50 лучших цитат — Евгений Петров

50 цитат, по которым узнают Евгений Петров: коротко, точно, без воды.

1. № 1
   «

   Кто пользуется в Америке действительно большой, всенародной славой? Люди, которые делают деньги, или люди, при помощи которых делает деньги кто-то другой. Исключений из этого правила нет. Деньги!

   Кто пользуется в Америке действительно большой, всенародной славой? Люди, которые делают деньги, или люди, при помощи которых делает деньги кто-то другой. Исключений из этого правила нет. Деньги!

   — Илья Ильф · книга
2. № 2
   «

   ...смех — это стиль американской жизни.... Американцы смеются и беспрерывно показывают зубы не потому, что произошло что-то смешное, а потому, что смеяться – это их стиль.

   ...смех — это стиль американской жизни.... Американцы смеются и беспрерывно показывают зубы не потому, что произошло что-то смешное, а потому, что смеяться – это их стиль.

   — Илья Ильф · книга
3. № 3
   «

   Америка — страна, которая любит примитивную ясность во всех своих делах и идеях. Быть богатым лучше, чем быть бедным. И человек, вместо того чтобы терять время на обдумывание причин, которые породили бедность, и уничтожить эти причины, старается всеми возможными способами добыть миллион.

   Америка — страна, которая любит примитивную ясность во всех своих делах и идеях. Быть богатым лучше, чем быть бедным. И человек, вместо того чтобы терять время на обдумывание причин, которые породили бедность, и уничтожить эти причины, старается всеми возможными способами добыть миллион.

   — Илья Ильф · книга
4. № 4
   «

   В самом ли деле прекрасна жизнь, или мне это только кажется?

   В самом ли деле прекрасна жизнь, или мне это только кажется?

   — Илья Ильф · книга
5. № 5
   «

   Нервных просят не смотреть!

   Нервных просят не смотреть!

   — Илья Ильф · книга
6. № 6
   «

   На дверях столовой «Бывший друг желудка» висел большой замок, покрытый не то ржавчиной, не то гречневой кашей.

   На дверях столовой «Бывший друг желудка» висел большой замок, покрытый не то ржавчиной, не то гречневой кашей.

   — Илья Ильф · книга
7. № 7
   «

   А что, разве я похож на человека, у которого могут быть родственники?

   А что, разве я похож на человека, у которого могут быть родственники?

   — Илья Ильф · книга
8. № 8
   «

   Чем только не занимаются люди!

   Чем только не занимаются люди!

   — Илья Ильф · книга
9. № 9
   «

   Гроссмейстер перешел на местные темы. — Почему в провинции нет никакой игры мысли! Например, вот ваша шахсекция. Так она и называется — шахсекция. Скучно, девушки! Почему бы вам, в самом деле, не назвать её как-нибудь красиво, истинно по-шахматному. Это вовлекло бы в секцию союзную массу. Назвали бы, например, вашу секцию — «Шахматный клуб четырёх коней», или «Красный эндшпиль», или «Потеря качества при выигрыше темпа». Хорошо было бы! Звучно!

   Гроссмейстер перешел на местные темы. — Почему в провинции нет никакой игры мысли! Например, вот ваша шахсекция. Так она и называется — шахсекция. Скучно, девушки! Почему бы вам, в самом деле, не назвать её как-нибудь красиво, истинно по-шахматному. Это вовлекло бы в секцию союзную массу. Назвали бы, например, вашу секцию — «Шахматный клуб четырёх коней», или «Красный эндшпиль», или «Потеря качества при выигрыше темпа». Хорошо было бы! Звучно!

   — Илья Ильф · книга
10. № 10
    «

    При этих словах Кислярскому захотелось дать ещё пятьдесят рублей, но больше уже не приходить ни на какие заседания.

    При этих словах Кислярскому захотелось дать ещё пятьдесят рублей, но больше уже не приходить ни на какие заседания.

    — Илья Ильф · книга
11. № 11
    «

    Носки с двойной пяткой – это не просто продукция какой-то кооперативной артели лжеинвалидов, а некий символ счастливого брака, узаконеного загсом.

    Носки с двойной пяткой – это не просто продукция какой-то кооперативной артели лжеинвалидов, а некий символ счастливого брака, узаконеного загсом.

