48 лучших цитат на тему «аборт»

48 цитат про «аборт»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Это моя дочь! Для Рахула она умерла в тот день, когда он посоветовал сделать мне аборт, но я сохранила ей жизнь, выносила ее, это мой ребенок, только мой!

   Это моя дочь! Для Рахула она умерла в тот день, когда он посоветовал сделать мне аборт, но я сохранила ей жизнь, выносила ее, это мой ребенок, только мой!

   — Легкомысленная девчонка (Kya Kehna) · фильм
2. «

   Многие из наиболее пылких противников умерщвления зародышей проявляют повышенный энтузиазм к совершению этого действия в отношении взрослых.

   Многие из наиболее пылких противников умерщвления зародышей проявляют повышенный энтузиазм к совершению этого действия в отношении взрослых.

   — Ричард Докинз · книга
3. «

   Принося облегчение, аборт зачастую создаёт условия для эмоциональных стрессов в будущем.

   Принося облегчение, аборт зачастую создаёт условия для эмоциональных стрессов в будущем.

   — Тереза Берк · книга
4. «

   Муж, мать, другой близкий родственник или даже абсолютно чужой человек — любой, кто мог уберечь женщину от аборта, но не сделал этого или даже уговаривал избавиться от ребёнка, будет обороняться от укоров совести, как это делает сама женщина, прервавшая беременность.

   Муж, мать, другой близкий родственник или даже абсолютно чужой человек — любой, кто мог уберечь женщину от аборта, но не сделал этого или даже уговаривал избавиться от ребёнка, будет обороняться от укоров совести, как это делает сама женщина, прервавшая беременность.

   — Роксана Бондаревская · книга
5. «

   Не зашёл ли концепт сторонниц аборта слишком далеко? Мы собрали белых мужчин в цветастых бабочках, чтобы поговорить об абортах.

   Не зашёл ли концепт сторонниц аборта слишком далеко? Мы собрали белых мужчин в цветастых бабочках, чтобы поговорить об абортах.
6. «

   У меня вообще всегда так в жизни — есть какой-то ангел. Я же не должна была родиться, родители меня не хотели и мама уже отправилась в больницу. A отец в это время был в командировке в глухой деревне, сели с другом за стол, и в дом вошли девочки-погодки. Он посмотрел на них и что-то в сознании его перевернулось: «У меня же тоже могут такие быть, а мы сейчас хотим избавиться от второго ребенка». A это деревня глухая. Что делать? B Новосибирск надо. Машин нет, дали ему лошадь. Поскакал отец на лошади в районный центр. Ночь. Еле нашел почтамт, тот закрыт. Нашел почтмейстера, открыли почту, послали телеграмму. А мама уже лежит в больнице, ей приносят срочную телеграмму. И я родилась. C тех пор все в моей жизни так — кто-то свыше мне помогает. Так же я поступила в институт. Мы с мамой опоздали, уже шел второй тур. Нам говорят: «Приезжайте на следующий год». Но тут появляется какой-то мальчик, и меня просят пройти на третий тур. Кто он был? Откуда? Я никогда его больше не видела. Он вписал меня в список и исчез. Так что я верю в судьбу и в то, что доброта спасает. Поэтому нужно быть добрее. Из последних сил.

   У меня вообще всегда так в жизни — есть какой-то ангел. Я же не должна была родиться, родители меня не хотели и мама уже отправилась в больницу. A отец в это время был в командировке в глухой деревне, сели с другом за стол, и в дом вошли девочки-погодки. Он посмотрел на них и что-то в сознании его перевернулось: «У меня же тоже могут такие быть, а мы сейчас хотим избавиться от второго ребенка». A это деревня глухая. Что делать? B Новосибирск надо. Машин нет, дали ему лошадь. Поскакал отец на лошади в районный центр. Ночь. Еле нашел почтамт, тот закрыт. Нашел почтмейстера, открыли почту, послали телеграмму. А мама уже лежит в больнице, ей приносят срочную телеграмму. И я родилась. C тех пор все в моей жизни так — кто-то свыше мне помогает. Так же я поступила в институт. Мы с мамой опоздали, уже шел второй тур. Нам говорят: «Приезжайте на следующий год». Но тут появляется какой-то мальчик, и меня просят пройти на третий тур. Кто он был? Откуда? Я никогда его больше не видела. Он вписал меня в список и исчез. Так что я верю в судьбу и в то, что доброта спасает. Поэтому нужно быть добрее. Из последних сил.

