29 цитат персонажа «Вольха Редная» — читаем и делимся

Ниже 29 цитат персонажа «Вольха Редная»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Прости меня... — На колени! К моему ужасу, он бухнулся на пол так ретиво, словно я собралась посвящать его в рыцари. — Эй, ты что?! Вставай немедленно, я просто пошутила! — Я тоже.

   — Прости меня... — На колени! К моему ужасу, он бухнулся на пол так ретиво, словно я собралась посвящать его в рыцари. — Эй, ты что?! Вставай немедленно, я просто пошутила! — Я тоже.

   — Ольга Громыко · книга
2. «

   Когда захочу, тогда и умру, без посторонней помощи — сначала завещание составлю, прощальную записку напишу, вымоюсь, переоденусь, да и вообще, может, еще десять раз передумаю.

   Когда захочу, тогда и умру, без посторонней помощи — сначала завещание составлю, прощальную записку напишу, вымоюсь, переоденусь, да и вообще, может, еще десять раз передумаю.

   — Ольга Громыко · книга
3. «

   Меня так и подмывало на цыпочках подкрасться к ним и подслушать, какую гадость они нам готовят, но надо было замышлять свою.

   Меня так и подмывало на цыпочках подкрасться к ним и подслушать, какую гадость они нам готовят, но надо было замышлять свою.

   — Ольга Громыко · книга
4. «

   Мы слишком долго друг друга искали, чтобы <...> разлука имела для нас значение.

   Мы слишком долго друг друга искали, чтобы <...> разлука имела для нас значение.

   — Ольга Громыко · книга
5. «

   ...открыть дверь легко, труднее переступить порог. Позади дотлевает очаг, уже не дающий тепла, впереди расстилается черная дорога. Что останавливает нас? Страх? Нет. Напротив, дорога манит, завораживает, увлекает в даль... Сомнения? Нет. Всё уже решено. Воспоминания? Нет. Они как отброшенные предметами тени, искажающие их очертания до неузнаваемости, и цепляться за них глупо. Что держит нас на пороге? Что не дает нам с легким сердцем пустится в путь? Да гхыр его знает! Но примирится с давным-давно сделанным выбором иногда помогает только хлопнувшая за спиной дверь...

   ...открыть дверь легко, труднее переступить порог. Позади дотлевает очаг, уже не дающий тепла, впереди расстилается черная дорога. Что останавливает нас? Страх? Нет. Напротив, дорога манит, завораживает, увлекает в даль... Сомнения? Нет. Всё уже решено. Воспоминания? Нет. Они как отброшенные предметами тени, искажающие их очертания до неузнаваемости, и цепляться за них глупо. Что держит нас на пороге? Что не дает нам с легким сердцем пустится в путь? Да гхыр его знает! Но примирится с давным-давно сделанным выбором иногда помогает только хлопнувшая за спиной дверь...

   — Ольга Громыко · книга
6. «

   Чем больше ты доверился человеку, тем больший у него соблазн тебя предать.

   Чем больше ты доверился человеку, тем больший у него соблазн тебя предать.

   — Ольга Громыко · книга
7. «

   Я дурак, и ты дурак, поступай на ПракМагФак.

   Я дурак, и ты дурак, поступай на ПракМагФак.

   — Ольга Громыко · книга
8. «

   Меч в моих руках — страшное оружие! Особенно для меня самой. Я уверена, что мечи — одушевлённые существа и они против меня что-то имеют.

   Меч в моих руках — страшное оружие! Особенно для меня самой. Я уверена, что мечи — одушевлённые существа и они против меня что-то имеют.

   — Ольга Громыко · книга
9. «

   Крина ободряюще кивнула и удалилась на кухню, оставив меня наедине с моим интеллектом, то есть практически в одиночестве.

   Крина ободряюще кивнула и удалилась на кухню, оставив меня наедине с моим интеллектом, то есть практически в одиночестве.

   — Ольга Громыко · книга
10. «

    В этом мире даже святым нельзя верить.

    В этом мире даже святым нельзя верить.

    — Ольга Громыко · книга
11. «

    Людей наш дракон не ел принципиально — считал вредными для здоровья из-за высокого содержания алкоголя, никотина и холестерина.

    Людей наш дракон не ел принципиально — считал вредными для здоровья из-за высокого содержания алкоголя, никотина и холестерина.

    — Ольга Громыко · книга
12. «

    Личность я незначительная, ничем не примечательная, кроме золотисто-русых волос с рыжиной да вредного характера. Первое качество — наследственное, второе — благоприобретенное.

