20 лучших цитат — Диана Гэблдон

20 цитат, по которым узнают Диана Гэблдон: коротко, точно, без воды.

1. № 1
   «

   — Я тебя найду, — шепнул он мне на ухо. — Обещаю тебе. Если мне придется провести двести лет в чистилище, двести лет без тебя — это и будет мое наказание, которое я заслужил за все свои преступления, потому что мне приходилось лгать и убивать, воровать, предавать и нарушать клятву. Но есть одна вещь, которую я положу на другую чашу весов. Когда я предстану перед богом, я скажу ему то, что перевесит всё остальное. Голос его дрогнул, упал до шепота, руки крепко обвились вокруг меня. — Боже, скажу я ему: ты дал мне удивительную женщину, и, о Боже, я очень её любил.

   — Я тебя найду, — шепнул он мне на ухо. — Обещаю тебе. Если мне придется провести двести лет в чистилище, двести лет без тебя — это и будет мое наказание, которое я заслужил за все свои преступления, потому что мне приходилось лгать и убивать, воровать, предавать и нарушать клятву. Но есть одна вещь, которую я положу на другую чашу весов. Когда я предстану перед богом, я скажу ему то, что перевесит всё остальное. Голос его дрогнул, упал до шепота, руки крепко обвились вокруг меня. — Боже, скажу я ему: ты дал мне удивительную женщину, и, о Боже, я очень её любил.

   — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
2. № 2
   «

   «Все-таки странно, — размышлял он по дороге к кабинету, — что раньше влияло на то, что сын шел по стопам отца: простота решения, стремление сохранить семейное дело или у членов одной семьи отмечалась предрасположенность к определенным работам? Правда ли, что кто-то появляется на свет, чтобы стать кузнецом, купцом или поваром, рождается уже со способностями и склонностью к тому занятию, которое встречается им в жизни в первую очередь?» Понятно, что так бывает не всегда и не со всеми, и постоянно встречались те, кто оставлял родной дом и отправлялся в путешествия, либо занимались чем-то, незнакомым их родным и близким. Иначе на свете не встречались бы ни изобретатели, ни странники. Но в наши дни, когда легко получить любое образование или отправиться в путешествие по миру, в некоторых семьях продолжают хранить верность тем или иным родам занятий.

   «Все-таки странно, — размышлял он по дороге к кабинету, — что раньше влияло на то, что сын шел по стопам отца: простота решения, стремление сохранить семейное дело или у членов одной семьи отмечалась предрасположенность к определенным работам? Правда ли, что кто-то появляется на свет, чтобы стать кузнецом, купцом или поваром, рождается уже со способностями и склонностью к тому занятию, которое встречается им в жизни в первую очередь?» Понятно, что так бывает не всегда и не со всеми, и постоянно встречались те, кто оставлял родной дом и отправлялся в путешествия, либо занимались чем-то, незнакомым их родным и близким. Иначе на свете не встречались бы ни изобретатели, ни странники. Но в наши дни, когда легко получить любое образование или отправиться в путешествие по миру, в некоторых семьях продолжают хранить верность тем или иным родам занятий.

   — Роджер Маккензи · книга
3. № 3
   «

   Знаешь, дитя мое, я заметила удивительную вещь: сколько бы времени ни прошло, мать всегда будет считать ребенка именно ребенком, сколько бы лет ему ни было. Мать помнит его при рождении, помнит его первые слова и шаги, может воскресить в памяти любое событие, связанное с дитятей, поэтому даже когда ее ребенок имеет своих детей, ее отношение к нему не меняется и остается материнским, — задумчиво произнесла монахиня. — Для матерей времени не существует.

   Знаешь, дитя мое, я заметила удивительную вещь: сколько бы времени ни прошло, мать всегда будет считать ребенка именно ребенком, сколько бы лет ему ни было. Мать помнит его при рождении, помнит его первые слова и шаги, может воскресить в памяти любое событие, связанное с дитятей, поэтому даже когда ее ребенок имеет своих детей, ее отношение к нему не меняется и остается материнским, — задумчиво произнесла монахиня. — Для матерей времени не существует.