    — Илья Ильф · книга
12. № 12
    «

    Ну что ж, адье, великая страна. Я не люблю быть первым учеником и получать отметки за внимание, прилежание и поведение. Я частное лицо и не обязан интересоваться силосными ямами, траншеями и башнями. Меня как-то мало интересует проблема социалистической переделки человека в ангела и вкладчика сберкассы. Наоборот. Интересуют меня наболевшие вопросы бережного отношения к личности одиноких миллионеров.

    Ну что ж, адье, великая страна. Я не люблю быть первым учеником и получать отметки за внимание, прилежание и поведение. Я частное лицо и не обязан интересоваться силосными ямами, траншеями и башнями. Меня как-то мало интересует проблема социалистической переделки человека в ангела и вкладчика сберкассы. Наоборот. Интересуют меня наболевшие вопросы бережного отношения к личности одиноких миллионеров.

    — Илья Ильф · книга
13. № 13
    «

    От работы трещит голова. От развлечений она тоже трещит.

    От работы трещит голова. От развлечений она тоже трещит.

    — Илья Ильф · книга
14. № 14
    «

    Горящий обломок луны низко висел над остывающим берегом. На скалах сидели чёрные базальтовые, навек обнявшиеся парочки. Море шушукалось о любви до гроба, о счастье без возврата, о муках сердца и тому подобных неактуальных мелочах. Звезда говорила со звездой по азбуке Морзе, зажигаясь и потухая. Световой туннель прожектора соединял берега залива. Когда он исчез, на его месте долго ещё держался чёрный столб.

    Горящий обломок луны низко висел над остывающим берегом. На скалах сидели чёрные базальтовые, навек обнявшиеся парочки. Море шушукалось о любви до гроба, о счастье без возврата, о муках сердца и тому подобных неактуальных мелочах. Звезда говорила со звездой по азбуке Морзе, зажигаясь и потухая. Световой туннель прожектора соединял берега залива. Когда он исчез, на его месте долго ещё держался чёрный столб.

    — Илья Ильф · книга
15. № 15
    «

    На третьем ходу выяснилось, что гроссмейстер играет восемнадцать испанских партий. В остальных двенадцати черные применили хотя и устаревшую, но довольно верную защиту Филидора. Если б Остап узнал, что он играет такие мудреные партии и сталкивается с такой испытанной защитой, он крайне бы удивился.

    На третьем ходу выяснилось, что гроссмейстер играет восемнадцать испанских партий. В остальных двенадцати черные применили хотя и устаревшую, но довольно верную защиту Филидора. Если б Остап узнал, что он играет такие мудреные партии и сталкивается с такой испытанной защитой, он крайне бы удивился.

    — Илья Ильф · книга
16. № 16
    «

    Я пришёл к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало, что оно горячим светом по чему-то там затрепетало.

    Я пришёл к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало, что оно горячим светом по чему-то там затрепетало.

    — Илья Ильф · книга
17. № 17
    «

    Искусство сумасшедших, пещерная живопись или рисунок, сделанный хвостом непокорного мула, по сравнению с транспарантом Остапа казались музейными ценностями.

    Искусство сумасшедших, пещерная живопись или рисунок, сделанный хвостом непокорного мула, по сравнению с транспарантом Остапа казались музейными ценностями.

    — Илья Ильф · книга
18. № 18
    «

    Нет такой рекламы, которая не нашла бы своего читателя.

    Нет такой рекламы, которая не нашла бы своего читателя.

    — Илья Ильф · книга
19. № 19
    «

    — Хорошо жить на свете! – сказал Балаганов. – Вот мы едем, мы сыты. Может быть, нас ожидает счастье... – Вы в этом твёрдо уверены? – спросил Остап. – Счастье ожидает нас на дороге? Может быть, ещё машет крылышками от нетерпения? «Где, – говорит оно, – адмирал Балаганов? Почему его так долго нет?» Вы псих, Балаганов! Счастье никого не поджидает. Оно бродит по стране в длинных белых одеждах, распевая детскую песенку: «Ах, Америка – это страна, там гуляют и пьют без закуски». Но эту наивную детку надо ловить, ей нужно понравиться, за ней нужно ухаживать.