   — Ирина Алфёрова
7. «

   Если аборты разрешены — почему нельзя убить собачку? В курсе ведь вы, что при аборте живого человечка, которого называют плодом, потому что он не успел получить свидетельство о рождении; ему щипцами ломают череп; отрывают ноги, руки; раздавливают внутренние органы; убивают, таким образом, и по частям вытаскивают из утробы вот этой горе-матери. <...> Единственная его вина, что он не может подать заявление, у него ещё нет свидетельства о рождении. Вот если это считается нормальным и приемлемым, почему собачку нельзя убить? Объясните. Почему нельзя убить собачку? Если можно убить человечка, то собачку помучить почему нельзя? У собачки тоже нет документов, она такая же, как этот человечек, совершенно бесправная, она не подаст на вас в суд. Вот когда молодые люди или девушки, которые должны быть матерями, им внушается, что в принципе — убийство собственного ребенка, если тебе это неудобно, — не проблема, тогда вы никогда в жизни не докажете им, что нельзя убить собачку или замучить котенка. Если она своего собственного ребенка может убить, имеет на это право, и внутренне оправдывает себя, вы хотите, чтобы она пожалела собачку что ли,... или котенка? Ну не смешите...

   Если аборты разрешены — почему нельзя убить собачку? В курсе ведь вы, что при аборте живого человечка, которого называют плодом, потому что он не успел получить свидетельство о рождении; ему щипцами ломают череп; отрывают ноги, руки; раздавливают внутренние органы; убивают, таким образом, и по частям вытаскивают из утробы вот этой горе-матери. <...> Единственная его вина, что он не может подать заявление, у него ещё нет свидетельства о рождении. Вот если это считается нормальным и приемлемым, почему собачку нельзя убить? Объясните. Почему нельзя убить собачку? Если можно убить человечка, то собачку помучить почему нельзя? У собачки тоже нет документов, она такая же, как этот человечек, совершенно бесправная, она не подаст на вас в суд. Вот когда молодые люди или девушки, которые должны быть матерями, им внушается, что в принципе — убийство собственного ребенка, если тебе это неудобно, — не проблема, тогда вы никогда в жизни не докажете им, что нельзя убить собачку или замучить котенка. Если она своего собственного ребенка может убить, имеет на это право, и внутренне оправдывает себя, вы хотите, чтобы она пожалела собачку что ли,... или котенка? Ну не смешите...

   — Сергей Александрович Михеев
8. «

   В России ежегодно делают полтора миллиона абортов. И ничего. «Пропадают полтора миллиона детских улыбок», — сказал бы кто-то. «Полтора миллиона будущих циррозов печени, пристрастий к еде, суицидальных наклонностей», — поправил бы циничный Монтана. С его точки зрения, родить ребенка в этот мир было бы сомнительной услугой и первому, и второму. «Лучшее, что ты сможешь сделать для своих будущих детей, — сказал он как-то, — не делать их совсем».

   В России ежегодно делают полтора миллиона абортов. И ничего. «Пропадают полтора миллиона детских улыбок», — сказал бы кто-то. «Полтора миллиона будущих циррозов печени, пристрастий к еде, суицидальных наклонностей», — поправил бы циничный Монтана. С его точки зрения, родить ребенка в этот мир было бы сомнительной услугой и первому, и второму. «Лучшее, что ты сможешь сделать для своих будущих детей, — сказал он как-то, — не делать их совсем».