    Личность я незначительная, ничем не примечательная, кроме золотисто-русых волос с рыжиной да вредного характера. Первое качество — наследственное, второе — благоприобретенное.

    — Ольга Громыко · книга
13. «

    — Съешь его. — Но, Вольха, это же против моих принципов! И потом, он мне не нравится. От него за верс-с-сту разит жареным луком. — Ну и что? Я люблю жареный лук. — Вот ты его и ешь! — Спасибо, я уже позавтракала.

    — Съешь его. — Но, Вольха, это же против моих принципов! И потом, он мне не нравится. От него за верс-с-сту разит жареным луком. — Ну и что? Я люблю жареный лук. — Вот ты его и ешь! — Спасибо, я уже позавтракала.

    — Ольга Громыко · книга
14. «

    Невесты всего мира сошлись бы в смертном бою за обладание таким женихом, а победительница померла бы на месте от счастья! Если бы, конечно, неделю назад не носилась за ним с конфискованным у очередного ведьмака осиновым колом по всему Дому Совещаний, вопя: «Сейчас ты у меня узнаешь, как «по секрету» врать волменским послам, что у меня степень магистра по некромантии!». А я-то гадала — чего они весь вечер так странно на меня косятся?!

    Невесты всего мира сошлись бы в смертном бою за обладание таким женихом, а победительница померла бы на месте от счастья! Если бы, конечно, неделю назад не носилась за ним с конфискованным у очередного ведьмака осиновым колом по всему Дому Совещаний, вопя: «Сейчас ты у меня узнаешь, как «по секрету» врать волменским послам, что у меня степень магистра по некромантии!». А я-то гадала — чего они весь вечер так странно на меня косятся?!

    — Ольга Громыко · книга
15. «

    Первая неистовая злость на Лена (чтоб ты провалился, мерзавец!) сменилась обычной (ну погоди ж ты у меня!), потом тревогой (а вдруг и в самом деле провалится?), потом настоящей паникой (а вдруг уже провалился?!).

    Первая неистовая злость на Лена (чтоб ты провалился, мерзавец!) сменилась обычной (ну погоди ж ты у меня!), потом тревогой (а вдруг и в самом деле провалится?), потом настоящей паникой (а вдруг уже провалился?!).

    — Ольга Громыко · книга
16. «

    На менестрелей и летописцев полагаться нельзя — либо забудут, либо так ославят, что лучше бы забыли.

    На менестрелей и летописцев полагаться нельзя — либо забудут, либо так ославят, что лучше бы забыли.

    — Ольга Громыко · книга
17. «

    — Тетя, а что вы делаете? — Да вот, камушком любуюсь — Как-то странно вы им любуетесь, прям как моя бабушка дохлой крысой. Она их боится — жуть! Всегда меня зовет, чтобы выкинула, а за это дает пряник или яблоко. Только я не выкидываю, а с друзьями на что-нибудь меняюсь. У них тоже бабушки пугливые есть!

    — Тетя, а что вы делаете? — Да вот, камушком любуюсь — Как-то странно вы им любуетесь, прям как моя бабушка дохлой крысой. Она их боится — жуть! Всегда меня зовет, чтобы выкинула, а за это дает пряник или яблоко. Только я не выкидываю, а с друзьями на что-нибудь меняюсь. У них тоже бабушки пугливые есть!

    — Ольга Громыко · книга
18. «

    Дракон пристально изучал возвращенный бриллиант: – Это надо же! Поцарапали!!! Ну Вольх-х-ха, с-с-скажи, что надо с-с-сделать, чтобы поцарапать алмаз-с-с? – Одолжить его адептам-практикантам, – не задумываясь, ответила я.

    Дракон пристально изучал возвращенный бриллиант: – Это надо же! Поцарапали!!! Ну Вольх-х-ха, с-с-скажи, что надо с-с-сделать, чтобы поцарапать алмаз-с-с? – Одолжить его адептам-практикантам, – не задумываясь, ответила я.

    — Ольга Громыко · книга
19. «

    Надо думать, что делать дальше, а не опускать руки после первой же неудачи!

    Надо думать, что делать дальше, а не опускать руки после первой же неудачи!

    — Ольга Громыко · книга
20. «

    — Так как, милашка? Бросай этого ублюдка и идём со мной, уж я тебя уважу! — С вами я соглашусь пойти только на кладбище, при условии, что вас будут нести, а меня подрядят заколачивать крышку.

    — Так как, милашка? Бросай этого ублюдка и идём со мной, уж я тебя уважу! — С вами я соглашусь пойти только на кладбище, при условии, что вас будут нести, а меня подрядят заколачивать крышку.

    — Ольга Громыко · книга