12 цитат персонажа «Василий Тёркин» для вдохновения

12 цитат персонажа «Василий Тёркин» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Не прожить, как без махорки, От бомбёжки до другой Без хорошей поговорки Или присказки какой, — Без тебя, Василий Тёркин, Вася Тёркин – мой герой, А всего иного пуще Не прожить наверняка — Без чего? Без правды сущей, Правды, прямо в душу бьющей, Да была б она погуще, Как бы ни была горька.

   Не прожить, как без махорки, От бомбёжки до другой Без хорошей поговорки Или присказки какой, — Без тебя, Василий Тёркин, Вася Тёркин – мой герой, А всего иного пуще Не прожить наверняка — Без чего? Без правды сущей, Правды, прямо в душу бьющей, Да была б она погуще, Как бы ни была горька.

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
2. «

   И дождался, слышит Теркин: – Взвод! За Родину! Вперед!..

   И дождался, слышит Теркин: – Взвод! За Родину! Вперед!..

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
3. «

   Переправа, переправа! Берег левый, берег правый, Снег шершавый, кромка льда… Кому память, кому слава, Кому тёмная вода, — Ни приметы, ни следа.

   Переправа, переправа! Берег левый, берег правый, Снег шершавый, кромка льда… Кому память, кому слава, Кому тёмная вода, — Ни приметы, ни следа.

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
4. «

   Сабантуй бывает разный, А не знаешь – не толкуй, Вот под первою бомбёжкой Полежишь с охоты в лёжку, Жив остался – не горюй: Это малый сабантуй.

   Сабантуй бывает разный, А не знаешь – не толкуй, Вот под первою бомбёжкой Полежишь с охоты в лёжку, Жив остался – не горюй: Это малый сабантуй.

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
5. «

   На войне о чем хлопочешь? Ждешь скорей ее конца. Что там слава или почесть Без победы для бойца.

   На войне о чем хлопочешь? Ждешь скорей ее конца. Что там слава или почесть Без победы для бойца.

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
6. «

   И, у заберегов корку Ледяную обломав, Он как он, Василий Тёркин, Встал живой, – добрался вплавь. Гладкий, голый, как из бани, Встал, шатаясь тяжело. Ни зубами, ни губами Не работает – свело. Подхватили, обвязали, Дали валенки с ноги. Пригрозили, приказали — Можешь, нет ли, а беги.

   И, у заберегов корку Ледяную обломав, Он как он, Василий Тёркин, Встал живой, – добрался вплавь. Гладкий, голый, как из бани, Встал, шатаясь тяжело. Ни зубами, ни губами Не работает – свело. Подхватили, обвязали, Дали валенки с ноги. Пригрозили, приказали — Можешь, нет ли, а беги.

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
7. «

   Отдышись, покушай плотно, Закури и в ус не дуй. Хуже, брат, как миномётный Вдруг начнётся сабантуй. Тот проймёт тебя поглубже, — Землю-матушку целуй. Но имей в виду, голубчик, Это – средний сабантуй.

   Отдышись, покушай плотно, Закури и в ус не дуй. Хуже, брат, как миномётный Вдруг начнётся сабантуй. Тот проймёт тебя поглубже, — Землю-матушку целуй. Но имей в виду, голубчик, Это – средний сабантуй.

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
8. «

   Спит герой, храпит – и точка. Принимает всё, как есть. Ну, своя – так это ж точно. Ну, война – так я же здесь. Спит, забыв о трудном лете. Сон, забота, не бунтуй. Может, завтра на рассвете Будет новый сабантуй.

   Спит герой, храпит – и точка. Принимает всё, как есть. Ну, своя – так это ж точно. Ну, война – так я же здесь. Спит, забыв о трудном лете. Сон, забота, не бунтуй. Может, завтра на рассвете Будет новый сабантуй.

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
9. «

   Чутко дышит берег этот Вместе с теми, что на том Под обрывом ждут рассвета, Греют землю животом, — Ждут рассвета, ждут подмоги, Духом падать не хотят. Ночь проходит, нет дороги Ни вперёд и ни назад… А быть может, там с полночи Порошит снежок им в очи, И уже давно Он не тает в их глазницах И пыльцой лежит на лицах — Мёртвым всё равно.

   Чутко дышит берег этот Вместе с теми, что на том Под обрывом ждут рассвета, Греют землю животом, — Ждут рассвета, ждут подмоги, Духом падать не хотят. Ночь проходит, нет дороги Ни вперёд и ни назад… А быть может, там с полночи Порошит снежок им в очи, И уже давно Он не тает в их глазницах И пыльцой лежит на лицах — Мёртвым всё равно.

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
10. «

    Как прошёл он, Вася Тёркин, Из запаса рядовой, В просолённой гимнастёрке Сотни вёрст земли родной. До чего земля большая, Величайшая земля. И была б она чужая, Чья-нибудь, а то – своя.

    Как прошёл он, Вася Тёркин, Из запаса рядовой, В просолённой гимнастёрке Сотни вёрст земли родной. До чего земля большая, Величайшая земля. И была б она чужая, Чья-нибудь, а то – своя.

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
11. «

    Подошёл сержант с биноклем. Присмотрелся: нет, живой. – Нет, живой. Без гимнастёрки. – А не фриц? Не к нам ли в тыл? – Нет. А может, это Тёркин? — Кто-то робко пошутил. – Стой, ребята, не соваться, Толку нет спускать понтон. – Разрешите попытаться? – Что пытаться! – Братцы, – он!

    Подошёл сержант с биноклем. Присмотрелся: нет, живой. – Нет, живой. Без гимнастёрки. – А не фриц? Не к нам ли в тыл? – Нет. А может, это Тёркин? — Кто-то робко пошутил. – Стой, ребята, не соваться, Толку нет спускать понтон. – Разрешите попытаться? – Что пытаться! – Братцы, – он!

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
12. «

    Под горой, в штабной избушке, Парня тотчас на кровать Положили для просушки, Стали спиртом растирать. Растирали, растирали… Вдруг он молвит, как во сне: – Доктор, доктор, а нельзя ли Изнутри погреться мне, Чтоб не всё на кожу тратить?

    Под горой, в штабной избушке, Парня тотчас на кровать Положили для просушки, Стали спиртом растирать. Растирали, растирали… Вдруг он молвит, как во сне: – Доктор, доктор, а нельзя ли Изнутри погреться мне, Чтоб не всё на кожу тратить?

    — Александр Трифонович Твардовский · книга