   — Олег Маловичко · книга
9. «

   Под окном толпилось множество младенцев. На голове у них были надеты шапочки из листьев лотоса, а ниже пояса они были измазаны кровью. Счетом их было девяносто пять или шесть, и все они, плача, еле внятно лепетали: «Посади на спину!» Ах! Это, верно, те самые убумэ, о которых ходит столько страшных рассказов! Я в ужасе глядела на них, а они стали хором упрекать меня: — О жестокая, бессердечная мать! «Так это, значит, дети, которых я в свое время выкинула, — с душевной болью подумала я. — О, если бы я благополучно вырастила своих детей, у меня сейчас была бы семья многочисленнее клана Вада! Какое это было бы счастье!» — вспоминала я с тоской и раскаянием о невозвратном прошлом. Скоро призраки стали таять и исчезли бесследно.

   Под окном толпилось множество младенцев. На голове у них были надеты шапочки из листьев лотоса, а ниже пояса они были измазаны кровью. Счетом их было девяносто пять или шесть, и все они, плача, еле внятно лепетали: «Посади на спину!» Ах! Это, верно, те самые убумэ, о которых ходит столько страшных рассказов! Я в ужасе глядела на них, а они стали хором упрекать меня: — О жестокая, бессердечная мать! «Так это, значит, дети, которых я в свое время выкинула, — с душевной болью подумала я. — О, если бы я благополучно вырастила своих детей, у меня сейчас была бы семья многочисленнее клана Вада! Какое это было бы счастье!» — вспоминала я с тоской и раскаянием о невозвратном прошлом. Скоро призраки стали таять и исчезли бесследно.

   — Ихара Сайкаку · книга
10. «

    Значит, плевать — воспрещается, а аборты можно?

    Значит, плевать — воспрещается, а аборты можно?

    — доктор Колев · фильм
11. «

    Все знают о психических травмах людей, ставших жертвами стихийных бедствий, катастроф и террористических актов, или о психических травмах военных, служивших в горячих точках. Но травма матери, сделавшей аборт, ничуть не слабее. Все тяжёлые отсроченные реакции на стресс, которые описаны в учебниках по психологии экстремальных ситуаций, проявляются и у многих женщин, прервавших беременность. По разным причинам они могут быть сильнее или слабее.

    Все знают о психических травмах людей, ставших жертвами стихийных бедствий, катастроф и террористических актов, или о психических травмах военных, служивших в горячих точках. Но травма матери, сделавшей аборт, ничуть не слабее. Все тяжёлые отсроченные реакции на стресс, которые описаны в учебниках по психологии экстремальных ситуаций, проявляются и у многих женщин, прервавших беременность. По разным причинам они могут быть сильнее или слабее.

    — Роксана Бондаревская · книга
12. «

    Согласно справедливому замечанию Медаваров, логический вывод аргумента о «человеческом потенциале» заключается в том, что каждый раз, пропуская возможность полового сношения, мы лишаем человеческую душу шанса появиться на свет. По идиотской логике «защитников жизни», любой отказ способного к деторождению индивидуума от совокупления приравнивается к убийству потенциального младенца!

    Согласно справедливому замечанию Медаваров, логический вывод аргумента о «человеческом потенциале» заключается в том, что каждый раз, пропуская возможность полового сношения, мы лишаем человеческую душу шанса появиться на свет. По идиотской логике «защитников жизни», любой отказ способного к деторождению индивидуума от совокупления приравнивается к убийству потенциального младенца!

    — Ричард Докинз · книга
13. «

    Я появился на свет только потому, что кто-то не вымыл тазик.

    Я появился на свет только потому, что кто-то не вымыл тазик.

