он славно умер? — Нет. — Значит, он был недостойным королем.

   — Кого сейчас убили? — Короля. — Он славно умер? — Нет. — Значит, он был недостойным королем.

   — Бернард Корнуэлл · книга
8. «

   Я сражался всю жизнь. Такова моя судьба, такова судьба нас всех.

   Я сражался всю жизнь. Такова моя судьба, такова судьба нас всех.

   — Бернард Корнуэлл · книга
9. «

   — Рядом с рекой есть ворота, верно? — Да, милорд, ворота Луд. — Отлично. Подплываем под покровом ночи и нападаем неожиданно. — У ворот Луд река стремительна. Высадиться там безопасно — невозможно. Но если лорд Мерсии намерен неожиданно потопить всех своих воинов в реке — пусть нападает.

   — Рядом с рекой есть ворота, верно? — Да, милорд, ворота Луд. — Отлично. Подплываем под покровом ночи и нападаем неожиданно. — У ворот Луд река стремительна. Высадиться там безопасно — невозможно. Но если лорд Мерсии намерен неожиданно потопить всех своих воинов в реке — пусть нападает.

   — Король Уэссекса Альфред Великий · сериал
10. «

    Я вновь остался один, лишь с верным мечом. Я не смог вернуть законные земли, я отказался от своей любимой, я расстался с родными, нас разбросало по королевствам и я не знаю, окажемся ли мы снова вместе. Рождаются новые противники, а счет старых обид продолжает расти. Я поклялся защищать незаконнорожденного принца, и я боюсь, что его путь неразрывно связан с будущим этих земель. И хоть я отказался приносить клятву верности саксонским королям, мне предначертано, рано или поздно, вновь оказаться участником их замыслов. Судьба правит всем.

    Я вновь остался один, лишь с верным мечом. Я не смог вернуть законные земли, я отказался от своей любимой, я расстался с родными, нас разбросало по королевствам и я не знаю, окажемся ли мы снова вместе. Рождаются новые противники, а счет старых обид продолжает расти. Я поклялся защищать незаконнорожденного принца, и я боюсь, что его путь неразрывно связан с будущим этих земель. И хоть я отказался приносить клятву верности саксонским королям, мне предначертано, рано или поздно, вновь оказаться участником их замыслов. Судьба правит всем.
11. «

    — Здесь все записывают. Буквально все! Ты умеешь читать? — Умею, и читать, и писать. — А сколько раз в жизни тебе это пригодилось? — Ни разу. — Тогда зачем монахи постоянно что-то пишут? — Просто вся их религия записана. А наша — нет. — Записанная религия? Это как? — Ну, у христиан есть специальная книга, в которой записана вся их религия. — А зачем это нужно? — Не знаю. Просто христиане записывают ее, и все. Ну и еще, конечно, они записывают законы. Альфред любит составлять новые законы, и их надлежит обязательно заносить в книги. — Если люди не могут запомнить законы, значит законов этих слишком много.

    — Здесь все записывают. Буквально все! Ты умеешь читать? — Умею, и читать, и писать. — А сколько раз в жизни тебе это пригодилось? — Ни разу. — Тогда зачем монахи постоянно что-то пишут? — Просто вся их религия записана. А наша — нет. — Записанная религия? Это как? — Ну, у христиан есть специальная книга, в которой записана вся их религия. — А зачем это нужно? — Не знаю. Просто христиане записывают ее, и все. Ну и еще, конечно, они записывают законы. Альфред любит составлять новые законы, и их надлежит обязательно заносить в книги. — Если люди не могут запомнить законы, значит законов этих слишком много.

    — Бернард Корнуэлл · книга
12. «

    Начало всегда простое. Исход решает судьба.

    Начало всегда простое. Исход решает судьба.
13. «

    — Не забывай, мы с тобой похожи. Нас считают предателями Уэссекса, но у нас были основания. — Мы не похожи. И никогда не будем. — У нас обоих нет пути назад.

    — Не забывай, мы с тобой похожи. Нас считают предателями Уэссекса, но у нас были основания. — Мы не похожи. И никогда не будем. — У нас обоих нет пути назад.

    — Этельвольд · сериал
14. «

    Похоть — обманщица. Похоть выворачивает наши жизни, пока все не становится не важным, кроме людей, которых, как кажется, мы любим. И под действием этих обманчивых чар мы убиваем за этих людей, отдаем все ради них, а потом, получив желаемое, обнаруживаем, что все оказалось лишь иллюзией, не более. Похоть — путешествие в никуда, в пустую землю, но некоторые любят такие путешествия и никогда не заботятся о цели назначения. Любовь — тоже путешествие; путешествие, цель которого — лишь смерть, но это путешествие блаженства.

    Похоть — обманщица. Похоть выворачивает наши жизни, пока все не становится не важным, кроме людей, которых, как кажется, мы любим. И под действием этих обманчивых чар мы убиваем за этих людей, отдаем все ради них, а потом, получив желаемое, обнаруживаем, что все оказалось лишь иллюзией, не более. Похоть — путешествие в никуда, в пустую землю, но некоторые любят такие путешествия и никогда не заботятся о цели назначения. Любовь — тоже путешествие; путешествие, цель которого — лишь смерть, но это путешествие блаженства.