   — матушка Хильдегард · книга
4. № 4
   «

   — Неужели люди до сих пор воспринимают все это так серьезно? — О да! У шотландцев хорошая память. Они не склонны так легко прощать.

   — Неужели люди до сих пор воспринимают все это так серьезно? — О да! У шотландцев хорошая память. Они не склонны так легко прощать.

   — Брианна Фрейзер · книга
5. № 5
   «

   — Наши женщины нуждаются в мужчинах, конечно. Но они могут выбирать и с удовольствием делают это. Они выходят замуж за того, кого любят, а не за того, кого им предложили или принудили. Джейми немного расслабился, но все же напомнил: — Ты была вынуждена выйти за меня. — Да, но вернуться меня никто не принуждал. Я вернулась к тебе, потому что это мой выбор — быть с тобой и любить тебя, свободный выбор свободной женщины. Я могла бы остаться в своем времени, там, где были все удобства и горячая ванна, там, где были мои друзья и дочь, там, где я хорошо зарабатывала и была уважаема в обществе. Но ты нужен мне, потому я вернулась. Лаская своего мужа, я чувствовала, что он уже успокоился. — Я знал это, англичаночка.

   — Наши женщины нуждаются в мужчинах, конечно. Но они могут выбирать и с удовольствием делают это. Они выходят замуж за того, кого любят, а не за того, кого им предложили или принудили. Джейми немного расслабился, но все же напомнил: — Ты была вынуждена выйти за меня. — Да, но вернуться меня никто не принуждал. Я вернулась к тебе, потому что это мой выбор — быть с тобой и любить тебя, свободный выбор свободной женщины. Я могла бы остаться в своем времени, там, где были все удобства и горячая ванна, там, где были мои друзья и дочь, там, где я хорошо зарабатывала и была уважаема в обществе. Но ты нужен мне, потому я вернулась. Лаская своего мужа, я чувствовала, что он уже успокоился. — Я знал это, англичаночка.

   — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
6. № 6
   «

   Врачи по роду своей работы часто утопают в горе и отчаянии, не надеясь уже помочь ни одному больному выкарабкаться и сгорая от нервного напряжения и истощения сил. Но мне почему-то в такие дни хватало какой-то мелочи — сценки за окошком, проишествия за дверью, чьего-нибудь лица, — чтобы успокоиться и вновь вернуть себе надежду, впрочем, это случалось всегда неожиданно.

   Врачи по роду своей работы часто утопают в горе и отчаянии, не надеясь уже помочь ни одному больному выкарабкаться и сгорая от нервного напряжения и истощения сил. Но мне почему-то в такие дни хватало какой-то мелочи — сценки за окошком, проишествия за дверью, чьего-нибудь лица, — чтобы успокоиться и вновь вернуть себе надежду, впрочем, это случалось всегда неожиданно.

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
7. № 7
   «

   Пятнадцатилетняя взбалмошная девчушка дожала всех — и Джейми, отступившего перед ее упорством, и мать, вынужденную признать ее выбор, и официальные органы вкупе со священником. Позади, на расстоянии трех тысяч миль, остались мать и дом, но позади остались и страхи, сомнения и лишения, причем страхи как чужие, так собственные. «Я хочу его», — назло всем заявила Марсали и добилась своего. Глаза ее сияли, как сияли и глаза Фергюса. Мне хотелось плакать, глядя на них. «Я хочу его». Выходя за Джейми, я не говорила этих слов. Тогда я его не хотела. А после трижды повторила, что хочу своего мужа, Джейми Фрейзера, на Крэг-на-Дуне и в Лаллиброхе. «Я хочу его». И я хотела быть счастливой со своим мужем, и, чего греха таить: я была счастлива с ним и желала только одного — чтобы это длилось как можно дольше. Джейми послал мне взгляд темно-голубых ласкающих глаз, похожих на теплое и многообещающее рассветное море. — Что у тебя на уме, mo chridhe? — послышался его низкий ласковый голос, и я почувствовала объятия. Слезы уже были на моих ресницах, и я не смогла скрыть их. — Что трижды сказанное есть правда.