    — Хорошо жить на свете! – сказал Балаганов. – Вот мы едем, мы сыты. Может быть, нас ожидает счастье... – Вы в этом твёрдо уверены? – спросил Остап. – Счастье ожидает нас на дороге? Может быть, ещё машет крылышками от нетерпения? «Где, – говорит оно, – адмирал Балаганов? Почему его так долго нет?» Вы псих, Балаганов! Счастье никого не поджидает. Оно бродит по стране в длинных белых одеждах, распевая детскую песенку: «Ах, Америка – это страна, там гуляют и пьют без закуски». Но эту наивную детку надо ловить, ей нужно понравиться, за ней нужно ухаживать.

    — Илья Ильф · книга
20. № 20
    «

    Матушка-заступница, милиция-троеручица! Что за банальный, опротивевший всем бюрократизм?

    Матушка-заступница, милиция-троеручица! Что за банальный, опротивевший всем бюрократизм?

    — Илья Ильф · книга
21. № 21
    «

    Кино выгоднее, чем театр. Поэтому кино разрослось, а театр в загоне, хотя в культурном отношении американский театр гораздо значительнее, чем кино.

    Кино выгоднее, чем театр. Поэтому кино разрослось, а театр в загоне, хотя в культурном отношении американский театр гораздо значительнее, чем кино.

    — Илья Ильф · книга
22. № 22
    «

    Мистеры, – сказал он, – я сам великий оптимист, но иногда я прихожу в отчаяние от американского оптимизма.

    Мистеры, – сказал он, – я сам великий оптимист, но иногда я прихожу в отчаяние от американского оптимизма.

    — Илья Ильф · книга
23. № 23
    «

    У нас в маленьких городках, – говорил он, – люди уходят из дому, не запирая дверей. Сэры, вам может показаться, что вы попали в страну поголовно честных людей. А на самом деле мы такие же воры, как все, – как французы, или греки, или итальянцы. Все дело в том, что мы начинаем воровать с более высокого уровня. Мы гораздо богаче, чем Европа, и у нас редко кто украдет пиджак, башмаки или хлеб. Я не говорю о голодных людях, сэры. Голодный может взять. Это бывает. Я говорю о ворах. Им нет расчета возиться с ношеными пиджаками. Сложно. То же самое и с автомобилем. Но бумажку в сто долларов не кладите где попало. Я должен вас огорчить, сэры. Ее немедленно украдут. Запишите это в свои книжечки! Начиная от ста долларов, нет, даже от пятидесяти долларов, американцы так же любят воровать, как все остальное человечество. Зато они доходят до таких сумм, которые небогатой Европе даже не снились.

    У нас в маленьких городках, – говорил он, – люди уходят из дому, не запирая дверей. Сэры, вам может показаться, что вы попали в страну поголовно честных людей. А на самом деле мы такие же воры, как все, – как французы, или греки, или итальянцы. Все дело в том, что мы начинаем воровать с более высокого уровня. Мы гораздо богаче, чем Европа, и у нас редко кто украдет пиджак, башмаки или хлеб. Я не говорю о голодных людях, сэры. Голодный может взять. Это бывает. Я говорю о ворах. Им нет расчета возиться с ношеными пиджаками. Сложно. То же самое и с автомобилем. Но бумажку в сто долларов не кладите где попало. Я должен вас огорчить, сэры. Ее немедленно украдут. Запишите это в свои книжечки! Начиная от ста долларов, нет, даже от пятидесяти долларов, американцы так же любят воровать, как все остальное человечество. Зато они доходят до таких сумм, которые небогатой Европе даже не снились.

    — Илья Ильф · книга
24. № 24
    «

    Итак, право на свободу и на стремление к счастью имеется несомненно, но возможность осуществления этого права чрезвычайно сомнительна. В слишком опасном соседстве с денежными подвалами Уоллстрита находится это право.

    Итак, право на свободу и на стремление к счастью имеется несомненно, но возможность осуществления этого права чрезвычайно сомнительна. В слишком опасном соседстве с денежными подвалами Уоллстрита находится это право.

    — Илья Ильф · книга
25. № 25
    «

    Все крупные современные состояния нажиты самым бесчестным путем.

    Все крупные современные состояния нажиты самым бесчестным путем.

    — Илья Ильф · книга
26. № 26
    «

    Что за времена теперь настали, – В бога верить перестали.

    Что за времена теперь настали, – В бога верить перестали.

    — Илья Ильф · книга
27. № 27
    «

    Женщинам тоже тяжело.

    Женщинам тоже тяжело.

    — Илья Ильф · книга
28. № 28
    «

    Просто и убедительно, в стиле чемпиона!