    — Серж Генсбур
14. «

    Аборт нельзя рассматривать как индивидуальную вину. Это социальная проблема, и общество не имеет морального права за это наказывать. Дело в том, что неспособность контролировать собственную сексуальность в большей степени обусловлена искусственным возбуждением импульса сладострастия, когда при помощи эротической рекламы скрыто продают секс. Общество стимулирует и поддерживает такие кампании, поскольку, максимально повышая «давление в котле» эротического чувства человека, они увеличивают потребление товаров. Когда разум замутнен сексуальными желаниями, человек дает полную свободу своим инстинктам, и именно во время такого минутного безумия часто зачинаются дети. А потом общество требует от человека разумно принять то, что является результатом помешательства.

    Аборт нельзя рассматривать как индивидуальную вину. Это социальная проблема, и общество не имеет морального права за это наказывать. Дело в том, что неспособность контролировать собственную сексуальность в большей степени обусловлена искусственным возбуждением импульса сладострастия, когда при помощи эротической рекламы скрыто продают секс. Общество стимулирует и поддерживает такие кампании, поскольку, максимально повышая «давление в котле» эротического чувства человека, они увеличивают потребление товаров. Когда разум замутнен сексуальными желаниями, человек дает полную свободу своим инстинктам, и именно во время такого минутного безумия часто зачинаются дети. А потом общество требует от человека разумно принять то, что является результатом помешательства.

    — Дарио Салас Соммэр · книга
15. «

    Ребенок. В этом распадающемся теле на ощупь, вслепую пробивалась к свету новая жизнь. И она тоже была обречена. Бессознательный росток, прожорливое, жадно сосущее нечто. Оно могло бы играть в парках. Кем-то стать — инженером, священником, солдатом, убийцей, человеком… Оно бы жило, страдало, радовалось, разрушало…Инструмент, уверенно двигаясь вдоль невидимой стенки, встретил препятствие, осторожно сломил его и извлек… Конец. Конец всему, что не обрело сознания, всему, что не обрело жизни — дыхания, восторга, жалоб, роста, становления. Не осталось ничего. Только кусочек мертвого, обескровленного мяса и немного запекшейся крови.

    Ребенок. В этом распадающемся теле на ощупь, вслепую пробивалась к свету новая жизнь. И она тоже была обречена. Бессознательный росток, прожорливое, жадно сосущее нечто. Оно могло бы играть в парках. Кем-то стать — инженером, священником, солдатом, убийцей, человеком… Оно бы жило, страдало, радовалось, разрушало…Инструмент, уверенно двигаясь вдоль невидимой стенки, встретил препятствие, осторожно сломил его и извлек… Конец. Конец всему, что не обрело сознания, всему, что не обрело жизни — дыхания, восторга, жалоб, роста, становления. Не осталось ничего. Только кусочек мертвого, обескровленного мяса и немного запекшейся крови.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Ох уж эти консерваторы, они же горой стоят за права нерожденных младенцев. Они сделают все ради эмбрионов. Но как только человек родился — с этого самого момента он уже сам за себя. Противники абортов одержимы безопасностью эмбриона с момента зачатия ровно на девять месяцев. После этого они ничего не хотят слышать о нем. И уж точно не станут слушать, чего он захочет в будущем. Ничегошеньки! Никаких тебе послеродовых клиник, яслей, детских садов, государственных субсидий и пособий, школьных обедов, пособий по безработице. Не будет ничего! Если ты эмбрион, то ты под их защитой, а вот если ты идешь в первый класс — тебе конец!

    Ох уж эти консерваторы, они же горой стоят за права нерожденных младенцев. Они сделают все ради эмбрионов. Но как только человек родился — с этого самого момента он уже сам за себя. Противники абортов одержимы безопасностью эмбриона с момента зачатия ровно на девять месяцев. После этого они ничего не хотят слышать о нем. И уж точно не станут слушать, чего он захочет в будущем. Ничегошеньки! Никаких тебе послеродовых клиник, яслей, детских садов, государственных субсидий и пособий, школьных обедов, пособий по безработице. Не будет ничего! Если ты эмбрион, то ты под их защитой, а вот если ты идешь в первый класс — тебе конец!