   Пятнадцатилетняя взбалмошная девчушка дожала всех — и Джейми, отступившего перед ее упорством, и мать, вынужденную признать ее выбор, и официальные органы вкупе со священником. Позади, на расстоянии трех тысяч миль, остались мать и дом, но позади остались и страхи, сомнения и лишения, причем страхи как чужие, так собственные. «Я хочу его», — назло всем заявила Марсали и добилась своего. Глаза ее сияли, как сияли и глаза Фергюса. Мне хотелось плакать, глядя на них. «Я хочу его». Выходя за Джейми, я не говорила этих слов. Тогда я его не хотела. А после трижды повторила, что хочу своего мужа, Джейми Фрейзера, на Крэг-на-Дуне и в Лаллиброхе. «Я хочу его». И я хотела быть счастливой со своим мужем, и, чего греха таить: я была счастлива с ним и желала только одного — чтобы это длилось как можно дольше. Джейми послал мне взгляд темно-голубых ласкающих глаз, похожих на теплое и многообещающее рассветное море. — Что у тебя на уме, mo chridhe? — послышался его низкий ласковый голос, и я почувствовала объятия. Слезы уже были на моих ресницах, и я не смогла скрыть их. — Что трижды сказанное есть правда.

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
8. № 8
   «

   — Я никогда себе не прощу. Столько людей ввязались в это из-за меня! Многие из них погибли только потому, что знали, кто я такой, и их убили. Мне кажется, что я всюду сею зло и хаос, к чему ни притронусь. Ты терпишь сейчас такую страшную боль потому только, что любишь меня и потащилась за море вместе со мной. Я убиваю тебя. Но мне нужно слышать твой голос, иначе я буду думать, что ты тоже уже мертва. Пожалуйста, скажи что-нибудь. — Я жива. Это мой выбор — пойти с тобой.

   — Я никогда себе не прощу. Столько людей ввязались в это из-за меня! Многие из них погибли только потому, что знали, кто я такой, и их убили. Мне кажется, что я всюду сею зло и хаос, к чему ни притронусь. Ты терпишь сейчас такую страшную боль потому только, что любишь меня и потащилась за море вместе со мной. Я убиваю тебя. Но мне нужно слышать твой голос, иначе я буду думать, что ты тоже уже мертва. Пожалуйста, скажи что-нибудь. — Я жива. Это мой выбор — пойти с тобой.

   — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
9. № 9
   «

   О, кто сей несчастный, в железа забит, Что стонет, грозит, кандалами звенит? За что он закован — законный вопрос: Неужто и впрямь из-за цвета волос.

   О, кто сей несчастный, в железа забит, Что стонет, грозит, кандалами звенит? За что он закован — законный вопрос: Неужто и впрямь из-за цвета волос.

   — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
10. № 10
    «

    Я уже был рабом, Клэр. И не смогу жить, зная, что в мире есть человек, который ненавидит меня так же, как я ненавидел тех, кто считал себя моими хозяевами.

    Я уже был рабом, Клэр. И не смогу жить, зная, что в мире есть человек, который ненавидит меня так же, как я ненавидел тех, кто считал себя моими хозяевами.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
11. № 11
    «

    — Ничто не уходит безвозвратно и не исчезает, саксоночка. Просто меняется. — Это первый закон термодинамики. — Нет, — твердо сказал Джейми. — Это вера.

    — Ничто не уходит безвозвратно и не исчезает, саксоночка. Просто меняется. — Это первый закон термодинамики. — Нет, — твердо сказал Джейми. — Это вера.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
12. № 12
    «

    — ... Ты мне доверишься, саксоночка? — Всей своей жизнью, — ответила я и почувствовала, как он улыбнулся. — И всем сердцем? — Всегда, — шепнула я и, закрыв глаза, поцеловала Джейми.