    Просто и убедительно, в стиле чемпиона!

    — Илья Ильф · книга
29. № 29
    «

    Но вы не трещите крыльями без повода.

    Но вы не трещите крыльями без повода.

    — Илья Ильф · книга
30. № 30
    «

    — Я не хирург, — заметил Остап. — Я невропатолог, я психиатр. Я изучаю души своих пациентов. И мне почему-то всегда попадаются очень глупые души.

    — Я не хирург, — заметил Остап. — Я невропатолог, я психиатр. Я изучаю души своих пациентов. И мне почему-то всегда попадаются очень глупые души.

    — Илья Ильф · книга
31. № 31
    «

    Мой старый друг, вы больны организационным бессилием и бледной немочью.

    Мой старый друг, вы больны организационным бессилием и бледной немочью.

    — Илья Ильф · книга
32. № 32
    «

    Я до такой степени набит впечатлениями, что боюсь чихнуть – как бы что-нибудь не выскочило.

    Я до такой степени набит впечатлениями, что боюсь чихнуть – как бы что-нибудь не выскочило.

    — Илья Ильф · книга
33. № 33
    «

    Нью-Йорк – город пугающий. Миллионы людей мужественно ведут здесь борьбу за свою жизнь. В этом городе слишком много денег. Слишком много у одних и совсем мало у других. И это бросает трагический свет на все, что происходит в Нью-Йорке.

    Нью-Йорк – город пугающий. Миллионы людей мужественно ведут здесь борьбу за свою жизнь. В этом городе слишком много денег. Слишком много у одних и совсем мало у других. И это бросает трагический свет на все, что происходит в Нью-Йорке.

    — Илья Ильф · книга
34. № 34
    «

    Близкое соседство ада делает жизнь в раю тоже не очень-то приятной.

    Близкое соседство ада делает жизнь в раю тоже не очень-то приятной.

    — Илья Ильф · книга
35. № 35
    «

    Страшны преступления американского капитализма, с удивительной ловкостью подсунувшего народу пошлейшее кино, радио и еженедельное журнальное пойло и оставившего для себя Толстого, Ван-Гога и Эйнштейна, но глубоко равнодушного к ним.

    Страшны преступления американского капитализма, с удивительной ловкостью подсунувшего народу пошлейшее кино, радио и еженедельное журнальное пойло и оставившего для себя Толстого, Ван-Гога и Эйнштейна, но глубоко равнодушного к ним.

    — Илья Ильф · книга
36. № 36
    «

    Это грабёж среди бела дня.

    Это грабёж среди бела дня.

    — Илья Ильф · книга
37. № 37
    «

    Статистика знает всё.

    Статистика знает всё.

    — Илья Ильф · книга
38. № 38
    «

    ... Сама юность волнующая, Сама младость ликующая, К поцелуям зовущая, Вся такая воздушная. Секретарь суда грешил стишками.

    ... Сама юность волнующая, Сама младость ликующая, К поцелуям зовущая, Вся такая воздушная. Секретарь суда грешил стишками.

    — Илья Ильф · книга
39. № 39
    «

    – Вы пугаете меня, гражданин матрац! – Молчи, дурак! Ты не знаешь всего! Ты еще возьмешь в Мосдреве кредит на мебель. – Я убью тебя, матрац! – Щенок. Если ты осмелишься это сделать, соседи донесут на тебя в домоуправление.

    – Вы пугаете меня, гражданин матрац! – Молчи, дурак! Ты не знаешь всего! Ты еще возьмешь в Мосдреве кредит на мебель. – Я убью тебя, матрац! – Щенок. Если ты осмелишься это сделать, соседи донесут на тебя в домоуправление.

    — Илья Ильф · книга
40. № 40
    «

    Наступила звёздная ветреная ночь. Население тиражного ковчега уснуло. Львы из тиражной комиссии спали. Спали ягнята из личного стола, козлы из бухгалтерии, кролики из отдела взаимных расчётов, гиены и шакалы звукового оформления и голубицы из машинного бюро.

    Наступила звёздная ветреная ночь. Население тиражного ковчега уснуло. Львы из тиражной комиссии спали. Спали ягнята из личного стола, козлы из бухгалтерии, кролики из отдела взаимных расчётов, гиены и шакалы звукового оформления и голубицы из машинного бюро.

