61 цитата по теме «аристократия» без воды

61 цитата про «аристократия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Как дворянин, человек сословия, которое одновременно было и социально господствующей корпорацией, и культурной элитой, он подчинялся законам чести. Психологическим стимулом подчинения здесь выступает стыд.

   Как дворянин, человек сословия, которое одновременно было и социально господствующей корпорацией, и культурной элитой, он подчинялся законам чести. Психологическим стимулом подчинения здесь выступает стыд.

   — Юрий Михайлович Лотман · книга
2. «

   Нелюдимая красавица — воистину подлинная аристократка.

   Нелюдимая красавица — воистину подлинная аристократка.

   — Дмитрий Грунтовский · книга
3. «

   Он, по праву дворянина, считал себя созданным для того, чтобы жить счастливее других.

   Он, по праву дворянина, считал себя созданным для того, чтобы жить счастливее других.

   — Стендаль · книга
4. «

   Общество убогих, у которых амбиции непомерно выше их умственных данных, на днях с помпой создало Высшее Дворянское Собрание. Объявили себя выше и лучше других людей на том основании, что у них, как у породистых собак, родословные.

   Общество убогих, у которых амбиции непомерно выше их умственных данных, на днях с помпой создало Высшее Дворянское Собрание. Объявили себя выше и лучше других людей на том основании, что у них, как у породистых собак, родословные.

   — Юрий Никитин · книга
5. «

   Большой свет невелик. Даже по сравнению с миром таких, как мы, впрочем тоже имеющим свои пределы (в чем вы, ваша светлость, убедитесь, когда, изъездив его вдоль и поперек, окажетесь перед зияющей пустотой), большой свет – всего лишь крошечное пятнышко. В нем много хорошего; много хороших, достойных людей; он занимает предназначенное ему место. Но все зло в том, что этот изнеженный мир живет как в футляре для драгоценностей, слишком плотно закутанный в мягкие ткани и тонкое сукно, а потому не слышит шума более обширных миров, не видит, как они вращаются вокруг солнца. Это отмирающий мир, и порождения его болезненны, ибо в нем нечем дышать.

   Большой свет невелик. Даже по сравнению с миром таких, как мы, впрочем тоже имеющим свои пределы (в чем вы, ваша светлость, убедитесь, когда, изъездив его вдоль и поперек, окажетесь перед зияющей пустотой), большой свет – всего лишь крошечное пятнышко. В нем много хорошего; много хороших, достойных людей; он занимает предназначенное ему место. Но все зло в том, что этот изнеженный мир живет как в футляре для драгоценностей, слишком плотно закутанный в мягкие ткани и тонкое сукно, а потому не слышит шума более обширных миров, не видит, как они вращаются вокруг солнца. Это отмирающий мир, и порождения его болезненны, ибо в нем нечем дышать.

   — Чарльз Диккенс · книга
6. «

   Господа, я прошу всех представителей дворянских фамилий (в любом поколении) заранее представляться соответствующим образом, чтобы нам легче было соблюдать нормы этикета, не унижая достоинства благородных сословий.

   Господа, я прошу всех представителей дворянских фамилий (в любом поколении) заранее представляться соответствующим образом, чтобы нам легче было соблюдать нормы этикета, не унижая достоинства благородных сословий.

   — Константин Семин
7. «

   Эксцентричность... Это оправдание всех аристократий. Она оправдывает праздные классы, наследуемое богатство, привилегии, ренты и все подобные несправедливости. Хотите создать в этом мире что-нибудь достойное, значит, необходимо иметь класс людей обеспеченных, не зависящих от общественного мнения, свободных от бедности, праздных, не принужденных тратить время на тупую будничную работу, которая именуется честным выполнением своего долга. Нужен класс людей, которые могут думать и — в определенных пределах — делать то, что им Нравится. Нужен класс, представители которого могут позволить себе быть чудаками, если имеют склонность к чудачеству, и которые к чудачествам в целом относятся с терпимостью и пониманием. Это очень важно, если хотите понять сущность аристократии. Она не только эксцентрична сама по себе — часто в грандиозных масштабах, но относится терпимо и даже поощряет эксцентричность в других. Чудачества художника и новомодного философа не внушают ей того страха, ненависти и отвращения, которые инстинктивно испытывают неаристократы. Это своего рода резервации краснокожих индейцев в сердце огромной орды белых, банально заурядных и бездуховных, к тому же выросших в колониях. Внутри своих резерваций туземцы развлекаются — часто, надо признать, несколько грубо, несколько эксцентрично. И когда вне этих пределов рождаются люди, близкие по духу, им есть где укрыться от ненависти, которую белая посредственность en bons bourgeois обрушивает на все, что самобытно и выходит за рамки ординарного. После того как произойдет социальная революция, резерваций не будет. Краснокожие растворятся в огромном море белых.