    — ... Ты мне доверишься, саксоночка? — Всей своей жизнью, — ответила я и почувствовала, как он улыбнулся. — И всем сердцем? — Всегда, — шепнула я и, закрыв глаза, поцеловала Джейми.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
13. № 13
    «

    Навреное, я должна была чувствовать себя очень глупо. Я стояла в доме без стен, в компании волка и свиньи, посреди глуши, слушая, как в небе ехидно кричат пересмешники, и принимала участие, по сути, в языческом ритуале. Однако мне было хорошо.

    Навреное, я должна была чувствовать себя очень глупо. Я стояла в доме без стен, в компании волка и свиньи, посреди глуши, слушая, как в небе ехидно кричат пересмешники, и принимала участие, по сути, в языческом ритуале. Однако мне было хорошо.

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
14. № 14
    «

    — Поднимайся, парень, и постучи там, где течет. А я снаружи все заделаю. — Схватив новую дранку, молоток, топор и мешочек с гвоздями, он направился к двери. — Давай ты в этом на крышу не полезешь! — воскликнула я и резко села в постели. — Шерстяная рубашка совсем новая! Джейми застыл в дверях, смерив меня недовольным взглядом, а я затем с укоризненным взором христианского мученика положил инструменты, развязал рубашку, скринул ее на пол, подобрал инструменты и величественно выплыл из дома заделывать течь, обличительно сверкая голыми ягодицами.

    — Поднимайся, парень, и постучи там, где течет. А я снаружи все заделаю. — Схватив новую дранку, молоток, топор и мешочек с гвоздями, он направился к двери. — Давай ты в этом на крышу не полезешь! — воскликнула я и резко села в постели. — Шерстяная рубашка совсем новая! Джейми застыл в дверях, смерив меня недовольным взглядом, а я затем с укоризненным взором христианского мученика положил инструменты, развязал рубашку, скринул ее на пол, подобрал инструменты и величественно выплыл из дома заделывать течь, обличительно сверкая голыми ягодицами.

    — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · книга
15. № 15
    «

    — ... Они каждый раз просили, чтобы пришла я, потому что в те времена женщина врач была явлением не слишком-то привычным. — Думаешь, сейчас это дело привычное? — Джейми расхохотался, и я шутливо пнула его в голень. — Вообще-то, вскоре так и стало. Но в то время было иначе. А когда я закончила рассказывать и поинтересовалась, не хочет ли кто-нибудь задать вопрос, один мерзкий мальчишка заявил, что, по словам его матери, работающие женщины ничем не лучше проституток, им бы дома сидеть с семьей, а не отнимать работу у мужчин. — Сомневаюсь, что его мать в жизни видела хоть одну проститутку. — Да, трудно себе представить... Тогда Брианна встала и сказала очень громко: «Знаешь, очень хорошо, что моя мама — доктор, тебе он скоро понадобится». И стукнула его по голове задачником, а когда он свалился, насела на него и отхлестала по губам. Я спиной почувствовала, как затряслись у Джейми грудь и живот. — Какая храбрая девчонка! Надеюсь, учитель ее за это не высек? — Теперь в школах детей не секут. Ей нужно было написать покаянное письмо маленькому гаденышу, но ему следовало написать такое же мне, и дочь решила, что это по-честному. Самое удивительное другое: позже выяснилось, что отец парня тоже работалврачом, он был одним из моих коллег в больнице. — И тебе дали работу, на которую рассчитывал он? — Как ты догадался?

