Смотреть жизни в лицо. Всегда смотреть жизни в лицо и понять ее такой, какая она есть. Наконец понять ее. И полюбить ее такой, какая она есть... и тогда отказаться от нее. Леонард, между нами всегда годы... всегда годы. Всегда любовь. Всегда часы.
— Если бы ты могла мыслить ясно, ты бы вспомнила, что Лондон свёл тебя с ума. <...> — Если бы я могла мыслить ясно, Леонард...я бы сказала, что бьюсь одна во тьме в полной тьме и только я знаю, только я понимаю свое состояние.
Анжелика: — Что происходит, когда мы умираем? Вирджиния: — Что происходит?... Мы возвращаемся на место, откуда пришли. Анжелика: — Я не помню, откуда я пришла. Вирджиния: — Я тоже.
Я всегда слушаю речи, словно читаю по написанному... <...> Мне все яснее и яснее, что честные люди — это художники, а социальные реформаторы и филантропы быстро отбиваются от рук и, притворяясь человеколюбцами, лелеют такое множество позорных желаний, что в конце концов у них можно найти куда больше недостатков, чем у нас.
Удивительно, как часто я думаю — и полагаю, с любовью — о Лондоне: о прогулках к Тауэру; это моя Англия; я хочу сказать, если бомба разрушит одну из тамошних маленьких улочек с медными карнизами, пахнущих рекой и с обязательной читающей старухой, я буду чувствовать — ну, что чувствуют патриоты.