   Эксцентричность... Это оправдание всех аристократий. Она оправдывает праздные классы, наследуемое богатство, привилегии, ренты и все подобные несправедливости. Хотите создать в этом мире что-нибудь достойное, значит, необходимо иметь класс людей обеспеченных, не зависящих от общественного мнения, свободных от бедности, праздных, не принужденных тратить время на тупую будничную работу, которая именуется честным выполнением своего долга. Нужен класс людей, которые могут думать и — в определенных пределах — делать то, что им Нравится. Нужен класс, представители которого могут позволить себе быть чудаками, если имеют склонность к чудачеству, и которые к чудачествам в целом относятся с терпимостью и пониманием. Это очень важно, если хотите понять сущность аристократии. Она не только эксцентрична сама по себе — часто в грандиозных масштабах, но относится терпимо и даже поощряет эксцентричность в других. Чудачества художника и новомодного философа не внушают ей того страха, ненависти и отвращения, которые инстинктивно испытывают неаристократы. Это своего рода резервации краснокожих индейцев в сердце огромной орды белых, банально заурядных и бездуховных, к тому же выросших в колониях. Внутри своих резерваций туземцы развлекаются — часто, надо признать, несколько грубо, несколько эксцентрично. И когда вне этих пределов рождаются люди, близкие по духу, им есть где укрыться от ненависти, которую белая посредственность en bons bourgeois обрушивает на все, что самобытно и выходит за рамки ординарного. После того как произойдет социальная революция, резерваций не будет. Краснокожие растворятся в огромном море белых.

   — Олдос Хаксли · книга
8. «

   Вот ты говоришь «вышколенный», давай разберемся, кто это – вышколенный шофер или вышколенный дворецкий. Что это – человечек, который тебе двери открывает, «сэр» говорит? Это человек, который видит разницу между мной и Клаусом, человек, который счастлив быть на своем месте, для которого его место – честь. Человек, преданный семье, такой, что не побежит болтать ересь с соседскими поломойками. Человек, умеющий подчеркнуть каждому, с кем входит в контакт, его место в доме и мире. Вышколенный дворецкий – тот, кто так встречает твоих гостей, что каждому гостю сразу понятно – кто он, как ты к нему относишься, и вообще, как отныне ему жить. Вышколенный дворецкий не работает на тебя за деньги. Ты – его жизнь. Он живет тобой. Твои заботы – это его заботы. Такое отношение никакие деньги не купят, никакие угрозы не вызовут. Фактически, это – любовь. А теперь посмотри, у кого вышколенная прислуга. Много ты таких людей знаешь? Самая вышколенная прислуга в Англии, но там они не семьям служат – традиции. У них уже просто сложился какой-то институт прислуги, позволяющий каждой бонне гордиться своим накрахмаленным фартучком. В Вене – много? Во Франции? В Италии может быть? Я лично еще ни у кого не видел прислуги лучше, чем у нас. Но это работа Амалии. Не осталось больше вышколенной прислуги. И, Герберт, не было никогда. Есть редкие случаи.

   Вот ты говоришь «вышколенный», давай разберемся, кто это – вышколенный шофер или вышколенный дворецкий. Что это – человечек, который тебе двери открывает, «сэр» говорит? Это человек, который видит разницу между мной и Клаусом, человек, который счастлив быть на своем месте, для которого его место – честь. Человек, преданный семье, такой, что не побежит болтать ересь с соседскими поломойками. Человек, умеющий подчеркнуть каждому, с кем входит в контакт, его место в доме и мире. Вышколенный дворецкий – тот, кто так встречает твоих гостей, что каждому гостю сразу понятно – кто он, как ты к нему относишься, и вообще, как отныне ему жить. Вышколенный дворецкий не работает на тебя за деньги. Ты – его жизнь. Он живет тобой. Твои заботы – это его заботы. Такое отношение никакие деньги не купят, никакие угрозы не вызовут. Фактически, это – любовь. А теперь посмотри, у кого вышколенная прислуга. Много ты таких людей знаешь? Самая вышколенная прислуга в Англии, но там они не семьям служат – традиции. У них уже просто сложился какой-то институт прислуги, позволяющий каждой бонне гордиться своим накрахмаленным фартучком. В Вене – много? Во Франции? В Италии может быть? Я лично еще ни у кого не видел прислуги лучше, чем у нас. Но это работа Амалии. Не осталось больше вышколенной прислуги. И, Герберт, не было никогда. Есть редкие случаи.

