«Вианн Роше»: 54 цитаты

54 цитаты персонажа «Вианн Роше» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Некоторых людей невозможно понять, до них не достучаться.

   Некоторых людей невозможно понять, до них не достучаться.

   — Джоанн Харрис · книга
2. «

   Еда — это то, что нас объединяет, заставляет снова повернуться друг к другу. Еда — это единственное, что мы в состоянии приготовить, когда ничего больше сделать уже нельзя. Вот почему в день похорон подается еда. Чтобы напомнить нам, что жизнь всегда продолжается.

   Еда — это то, что нас объединяет, заставляет снова повернуться друг к другу. Еда — это единственное, что мы в состоянии приготовить, когда ничего больше сделать уже нельзя. Вот почему в день похорон подается еда. Чтобы напомнить нам, что жизнь всегда продолжается.

   — Джоанн Харрис · книга
3. «

   В молодости я довольно долго верила, что с легкостью сумею все поменять. Что смогу изменить жизнь человека всего лишь с помощью доброты, поддержки и шоколада. Теперь во мне уже нет прежней уверенности. Теперь, когда я смотрю на близких людей, меня терзают сомнения: а что, если я принесла им больше вреда, чем добра, но помочь так и не сумела?

   В молодости я довольно долго верила, что с легкостью сумею все поменять. Что смогу изменить жизнь человека всего лишь с помощью доброты, поддержки и шоколада. Теперь во мне уже нет прежней уверенности. Теперь, когда я смотрю на близких людей, меня терзают сомнения: а что, если я принесла им больше вреда, чем добра, но помочь так и не сумела?

   — Джоанн Харрис · книга
4. «

   Пятьдесят — это всегда звучало для меня как глубокая старость. Пятьдесят, полстолетия. А сейчас эти пятьдесят так пугающе близки.

   Пятьдесят — это всегда звучало для меня как глубокая старость. Пятьдесят, полстолетия. А сейчас эти пятьдесят так пугающе близки.

   — Джоанн Харрис · книга
5. «

   И во мне теперь бушует ветер, дергает, неумолимо теребит. В самой сердцевине, где крохотный недвижный пятачок, каким-то чудом непотревоженный, и почти знакомое ощущение чего-то нового… Это тоже своего рода волшебство, которого моя мать никогда не понимала. И все же я в нем уверена больше всего на свете, в этом зародившемся во мне дивном живом тепле.

   И во мне теперь бушует ветер, дергает, неумолимо теребит. В самой сердцевине, где крохотный недвижный пятачок, каким-то чудом непотревоженный, и почти знакомое ощущение чего-то нового… Это тоже своего рода волшебство, которого моя мать никогда не понимала. И все же я в нем уверена больше всего на свете, в этом зародившемся во мне дивном живом тепле.

   — Джоанн Харрис · книга
6. «

   Я тоже предчувствую неминуемость перемен. Придуманная мною сказка о постоянстве — всё равно что песочные замки, которые мы некогда строили на берегу. Стоят до первого прилива.

   Я тоже предчувствую неминуемость перемен. Придуманная мною сказка о постоянстве — всё равно что песочные замки, которые мы некогда строили на берегу. Стоят до первого прилива.

   — Джоанн Харрис · книга
7. «

   Он не выносит человеческой глупости.... то есть фактически весь род людской, поскольку у каждого из нас есть свои глупые привычки и пристрастия, от которых мы не в силах отказаться.

   Он не выносит человеческой глупости.... то есть фактически весь род людской, поскольку у каждого из нас есть свои глупые привычки и пристрастия, от которых мы не в силах отказаться.

   — Джоанн Харрис · книга
8. «

   Что может быть ближе к алхимии, чем превращение сырых ингредиентов в нечто восхитительно вкусное, один лишь чарующий аромат которого вызывает обильное слюнотечение?

   Что может быть ближе к алхимии, чем превращение сырых ингредиентов в нечто восхитительно вкусное, один лишь чарующий аромат которого вызывает обильное слюнотечение?

   — Джоанн Харрис · книга
9. «

   Я не знаю, как его утешить, да думаю, он и не нуждается в моих словах утешения. Ему просто хочется высказаться. Не желая оскорблять его горе штампами, я промолчала.