    — Бернард Корнуэлл · книга
15. «

    — Что есть везение, если всем располагает Бог? — Если Бог на твоей стороне — это и есть удача.

    — Что есть везение, если всем располагает Бог? — Если Бог на твоей стороне — это и есть удача.

    — Король Уэссекса Альфред Великий · сериал
16. «

    — Это летопись Уэссекса. В ней будет отмечено мое правление. От мгновения гибели моего брата до этих дней. Своего рода песнь, в которой не будет Утреда Беббанбургского. — Люди будут помнить мои поступки. — Но они умрут, как и все мы. А эти страницы останутся. Отметив поступок чернилами на бумаге — мы делаем его вечным. — Пока их не сожгут. — Их нужно хранить, верно. Когда, спустя столетия, ученые и люди будут читать и перечитывать написанное, им явится Альфред, они ничего не узнают о лорде Утреде. О твоей верности, мудрости, смелости, храбрости и дерзости. Почему ты здесь? <...> Что ты сказал бы мне, пока я еще могу слушать? — Прежде всего, я бы сказал, что ни за что не стал бы убивать вас. Даже приставив нож к горлу, я не отнял бы вашу жизнь. Я бы с радостью поколотил вас, но ни за что не стал бы тем, кто убил Альфреда, короля саксов. — Убив меня, ты заслужил бы место на этих страницах. — Такое наследие мне не нужно. Я уже заслужил на них свое место, но каждый из нас герой своей песни. Мое отсутствие понятно. — Там не будет указано, что Утред был опорой Альфреда. И много раз. Но я знаю, что так и есть. — Спасибо, милорд. — Ты веришь, что я могу отнять твою жизнь? Ты же преступник. Тогда будет написано, что Альфред, даже немощный и больной, смог найти в себе силы сразить воителя Утреда Рагнарсона. — Этого не случится. — Мне не хватит воли? — Мы с вами связаны. Вам не убить меня, также как мне не убить вас.

    — Это летопись Уэссекса. В ней будет отмечено мое правление. От мгновения гибели моего брата до этих дней. Своего рода песнь, в которой не будет Утреда Беббанбургского. — Люди будут помнить мои поступки. — Но они умрут, как и все мы. А эти страницы останутся. Отметив поступок чернилами на бумаге — мы делаем его вечным. — Пока их не сожгут. — Их нужно хранить, верно. Когда, спустя столетия, ученые и люди будут читать и перечитывать написанное, им явится Альфред, они ничего не узнают о лорде Утреде. О твоей верности, мудрости, смелости, храбрости и дерзости. Почему ты здесь? <...> Что ты сказал бы мне, пока я еще могу слушать? — Прежде всего, я бы сказал, что ни за что не стал бы убивать вас. Даже приставив нож к горлу, я не отнял бы вашу жизнь. Я бы с радостью поколотил вас, но ни за что не стал бы тем, кто убил Альфреда, короля саксов. — Убив меня, ты заслужил бы место на этих страницах. — Такое наследие мне не нужно. Я уже заслужил на них свое место, но каждый из нас герой своей песни. Мое отсутствие понятно. — Там не будет указано, что Утред был опорой Альфреда. И много раз. Но я знаю, что так и есть. — Спасибо, милорд. — Ты веришь, что я могу отнять твою жизнь? Ты же преступник. Тогда будет написано, что Альфред, даже немощный и больной, смог найти в себе силы сразить воителя Утреда Рагнарсона. — Этого не случится. — Мне не хватит воли? — Мы с вами связаны. Вам не убить меня, также как мне не убить вас.

    — Король Уэссекса Альфред Великий · сериал
17. «

    — Отец, я возвращаюсь в церковь. — Наделал же я своевольных детей! — Что тут скажешь — во мне кровь упрямого дурня.

    — Отец, я возвращаюсь в церковь. — Наделал же я своевольных детей! — Что тут скажешь — во мне кровь упрямого дурня.

    — Утред-младший · сериал
18. «

    Королю придется выбрать наследника и подвергнуть узы крови испытаниям. Трон не может остаться пустым, даже если брат пойдет на брата.

    Королю придется выбрать наследника и подвергнуть узы крови испытаниям. Трон не может остаться пустым, даже если брат пойдет на брата.
19. «

    Мы способны многого достичь в этой жизни, если постараемся. Мы рожаем детей и наживаем богатство, копим земли и строим дома, собираем армии и задаем роскошные пиры, но только одно переживет нас: доброе имя.

    Мы способны многого достичь в этой жизни, если постараемся. Мы рожаем детей и наживаем богатство, копим земли и строим дома, собираем армии и задаем роскошные пиры, но только одно переживет нас: доброе имя.

    — Бернард Корнуэлл · книга
20. «

    — Он сошел с ума. Безумен и счастлив. — Это лучше, чем быть безумным и несчастным. — За ним присматривают священники, но он не ест. Гутред швыряется едой в стены и заявляет, что он Соломон. — Значит, он все еще христианин? — Гутред поклоняется всем богам. На всякий случай.

    — Он сошел с ума. Безумен и счастлив. — Это лучше, чем быть безумным и несчастным. — За ним присматривают священники, но он не ест. Гутред швыряется едой в стены и заявляет, что он Соломон. — Значит, он все еще христианин? — Гутред поклоняется всем богам. На всякий случай.

    — Бернард Корнуэлл · книга