42 лучших мыслей на тему «Жизненные цитаты про ад»

Тема «Жизненные цитаты про ад» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 42 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Любое место можно превратить в ад.

   Любое место можно превратить в ад.

   — Скотт Фрост · книга
2. «

   Не устаю удивляться, как самый обычный день в мгновение ока превращается в сущий ад.

   Не устаю удивляться, как самый обычный день в мгновение ока превращается в сущий ад.

   — Джоди Пиколт · книга
3. «

   Мой ад везде, и я навеки в нём.

   Мой ад везде, и я навеки в нём.

   — Кассандра Клэр · книга
4. «

   Испуганные люди живут в своем собственном аду. Можно сказать, они создают его сами <...>, – но не могут ничего с этим поделать. Так уж они устроены и заслуживают за это сочувствия и сострадания.

   Испуганные люди живут в своем собственном аду. Можно сказать, они создают его сами <...>, – но не могут ничего с этим поделать. Так уж они устроены и заслуживают за это сочувствия и сострадания.

   — Стивен Кинг · книга
5. «

   Вот в существование ада я могу поверить. Но рай, по-моему, это нечто такое, чем успокаивают детей, когда они боятся темноты.

   Вот в существование ада я могу поверить. Но рай, по-моему, это нечто такое, чем успокаивают детей, когда они боятся темноты.

   — Джоанн Харрис · книга
6. «

   Ложь — разрушительный наркотик и заявка в ад.

   Ложь — разрушительный наркотик и заявка в ад.

   — Олег Сергеевич Кривченко · книга
7. «

   Я давно понял, что адом может стать все: лицо, слово, компас, марка сигарет в состоянии свести с ума, если нет сил вычеркнуть их из памяти.

   Я давно понял, что адом может стать все: лицо, слово, компас, марка сигарет в состоянии свести с ума, если нет сил вычеркнуть их из памяти.

   — Хорхе Луис Борхес · книга
8. «

   Ад — это не когда не любят тебя. Ад — это когда ты никого не можешь любить.

   Ад — это не когда не любят тебя. Ад — это когда ты никого не можешь любить.

   — Хаим Шапира · книга
9. «

   Если можно вообразить себе что-нибудь страшнее ада, где страдают, то это ад, где скучают.

   Если можно вообразить себе что-нибудь страшнее ада, где страдают, то это ад, где скучают.

   — Виктор Гюго · книга
10. «

    - Самый счастливый день — это когда Сталин умер? — спросил Иван Анатольевич. - Мг м. Потом, конечно, было девятое число, жуткие похороны, тысячи искалеченных, раздавленных насмерть. Бездна приоткрылась, чтобы принять назад свое исчадье, вздулся гигантский пузырь темной энергии, не могло обойтись без жертв.

    - Самый счастливый день — это когда Сталин умер? — спросил Иван Анатольевич. - Мг м. Потом, конечно, было девятое число, жуткие похороны, тысячи искалеченных, раздавленных насмерть. Бездна приоткрылась, чтобы принять назад свое исчадье, вздулся гигантский пузырь темной энергии, не могло обойтись без жертв.

    — Полина Дашкова · книга
11. «

    Ад... Почему его представляют темным, бурлящим, клокочущим? Я его видел. Он идеально белый, идеально тихий, идеально застывший. <...> Ад — это гнетущая однородность. Он манит своей идеальностью и незаметно, но быстро выматывает, доводит до обморочной усталости неподвижностью, беззвучием, одноцветностью — не на чем задержать глаза, не к чему прислушаться, нечего ощутить, кроме равномерно жгущего солнца. Когда нет ничего, кроме идеальной, растянутой на весь мир белизны, тишины, стылости... Чтобы испытать адовы муки, надо пробыть здесь не более часа...

    Ад... Почему его представляют темным, бурлящим, клокочущим? Я его видел. Он идеально белый, идеально тихий, идеально застывший. <...> Ад — это гнетущая однородность. Он манит своей идеальностью и незаметно, но быстро выматывает, доводит до обморочной усталости неподвижностью, беззвучием, одноцветностью — не на чем задержать глаза, не к чему прислушаться, нечего ощутить, кроме равномерно жгущего солнца. Когда нет ничего, кроме идеальной, растянутой на весь мир белизны, тишины, стылости... Чтобы испытать адовы муки, надо пробыть здесь не более часа...

