36 фраз персонажа «Василий Тёркин» для дневника

36 цитат персонажа «Василий Тёркин» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Не видать конца ночлегу. За ночь грудою взялась Пополам со льдом и снегом Перемешанная грязь. И усталая с похода, Что б там ни было, – жива, Дремлет, скорчившись, пехота, Сунув руки в рукава. Дремлет, скорчившись, пехота, И в лесу, в ночи глухой Сапогами пахнет, потом, Мёрзлой хвоей и махрой.

   Не видать конца ночлегу. За ночь грудою взялась Пополам со льдом и снегом Перемешанная грязь. И усталая с похода, Что б там ни было, – жива, Дремлет, скорчившись, пехота, Сунув руки в рукава. Дремлет, скорчившись, пехота, И в лесу, в ночи глухой Сапогами пахнет, потом, Мёрзлой хвоей и махрой.

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
2. «

   Доложил по форме, словно Тотчас плыть ему назад. – Молодец! – сказал полковник. Молодец! Спасибо, брат. И с улыбкою неробкой Говорит тогда боец: – А ещё нельзя ли стопку, Потому как молодец? Посмотрел полковник строго, Покосился на бойца. – Молодец, а будет много — Сразу две. – Так два ж конца…

   Доложил по форме, словно Тотчас плыть ему назад. – Молодец! – сказал полковник. Молодец! Спасибо, брат. И с улыбкою неробкой Говорит тогда боец: – А ещё нельзя ли стопку, Потому как молодец? Посмотрел полковник строго, Покосился на бойца. – Молодец, а будет много — Сразу две. – Так два ж конца…

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
3. «

   Позади шумит протока, И кругом – чужая ночь. И уже он так далёко, Что ни крикнуть, ни помочь. И чернеет там зубчатый, За холодною чертой, Неподступный, непочатый Лес над чёрною водой.

   Позади шумит протока, И кругом – чужая ночь. И уже он так далёко, Что ни крикнуть, ни помочь. И чернеет там зубчатый, За холодною чертой, Неподступный, непочатый Лес над чёрною водой.

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
4. «

   Дали стопку – начал жить, Приподнялся на кровати: – Разрешите доложить… Взвод на правом берегу Жив-здоров назло врагу! Лейтенант всего лишь просит Огоньку туда подбросить. А уж следом за огнём Встанем, ноги разомнём. Что там есть, перекалечим, Переправу обеспечим…

   Дали стопку – начал жить, Приподнялся на кровати: – Разрешите доложить… Взвод на правом берегу Жив-здоров назло врагу! Лейтенант всего лишь просит Огоньку туда подбросить. А уж следом за огнём Встанем, ноги разомнём. Что там есть, перекалечим, Переправу обеспечим…

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
5. «

   Не прожить, как без махорки, От бомбёжки до другой Без хорошей поговорки Или присказки какой, — Без тебя, Василий Тёркин, Вася Тёркин – мой герой, А всего иного пуще Не прожить наверняка — Без чего? Без правды сущей, Правды, прямо в душу бьющей, Да была б она погуще, Как бы ни была горька.

   Не прожить, как без махорки, От бомбёжки до другой Без хорошей поговорки Или присказки какой, — Без тебя, Василий Тёркин, Вася Тёркин – мой герой, А всего иного пуще Не прожить наверняка — Без чего? Без правды сущей, Правды, прямо в душу бьющей, Да была б она погуще, Как бы ни была горька.

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
6. «

   – Что ж, в газетке лозунг точен: Не беги в кусты да в хлеб. Танк – он с виду грозен очень, А на деле глух и слеп. – То-то слеп. Лежишь в канаве, А на сердце маета: Вдруг как сослепу задавит, — Ведь не видит ни черта.

   – Что ж, в газетке лозунг точен: Не беги в кусты да в хлеб. Танк – он с виду грозен очень, А на деле глух и слеп. – То-то слеп. Лежишь в канаве, А на сердце маета: Вдруг как сослепу задавит, — Ведь не видит ни черта.