   — Франц Вертфоллен · книга
9. «

   В современном обществе, точно так же как и в древнем, и во всяком другом, аристократы, или те, что присвоили себе функции аристократов — независимо от того, выполняют ли они их или нет, — заняли почетный пост, который является одновременно и постом затруднений, постом опасности, даже постом смерти, если затруднения не удастся преодолеть.

   В современном обществе, точно так же как и в древнем, и во всяком другом, аристократы, или те, что присвоили себе функции аристократов — независимо от того, выполняют ли они их или нет, — заняли почетный пост, который является одновременно и постом затруднений, постом опасности, даже постом смерти, если затруднения не удастся преодолеть.

   — Томас Карлейль · книга
10. «

    Он, как и его предок, прозывался Претекстатус фон Мондшейн и отличался превосходнейшим образованием и приятнейшими манерами, никогда не путал падежей, писал свое имя французскими буквами, вообще почерк имел разборчивый и даже подчас занимался делами, особливо в дурную погоду.

    Он, как и его предок, прозывался Претекстатус фон Мондшейн и отличался превосходнейшим образованием и приятнейшими манерами, никогда не путал падежей, писал свое имя французскими буквами, вообще почерк имел разборчивый и даже подчас занимался делами, особливо в дурную погоду.

    — Эрнст Теодор Амадей Гофман · книга
11. «

    В обычном житейском обиходе она совсем не признает религии. Она просто считает ее полезной в интересах своей касты.

    В обычном житейском обиходе она совсем не признает религии. Она просто считает ее полезной в интересах своей касты.

    — Стендаль · книга
12. «

    Это аристократы, мальчик. Они собаку съели на том, чтобы не видеть и не замечать того, что у них под самым носом.

    Это аристократы, мальчик. Они собаку съели на том, чтобы не видеть и не замечать того, что у них под самым носом.

    — Терри Пратчетт · книга
13. «

    Культ знати, смешанный и уживающийся с духом возмущения ею, возросший на господской земле, видимо, еще очень силен во французском народе.

    Культ знати, смешанный и уживающийся с духом возмущения ею, возросший на господской земле, видимо, еще очень силен во французском народе.

    — Марсель Пруст · книга
14. «

    Человек с аристократическими замашками, но без денег, хуже, чем попрошайка.

    Человек с аристократическими замашками, но без денег, хуже, чем попрошайка.

    — Английские пословицы и поговорки
15. «

    Нет ничего более фальшивого, чем английская аристократия. Их лорды, как правило, вовсе не потомки крестоносцев и паладинов Карла Великого, а наследники тюдоровских торговцев шерстью, елизаветинских пиратов, а также колониальных торговцев и арматоров времен Реставрации.

    Нет ничего более фальшивого, чем английская аристократия. Их лорды, как правило, вовсе не потомки крестоносцев и паладинов Карла Великого, а наследники тюдоровских торговцев шерстью, елизаветинских пиратов, а также колониальных торговцев и арматоров времен Реставрации.

    — Анна-Луиза Жермена де Сталь
16. «

    Я не могу не уважать моего дворянства. У нас создался веками какой-то еще нигде не виданный культурный тип, которого нет в целом мире — тип всемирного боления за всех.

    Я не могу не уважать моего дворянства. У нас создался веками какой-то еще нигде не виданный культурный тип, которого нет в целом мире — тип всемирного боления за всех.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
17. «

    Здесь человек сам по себе ровно ничего не значит. Все смотрят на знаки внешнего отличия и специальные привилегии двора.

    Здесь человек сам по себе ровно ничего не значит. Все смотрят на знаки внешнего отличия и специальные привилегии двора.

    — Анатолий Виноградов · книга
18. «

    Аристократия гордится именно тем, что женщина считает для себя унизительным: своею старостью; однако и женщина и аристократия питают одну и ту же иллюзию — обе уверены, что хорошо сохранились.

    Аристократия гордится именно тем, что женщина считает для себя унизительным: своею старостью; однако и женщина и аристократия питают одну и ту же иллюзию — обе уверены, что хорошо сохранились.

    — Виктор Гюго · книга
19. «

    — Люди с большими домами не всегда самые гостеприимные, да, Росс? — Как и хорошо воспитанные не всегда обладают самыми чистыми помыслами.

    — Люди с большими домами не всегда самые гостеприимные, да, Росс? — Как и хорошо воспитанные не всегда обладают самыми чистыми помыслами.

    — Уинстон Грэхем · книга
20. «

    Нас учат быть сильными, не поддаваться слабости. Но той ночью я понял, что быть сильным — это слабость. Боли не следует избегать. Слезы должны пролиться.

    Нас учат быть сильными, не поддаваться слабости. Но той ночью я понял, что быть сильным — это слабость. Боли не следует избегать. Слезы должны пролиться.

    — Росс Полдарк · сериал