    — ... Они каждый раз просили, чтобы пришла я, потому что в те времена женщина врач была явлением не слишком-то привычным. — Думаешь, сейчас это дело привычное? — Джейми расхохотался, и я шутливо пнула его в голень. — Вообще-то, вскоре так и стало. Но в то время было иначе. А когда я закончила рассказывать и поинтересовалась, не хочет ли кто-нибудь задать вопрос, один мерзкий мальчишка заявил, что, по словам его матери, работающие женщины ничем не лучше проституток, им бы дома сидеть с семьей, а не отнимать работу у мужчин. — Сомневаюсь, что его мать в жизни видела хоть одну проститутку. — Да, трудно себе представить... Тогда Брианна встала и сказала очень громко: «Знаешь, очень хорошо, что моя мама — доктор, тебе он скоро понадобится». И стукнула его по голове задачником, а когда он свалился, насела на него и отхлестала по губам. Я спиной почувствовала, как затряслись у Джейми грудь и живот. — Какая храбрая девчонка! Надеюсь, учитель ее за это не высек? — Теперь в школах детей не секут. Ей нужно было написать покаянное письмо маленькому гаденышу, но ему следовало написать такое же мне, и дочь решила, что это по-честному. Самое удивительное другое: позже выяснилось, что отец парня тоже работалврачом, он был одним из моих коллег в больнице. — И тебе дали работу, на которую рассчитывал он? — Как ты догадался?

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
16. № 16
    «

    Килт был старый, видавший виды, слегка потертый на складках и на подоле. После разгрома в битве при Каллодене его спрятали вместе с пистолетами и мечами, с трубами и волынками — символами попранной чести. Нет, они совсем не покорились, подумала Брианна со странной тяжестью на сердце. Она вспомнила, как Роджер Уэйкфилд опустился на корточки рядом с ней под серым небом на поле боя в Каллодене, и его худое лицо потемнело от осознания, сколько людей полегло здесь в свое время. — У шотландцев хорошая память, — сказал он тогда, — они ничего не забывают. Видишь, могильный камень клана Маккензи, сколько имен на нем высечено? Это все мои предки. — Я, конечно, принимаю это не так близко к сердцу, как некоторые, но все же я не забыл. Нет, они не покорились. Даже через тысячу лет борьбы и предательства, даже сейчас. Побеждены, рассеяны по свету, однако все еще живы. Как Айен, искалеченный, но живущий с гордо поднятой головой. Как ее отец, высланый из страны, но в сердце остающийся горцем.

    Килт был старый, видавший виды, слегка потертый на складках и на подоле. После разгрома в битве при Каллодене его спрятали вместе с пистолетами и мечами, с трубами и волынками — символами попранной чести. Нет, они совсем не покорились, подумала Брианна со странной тяжестью на сердце. Она вспомнила, как Роджер Уэйкфилд опустился на корточки рядом с ней под серым небом на поле боя в Каллодене, и его худое лицо потемнело от осознания, сколько людей полегло здесь в свое время. — У шотландцев хорошая память, — сказал он тогда, — они ничего не забывают. Видишь, могильный камень клана Маккензи, сколько имен на нем высечено? Это все мои предки. — Я, конечно, принимаю это не так близко к сердцу, как некоторые, но все же я не забыл. Нет, они не покорились. Даже через тысячу лет борьбы и предательства, даже сейчас. Побеждены, рассеяны по свету, однако все еще живы. Как Айен, искалеченный, но живущий с гордо поднятой головой. Как ее отец, высланый из страны, но в сердце остающийся горцем.

    — Брианна Фрейзер · книга
17. № 17
    «

    ... Ему хорошо известны были случаи, когда семьи доходили до такой степени отчаяния, что выбирали разлуку и рабство в обмен на шанс выжить. он знал все о продаже наделов, когда небогатые арендаторы вынуждены были покидать землю, принадлежавшую их предкам несколько сотен лет, о страшной нужде и голоде, которые царили в городах, о непереносимой жизни, которую влачили простые шотландцы в те годы. Однако читать в книгах и видеть своими глазами — совсем разные вещи.

    ... Ему хорошо известны были случаи, когда семьи доходили до такой степени отчаяния, что выбирали разлуку и рабство в обмен на шанс выжить. он знал все о продаже наделов, когда небогатые арендаторы вынуждены были покидать землю, принадлежавшую их предкам несколько сотен лет, о страшной нужде и голоде, которые царили в городах, о непереносимой жизни, которую влачили простые шотландцы в те годы. Однако читать в книгах и видеть своими глазами — совсем разные вещи.