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
7. «

   Чутко дышит берег этот Вместе с теми, что на том Под обрывом ждут рассвета, Греют землю животом, — Ждут рассвета, ждут подмоги, Духом падать не хотят. Ночь проходит, нет дороги Ни вперёд и ни назад… А быть может, там с полночи Порошит снежок им в очи, И уже давно Он не тает в их глазницах И пыльцой лежит на лицах — Мёртвым всё равно.

   Чутко дышит берег этот Вместе с теми, что на том Под обрывом ждут рассвета, Греют землю животом, — Ждут рассвета, ждут подмоги, Духом падать не хотят. Ночь проходит, нет дороги Ни вперёд и ни назад… А быть может, там с полночи Порошит снежок им в очи, И уже давно Он не тает в их глазницах И пыльцой лежит на лицах — Мёртвым всё равно.

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
8. «

   Спит герой, храпит – и точка. Принимает всё, как есть. Ну, своя – так это ж точно. Ну, война – так я же здесь. Спит, забыв о трудном лете. Сон, забота, не бунтуй. Может, завтра на рассвете Будет новый сабантуй.

   Спит герой, храпит – и точка. Принимает всё, как есть. Ну, своя – так это ж точно. Ну, война – так я же здесь. Спит, забыв о трудном лете. Сон, забота, не бунтуй. Может, завтра на рассвете Будет новый сабантуй.

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
9. «

   Отдышись, покушай плотно, Закури и в ус не дуй. Хуже, брат, как миномётный Вдруг начнётся сабантуй. Тот проймёт тебя поглубже, — Землю-матушку целуй. Но имей в виду, голубчик, Это – средний сабантуй.

   Отдышись, покушай плотно, Закури и в ус не дуй. Хуже, брат, как миномётный Вдруг начнётся сабантуй. Тот проймёт тебя поглубже, — Землю-матушку целуй. Но имей в виду, голубчик, Это – средний сабантуй.

   — Александр Трифонович Твардовский · книга
10. «

    – Вот ты вышел спозаранку, Глянул – в пот тебя и в дрожь; Прут немецких тыща танков… – Тыща танков? Ну, брат, врёшь. – А с чего мне врать, дружище? Рассуди – какой расчёт? – Но зачем же сразу – тыща? – Хорошо. Пускай пятьсот, – Ну, пятьсот. Скажи по чести, Не пугай, как старых баб. – Ладно. Что там триста, двести — Повстречай один хотя б…

    – Вот ты вышел спозаранку, Глянул – в пот тебя и в дрожь; Прут немецких тыща танков… – Тыща танков? Ну, брат, врёшь. – А с чего мне врать, дружище? Рассуди – какой расчёт? – Но зачем же сразу – тыща? – Хорошо. Пускай пятьсот, – Ну, пятьсот. Скажи по чести, Не пугай, как старых баб. – Ладно. Что там триста, двести — Повстречай один хотя б…

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
11. «

    Вот он полы подтянул, Укрывая спину, Чью-то тёщу помянул, Печку и перину. И приник к земле сырой, Одолен истомой, И лежит он, мой герой, Спит себе, как дома. Спит – хоть голоден, хоть сыт, Хоть один, хоть в куче. Спать за прежний недосып, Спать в запас научен.

    Вот он полы подтянул, Укрывая спину, Чью-то тёщу помянул, Печку и перину. И приник к земле сырой, Одолен истомой, И лежит он, мой герой, Спит себе, как дома. Спит – хоть голоден, хоть сыт, Хоть один, хоть в куче. Спать за прежний недосып, Спать в запас научен.

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
12. «

    Под горой, в штабной избушке, Парня тотчас на кровать Положили для просушки, Стали спиртом растирать. Растирали, растирали… Вдруг он молвит, как во сне: – Доктор, доктор, а нельзя ли Изнутри погреться мне, Чтоб не всё на кожу тратить?

    Под горой, в штабной избушке, Парня тотчас на кровать Положили для просушки, Стали спиртом растирать. Растирали, растирали… Вдруг он молвит, как во сне: – Доктор, доктор, а нельзя ли Изнутри погреться мне, Чтоб не всё на кожу тратить?