    — Илья Ильф · книга
41. № 41
    «

    Под этим понятием среднего американца подразумевается человек, который имеет приличную работу и приличное жалованье и который, с точки зрения капитализма, являет собою пример здорового, процветающего американца, счастливчика и оптимиста, получающего все блага жизни по сравнительно недорогой цене.

    Под этим понятием среднего американца подразумевается человек, который имеет приличную работу и приличное жалованье и который, с точки зрения капитализма, являет собою пример здорового, процветающего американца, счастливчика и оптимиста, получающего все блага жизни по сравнительно недорогой цене.

    — Илья Ильф · книга
42. № 42
    «

    Но в Америке дело народного питания, как и все остальные дела, построено на одном принципе – выгодно или невыгодно. Под Нью-Йорком невыгодно разводить скот и устраивать огороды. Поэтому люди едят мороженое мясо, соленое масло и недозревшие помидоры. Какому-то дельцу выгодно продавать жевательную резинку – и народ приучили к этой жвачке.

    Но в Америке дело народного питания, как и все остальные дела, построено на одном принципе – выгодно или невыгодно. Под Нью-Йорком невыгодно разводить скот и устраивать огороды. Поэтому люди едят мороженое мясо, соленое масло и недозревшие помидоры. Какому-то дельцу выгодно продавать жевательную резинку – и народ приучили к этой жвачке.

    — Илья Ильф · книга
43. № 43
    «

    Человек зарабатывает деньги, делает свой бизнес. Не все ли равно, каким способом заработаны деньги? Те деньги лучше, которых больше!

    Человек зарабатывает деньги, делает свой бизнес. Не все ли равно, каким способом заработаны деньги? Те деньги лучше, которых больше!

    — Илья Ильф · книга
44. № 44
    «

    Таков закон американской жизни: чем богаче место, чем больше миллионов высасывают или выкапывают там из земли, тем беднее и непригляднее хибарки людей, выкапывающих или высасывающих эти миллионы.

    Таков закон американской жизни: чем богаче место, чем больше миллионов высасывают или выкапывают там из земли, тем беднее и непригляднее хибарки людей, выкапывающих или высасывающих эти миллионы.

    — Илья Ильф · книга
45. № 45
    «

    Миллиард лучше, чем миллион. И человек, вместо того чтобы бросить все дела и наслаждаться своим миллионом, о котором мечтал, сидит в офисе, потный, без пиджака, и делает миллиард.

    Миллиард лучше, чем миллион. И человек, вместо того чтобы бросить все дела и наслаждаться своим миллионом, о котором мечтал, сидит в офисе, потный, без пиджака, и делает миллиард.

    — Илья Ильф · книга
46. № 46
    «

    Человеку необходимо иногда развлекаться, чтобы отдохнуть от дел, и он идет в кино или бурлеск, где его не заставят думать над каким-нибудь жизненным вопросом, так как это помешало бы ему отдыхать.

    Человеку необходимо иногда развлекаться, чтобы отдохнуть от дел, и он идет в кино или бурлеск, где его не заставят думать над каким-нибудь жизненным вопросом, так как это помешало бы ему отдыхать.

    — Илья Ильф · книга
47. № 47
    «

    Шоферы любят хорошие дороги.

    Шоферы любят хорошие дороги.

    — Илья Ильф · книга
48. № 48
    «

    Сделал своё дело — и уходи!

    Сделал своё дело — и уходи!

    — Илья Ильф · книга
49. № 49
    «

    Васюкинские шахматисты внимали Остапу с сыновней любовью. Остапа понесло. Он почувствовал прилив новых сил и шахматных идей.

    Васюкинские шахматисты внимали Остапу с сыновней любовью. Остапа понесло. Он почувствовал прилив новых сил и шахматных идей.

    — Илья Ильф · книга
50. № 50
    «

    — Ах, — сказал Лоханкин проникновенно, — ведь в конце концов кто знает! Может быть, так надо! Может быть, именно в этом великая сермяжная правда! — Сермяжная? — задумчиво повторил Бендер. — Она же посконная, домотканая и кондовая?

    — Ах, — сказал Лоханкин проникновенно, — ведь в конце концов кто знает! Может быть, так надо! Может быть, именно в этом великая сермяжная правда! — Сермяжная? — задумчиво повторил Бендер. — Она же посконная, домотканая и кондовая?

    — Илья Ильф · книга