    — Роджер Маккензи · книга
18. № 18
    «

    — Выходит, теперь пишут книги, в которых рассказывают молодым женщинам, как... Какой кошмар! — Почему? — спросила она. — Как бы еще я узнала, что делать? Роджер провел рукой по лицу, не находя слов. Если бы его спросили за час до того, он бы решительно высказался в пользу равенства полов. Теперь же ему, как сыну пресвитерианского священника, казалось, что порядочная молодая женщина и в самом деле должна быть невеждой в первую брачную ночь.

    — Выходит, теперь пишут книги, в которых рассказывают молодым женщинам, как... Какой кошмар! — Почему? — спросила она. — Как бы еще я узнала, что делать? Роджер провел рукой по лицу, не находя слов. Если бы его спросили за час до того, он бы решительно высказался в пользу равенства полов. Теперь же ему, как сыну пресвитерианского священника, казалось, что порядочная молодая женщина и в самом деле должна быть невеждой в первую брачную ночь.

    — Роджер Маккензи · книга
19. № 19
    «

    — Я твоя дочь, Брианна. Она почувствовала вспышку радости, увидев, что он тоже побагровел, отметив про себя, что это, очевидно, их родственная черта. Точно так же, как и он, она пыталась совладать с собой, чтобы скрыть волнение. Джейми наконец оторвал взгляд от ее лица и внимательно осмотрел ее с ног до головы. Ей показалось, что в его взгляде мелькнуло беспокойство. — О боже, — прохрипел он, — какая же ты высокая! Ее только что угасший румянец засиял с новой силой. — Интересно, и чья же в том вина? — она выпрямилась во весь рост, расправила плечи.

    — Я твоя дочь, Брианна. Она почувствовала вспышку радости, увидев, что он тоже побагровел, отметив про себя, что это, очевидно, их родственная черта. Точно так же, как и он, она пыталась совладать с собой, чтобы скрыть волнение. Джейми наконец оторвал взгляд от ее лица и внимательно осмотрел ее с ног до головы. Ей показалось, что в его взгляде мелькнуло беспокойство. — О боже, — прохрипел он, — какая же ты высокая! Ее только что угасший румянец засиял с новой силой. — Интересно, и чья же в том вина? — она выпрямилась во весь рост, расправила плечи.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · книга
20. № 20
    «

    — Здесь все по-другому. — Брианна отбросила за спину рыжие пряди и улыбнулась. — Понимаешь, о чем я? Я проехала через всю Шотландию от инвернесса до Лаллиброха, по довольно диким местам, но там все не совсем так... — Верно, — согласился Джейми. Брианна права: там в каждой вересковой пустоши или в ущелье ощущается чье-то присутствие; в эти же места нога человека словно никогда и не ступала. — Знаешь, я думаю... — начал было он. не стоит, наверное, об этом говорить — Брианна сочтет его глупцом. И все же Джейми продолжил: — Духи, которые там живут... они очень-очень старые, знают людей уже тысячи лет. Им нет до нас дела. А те, что обитают здесь... — Он похлопал по стволу дерева, возвышавшегося на добрую сотню футов. — Они таких, как мы, прежде не видели

    — Здесь все по-другому. — Брианна отбросила за спину рыжие пряди и улыбнулась. — Понимаешь, о чем я? Я проехала через всю Шотландию от инвернесса до Лаллиброха, по довольно диким местам, но там все не совсем так... — Верно, — согласился Джейми. Брианна права: там в каждой вересковой пустоши или в ущелье ощущается чье-то присутствие; в эти же места нога человека словно никогда и не ступала. — Знаешь, я думаю... — начал было он. не стоит, наверное, об этом говорить — Брианна сочтет его глупцом. И все же Джейми продолжил: — Духи, которые там живут... они очень-очень старые, знают людей уже тысячи лет. Им нет до нас дела. А те, что обитают здесь... — Он похлопал по стволу дерева, возвышавшегося на добрую сотню футов. — Они таких, как мы, прежде не видели

    — Брианна Фрейзер · книга