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
13. «

    Переправа, переправа! Берег правый, как стена… Этой ночи след кровавый В море вынесла волна. Было так: из тьмы глубокой, Огненный взметнув клинок, Луч прожектора протоку Пересёк наискосок. И столбом поставил воду Вдруг снаряд. Понтоны – в ряд. Густо было там народу — Наших стриженых ребят…

    Переправа, переправа! Берег правый, как стена… Этой ночи след кровавый В море вынесла волна. Было так: из тьмы глубокой, Огненный взметнув клинок, Луч прожектора протоку Пересёк наискосок. И столбом поставил воду Вдруг снаряд. Понтоны – в ряд. Густо было там народу — Наших стриженых ребят…

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
14. «

    Но уже идут ребята, На войне живут бойцы, Как когда-нибудь в двадцатом Их товарищи – отцы. Тем путём идут суровым, Что и двести лет назад Проходил с ружьём кремнёвым Русский труженик-солдат. Мимо их висков вихрастых, Возле их мальчишьих глаз Смерть в бою свистела часто И минёт ли в этот раз?

    Но уже идут ребята, На войне живут бойцы, Как когда-нибудь в двадцатом Их товарищи – отцы. Тем путём идут суровым, Что и двести лет назад Проходил с ружьём кремнёвым Русский труженик-солдат. Мимо их висков вихрастых, Возле их мальчишьих глаз Смерть в бою свистела часто И минёт ли в этот раз?

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
15. «

    Ночью, первым из колонны, Обломав у края лёд, Погрузился на понтоны. Первый взвод. Погрузился, оттолкнулся И пошёл. Второй за ним. Приготовился, пригнулся Третий следом за вторым. Как плоты, пошли понтоны, Громыхнул один, другой Басовым, железным тоном, Точно крыша под ногой.

    Ночью, первым из колонны, Обломав у края лёд, Погрузился на понтоны. Первый взвод. Погрузился, оттолкнулся И пошёл. Второй за ним. Приготовился, пригнулся Третий следом за вторым. Как плоты, пошли понтоны, Громыхнул один, другой Басовым, железным тоном, Точно крыша под ногой.

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
16. «

    Вам, ребята, с серединки Начинать. А я скажу: Я не первые ботинки Без починки здесь ношу. Вот вы прибыли на место, Ружья в руки – и воюй. А кому из вас известно, Что такое сабантуй? – Сабантуй – какой-то праздник? Или что там – сабантуй?

    Вам, ребята, с серединки Начинать. А я скажу: Я не первые ботинки Без починки здесь ношу. Вот вы прибыли на место, Ружья в руки – и воюй. А кому из вас известно, Что такое сабантуй? – Сабантуй – какой-то праздник? Или что там – сабантуй?

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
17. «

    И дождался, слышит Теркин: – Взвод! За Родину! Вперед!..

    И дождался, слышит Теркин: – Взвод! За Родину! Вперед!..

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
18. «

    И увиделось впервые, Не забудется оно: Люди тёплые, живые Шли на дно, на дно, на дно… Под огнём неразбериха — Где свои, где кто, где связь? Только вскоре стало тихо, — Переправа сорвалась.

    И увиделось впервые, Не забудется оно: Люди тёплые, живые Шли на дно, на дно, на дно… Под огнём неразбериха — Где свои, где кто, где связь? Только вскоре стало тихо, — Переправа сорвалась.

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
19. «

    Сабантуй бывает разный, А не знаешь – не толкуй, Вот под первою бомбёжкой Полежишь с охоты в лёжку, Жив остался – не горюй: Это малый сабантуй.

    Сабантуй бывает разный, А не знаешь – не толкуй, Вот под первою бомбёжкой Полежишь с охоты в лёжку, Жив остался – не горюй: Это малый сабантуй.

    — Александр Трифонович Твардовский · книга
20. «

    Сабантуй – тебе наука, Враг лютует – сам лютуй. Но совсем иная штука Это – главный сабантуй.

    Сабантуй – тебе наука, Враг лютует – сам лютуй. Но совсем иная штука Это – главный сабантуй.

    — Александр Трифонович Твардовский · книга