    — Джордж Карлин
17. «

    Сегодня шла по улице и встала как вкопанная над одной надписью около соседнего дома на асфальте: «Любимая, не делай аборт, я всегда буду с тобой»

    Сегодня шла по улице и встала как вкопанная над одной надписью около соседнего дома на асфальте: «Любимая, не делай аборт, я всегда буду с тобой»
18. «

    Аборт как приговор самой себе в бессилии.

    Аборт как приговор самой себе в бессилии.
19. «

    Подлинно ль женщинам впрок, что они не участвуют в битвах И со щитом не идут в грубом солдатском строю, Если себя без войны они собственным ранят оружьем, Слепо берутся за меч, с жизнью враждуя своей? Та, что пример подала выбрасывать нежный зародыш, - Лучше погибла б она в битве с самою собой! Если бы в древности так матерям поступать полюбилось, Сгинул бы с этаким злом весь человеческий род! <...> Можно ль незрелую гроздь срывать с лозы виноградной? Можно ль жестокой рукой плод недоспелый снимать? Свалятся сами, созрев. Рожденному дай развиваться. Стоит чуть-чуть потерпеть, если наградою — жизнь. Что же утробу язвить каким-то особым оружьем? Как нерожденных детей ядом смертельным травить? Все колхидянку винят, обагренную кровью младенцев; Каждому Итиса жаль: мать погубила его. Матери-звери они. Но у каждой был горестный повод: Обе мстили мужьям, кровь проливая детей.

    Подлинно ль женщинам впрок, что они не участвуют в битвах И со щитом не идут в грубом солдатском строю, Если себя без войны они собственным ранят оружьем, Слепо берутся за меч, с жизнью враждуя своей? Та, что пример подала выбрасывать нежный зародыш, - Лучше погибла б она в битве с самою собой! Если бы в древности так матерям поступать полюбилось, Сгинул бы с этаким злом весь человеческий род! <...> Можно ль незрелую гроздь срывать с лозы виноградной? Можно ль жестокой рукой плод недоспелый снимать? Свалятся сами, созрев. Рожденному дай развиваться. Стоит чуть-чуть потерпеть, если наградою — жизнь. Что же утробу язвить каким-то особым оружьем? Как нерожденных детей ядом смертельным травить? Все колхидянку винят, обагренную кровью младенцев; Каждому Итиса жаль: мать погубила его. Матери-звери они. Но у каждой был горестный повод: Обе мстили мужьям, кровь проливая детей.

    — Публий Овидий Назон · книга
20. «

    — Ты знаешь Секстину Аквафину? — Да, ну... В смысле я с ней работаю. — Она такая крутая! Её музыка делает меня сильнее! Я чувствую, что способна на всё. — И тебя это не оскорбляет? Например она говорит «Молюсь я богу, чтобы у плода была душа, чтобы ему было больно, когда раздавлю его как клопа!» — Это шутка. Неужели не понятно, что это шутка? — Ну конечно же... — Думаешь она на самом деле хочет стрелять в свой зародыш? — Нет, я понимаю. — Делать аборт страшно. Протестующие на улице, приходится слушать сердцебиение и всё такое, а когда об этом шутишь, это уже не так страшно, понимаешь? — Да...

    — Ты знаешь Секстину Аквафину? — Да, ну... В смысле я с ней работаю. — Она такая крутая! Её музыка делает меня сильнее! Я чувствую, что способна на всё. — И тебя это не оскорбляет? Например она говорит «Молюсь я богу, чтобы у плода была душа, чтобы ему было больно, когда раздавлю его как клопа!» — Это шутка. Неужели не понятно, что это шутка? — Ну конечно же... — Думаешь она на самом деле хочет стрелять в свой зародыш? — Нет, я понимаю. — Делать аборт страшно. Протестующие на улице, приходится слушать сердцебиение и всё такое, а когда об этом шутишь, это уже не так страшно, понимаешь? — Да...

    — Диана Нгуен · мультфильм