   Я не знаю, как его утешить, да думаю, он и не нуждается в моих словах утешения. Ему просто хочется высказаться. Не желая оскорблять его горе штампами, я промолчала.

   — Джоанн Харрис · книга
10. «

    Мне вдруг стало невыносимо горько за дочь, выдумывающую невидимых друзей, чтобы заполнить пространство вокруг себя. Только мать-эгоистка может вообразить, будто она одна способна заполнить это пространство. Эгоистка и слепая.

    Мне вдруг стало невыносимо горько за дочь, выдумывающую невидимых друзей, чтобы заполнить пространство вокруг себя. Только мать-эгоистка может вообразить, будто она одна способна заполнить это пространство. Эгоистка и слепая.

    — Джоанн Харрис · книга
11. «

    Вот только совершенно ручными животные никогда не становятся. Кошка ночью совершенно другая, чем кошка днем.

    Вот только совершенно ручными животные никогда не становятся. Кошка ночью совершенно другая, чем кошка днем.

    — Джоанн Харрис · книга
12. «

    Ни одна индульгенция не бывает безвредной.

    Ни одна индульгенция не бывает безвредной.

    — Джоанн Харрис · книга
13. «

    В мире Ру всякая собственность опасна; но еще более опасны длительные отношения с людьми. В мире Ру жизнь скользит мимо, как бы лишенная трения и похожая на реку: как и река, она подхватывает всякий плавучий мусор, потом тихо, осторожно выкладывает на берег и устремляется дальше.

    В мире Ру всякая собственность опасна; но еще более опасны длительные отношения с людьми. В мире Ру жизнь скользит мимо, как бы лишенная трения и похожая на реку: как и река, она подхватывает всякий плавучий мусор, потом тихо, осторожно выкладывает на берег и устремляется дальше.

    — Джоанн Харрис · книга
14. «

    Кулинарное искусство сродни волшебству. Я словно ворожу, выбирая ингредиенты, смешивая их, измельчая, заваривая, настаивая, приправляя специями по рецептам из древних кулинарных книг.

    Кулинарное искусство сродни волшебству. Я словно ворожу, выбирая ингредиенты, смешивая их, измельчая, заваривая, настаивая, приправляя специями по рецептам из древних кулинарных книг.

    — Джоанн Харрис · книга
15. «

    ... Слишком уж велика ответственность, когда читаешь письмена человеческой души.

    ... Слишком уж велика ответственность, когда читаешь письмена человеческой души.

    — Джоанн Харрис · книга
16. «

    Старые привычки не умирают. И если вы некогда исполняли чужие желания, этот порыв никогда не оставит вас.

    Старые привычки не умирают. И если вы некогда исполняли чужие желания, этот порыв никогда не оставит вас.

    — Джоанн Харрис · книга
17. «

    В итоге лишь власть имеет значение.

    В итоге лишь власть имеет значение.

    — Джоанн Харрис · книга
18. «

    Если отпустишь на свободу тех, кого любишь, они сами к тебе вернутся, как только отлив сменится приливом.

    Если отпустишь на свободу тех, кого любишь, они сами к тебе вернутся, как только отлив сменится приливом.

    — Джоанн Харрис · книга
19. «

    Я помню, что когда-то и сама была такой же. Я помню свое пренебрежение условностями и этот постоянный вызов. Но материнство все меняет. Материнство делает из нас трусих. Трусих, обманщиц и... кое-кого похуже...

    Я помню, что когда-то и сама была такой же. Я помню свое пренебрежение условностями и этот постоянный вызов. Но материнство все меняет. Материнство делает из нас трусих. Трусих, обманщиц и... кое-кого похуже...

    — Джоанн Харрис · книга
20. «

    Потерю друга трудней всего перенести, именно поэтому сама я всегда старалась держаться в сторонке, не влезать слишком глубоко в жизненные проблемы тех, кто рядом со мной.

    Потерю друга трудней всего перенести, именно поэтому сама я всегда старалась держаться в сторонке, не влезать слишком глубоко в жизненные проблемы тех, кто рядом со мной.

    — Джоанн Харрис · книга