    — Владимир Николаевич Шатаев · книга
12. «

    Каждый воображает себе рай или ад по-своему. Иные рисуют себе уютный, домашний рай, Дачное, чистенькое небо. Иные ожидают дикого, разметённого бурями рая: Счастье их было в бурях, и даже в раю Бури должны сменять безмятежные дни. Ад же для одних — тюрьма. Для других — фабрика, Для третьих — кухня, А для иных это — место, полное вежливых лжецов, Полное «бла-бла» и «га-га».

    Каждый воображает себе рай или ад по-своему. Иные рисуют себе уютный, домашний рай, Дачное, чистенькое небо. Иные ожидают дикого, разметённого бурями рая: Счастье их было в бурях, и даже в раю Бури должны сменять безмятежные дни. Ад же для одних — тюрьма. Для других — фабрика, Для третьих — кухня, А для иных это — место, полное вежливых лжецов, Полное «бла-бла» и «га-га».

    — Карл Сэндберг
13. «

    — Мы все катимся в ад. — Ты права. Это то же самое, что съезжать с горки без тормозов. Остановка будет, когда во что-нибудь врежешься.

    — Мы все катимся в ад. — Ты права. Это то же самое, что съезжать с горки без тормозов. Остановка будет, когда во что-нибудь врежешься.

    — Нацуо Кирино · книга
14. «

    Ад — это вечная отчужденность. Чем она так тяжко согрешила, что до конца дней своих должна пробиваться к тем, по кому тоскует и томится душа, совершать тайные вылазки в далекое прошлое, не бывая в настоящем? Я — плоть от плоти их, корни мои уходят в эту почву, здесь мой дом. Но выходит, что кровь чужая, а почве безразлично, какие корни цепляются за нее, я — посторонняя среди посторонних.

    Ад — это вечная отчужденность. Чем она так тяжко согрешила, что до конца дней своих должна пробиваться к тем, по кому тоскует и томится душа, совершать тайные вылазки в далекое прошлое, не бывая в настоящем? Я — плоть от плоти их, корни мои уходят в эту почву, здесь мой дом. Но выходит, что кровь чужая, а почве безразлично, какие корни цепляются за нее, я — посторонняя среди посторонних.

    — Харпер Ли · книга
15. «

    Самое страшное – не успеть – сказать или сделать. Это ошибка, которая не поддается исправлению. Мы пишем жизнь сразу на чистовик, лишенные права потренироваться в черновике. Наша совесть – самый жестокий и кровожадный палач. Непреходящее чувство вины – вот он – ад при жизни.

    Самое страшное – не успеть – сказать или сделать. Это ошибка, которая не поддается исправлению. Мы пишем жизнь сразу на чистовик, лишенные права потренироваться в черновике. Наша совесть – самый жестокий и кровожадный палач. Непреходящее чувство вины – вот он – ад при жизни.

    — Ника Остожева · книга
16. «

    Некоторые места в мире ближе к раю или аду.

    Некоторые места в мире ближе к раю или аду.

    — Родин · игра
17. «

    Лучше грязный дом, чем чистый ад.

    Лучше грязный дом, чем чистый ад.

    — Йон Айвиде Линдквист · книга
18. «

    У каждого человека свой личный ад, и не один.

    У каждого человека свой личный ад, и не один.

    — Чарльз Буковски · книга
19. «

    В самом аду нет фурии страшнее, чем женщина, которую отвергли!

    В самом аду нет фурии страшнее, чем женщина, которую отвергли!

    — Уильям Конгрив · книга
20. «

    Он не очень-то ясно представляет себе, как выглядит ад, но меня успокаивает мысль, что кто-то верит, будто царство ада отличается от того мира, который мы творим сами. Это сохраняет некоторое равновесие во Вселенной.

    Он не очень-то ясно представляет себе, как выглядит ад, но меня успокаивает мысль, что кто-то верит, будто царство ада отличается от того мира, который мы творим сами. Это сохраняет некоторое равновесие во Вселенной.

    — Джудит Макнот · книга