«Жизненные цитаты на тему «артисты»»: 10 цитат со смыслом

10 цитат про «Жизненные цитаты на тему «артисты»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Артисты, полагал он [отец], в большинстве своем бродяги, перекати-поле. Они несерьезны, непригодны для жизни и потому, за редким исключением, безденежны и лишены устойчивого положения в обществе. Быть врачом, адвокатом, в конце концов лесным бракером — это дело, а быть артистом — не дело.

   Артисты, полагал он [отец], в большинстве своем бродяги, перекати-поле. Они несерьезны, непригодны для жизни и потому, за редким исключением, безденежны и лишены устойчивого положения в обществе. Быть врачом, адвокатом, в конце концов лесным бракером — это дело, а быть артистом — не дело.

   — Аркадий Райкин · книга
2. «

   B чем отличие студентов 1950-х годов от сегодняшних? Я ведь в Щукинском институте — самый старый педагог, преподаю уже больше 60 лет. Раньше этих 18-летних бэмби нужно было два первых года раскрепощать. Сейчас они приходят, уже снявшись в рекламах «Виагры» и прокладок, и наша задача теперь, наоборот, их закрепостить. Другое дело, что они серые, ничего не знают. Однажды в училище по своим делам пришел Юрочка Яковлев. Сел в фойе внизу. И вся эта шпана летает мимо, задевая его. Я собираю курс и opy: «Вы что! Когда я учился, в училище зашел народный артист Михаил Фёдорович Астангов. И мы, бросив занятия, побежали смотреть на него. A тут сидит великий русский актер Яковлев, а вы не замечаете, носитесь мимо!» И одна девочка, заплакав, сказала: «Вы же нам ничего не рассказываете! Рассказали бы o своих встречах с Мейерхольдом». Вот! И это не анекдот, это их уровень знаний.

   B чем отличие студентов 1950-х годов от сегодняшних? Я ведь в Щукинском институте — самый старый педагог, преподаю уже больше 60 лет. Раньше этих 18-летних бэмби нужно было два первых года раскрепощать. Сейчас они приходят, уже снявшись в рекламах «Виагры» и прокладок, и наша задача теперь, наоборот, их закрепостить. Другое дело, что они серые, ничего не знают. Однажды в училище по своим делам пришел Юрочка Яковлев. Сел в фойе внизу. И вся эта шпана летает мимо, задевая его. Я собираю курс и opy: «Вы что! Когда я учился, в училище зашел народный артист Михаил Фёдорович Астангов. И мы, бросив занятия, побежали смотреть на него. A тут сидит великий русский актер Яковлев, а вы не замечаете, носитесь мимо!» И одна девочка, заплакав, сказала: «Вы же нам ничего не рассказываете! Рассказали бы o своих встречах с Мейерхольдом». Вот! И это не анекдот, это их уровень знаний.

   — Александр Анатольевич Ширвиндт
3. «

   Ведь ты ж ещё молодой, ты еще страдаешь ерундой, Ты же называешься звездой только из лести.

   Ведь ты ж ещё молодой, ты еще страдаешь ерундой, Ты же называешься звездой только из лести.
4. «

   Аплодисменты — это момент чистого, ничем не омраченного редкого счастья.

   Аплодисменты — это момент чистого, ничем не омраченного редкого счастья.

   — Валерий Леонтьев
5. «

   Почему артисты, пусть даже и посредственные, всегда пользовались таким уважением и восхищением? Уж всяко не из-за таланта… Просто люди, часто видя одни и те же лица, со временем начинают считать их «своими». Своими близкими, друзьями, максимум – знакомыми. А уж если изображаемые ими переживания нам близки, то они становятся роднее родственников. Талантами мы восхищаемся, перед талантами мы преклоняемся, но талант – это своего рода барьер, отделяющий носителя от всего остального мира. А близкому другу можно простить его несовершенства, в том числе и отсутствие таланта.

   Почему артисты, пусть даже и посредственные, всегда пользовались таким уважением и восхищением? Уж всяко не из-за таланта… Просто люди, часто видя одни и те же лица, со временем начинают считать их «своими». Своими близкими, друзьями, максимум – знакомыми. А уж если изображаемые ими переживания нам близки, то они становятся роднее родственников. Талантами мы восхищаемся, перед талантами мы преклоняемся, но талант – это своего рода барьер, отделяющий носителя от всего остального мира. А близкому другу можно простить его несовершенства, в том числе и отсутствие таланта.

   — Алексей Алексеевич Ефимов · книга
6. «

   Артист может пережить на сцене то, чего не обрел в жизни. В этом прелесть и проклятие профессии. Когда познаешь великие страсти, размениваться на нечто мелкое уже не имеет смысла.

   Артист может пережить на сцене то, чего не обрел в жизни. В этом прелесть и проклятие профессии. Когда познаешь великие страсти, размениваться на нечто мелкое уже не имеет смысла.

   — Наталья Солнцева · книга
7. «

   День премьеры — это всегда маленький локальный конец света. Массовый психоз, безумная беготня, актёры трясутся и пьют валерьянку, ибо главный режиссёр посулил изничтожить любого, кто посмеет снимать стресс иным, дедовским способом.

   День премьеры — это всегда маленький локальный конец света. Массовый психоз, безумная беготня, актёры трясутся и пьют валерьянку, ибо главный режиссёр посулил изничтожить любого, кто посмеет снимать стресс иным, дедовским способом.

   — Оксана Панкеева · книга
8. «

   Артистическая натура часто оказывается не приспособленной к практической жизни.

   Артистическая натура часто оказывается не приспособленной к практической жизни.

   — Роберт Льюис Стивенсон · книга
9. «

   Я — счастливый человек, и мне кажется, что я чего-то достиг. У меня много наград за творчество, есть и военные. Награды — это замечательно, но не самое главное. Существеннее то, что меня признал мой народ. А я счастлив, что не обманул его ожиданий и надежд

   Я — счастливый человек, и мне кажется, что я чего-то достиг. У меня много наград за творчество, есть и военные. Награды — это замечательно, но не самое главное. Существеннее то, что меня признал мой народ. А я счастлив, что не обманул его ожиданий и надежд

   — Иннокентий Смоктуновский
10. «

    Я мог заставить себя говорить громко, действовать энергично, но когда насилуешь себя, усиливая громкость ради громкости, бодрость ради бодрости, без внутреннего смысла и побуждения, — становится ещё стыднее на сцене. А рядом со мной подлинные артисты всегда были чем-то изнутри заряжены, что-то их держало неизменно на определённом градусе повышенной энергии и не позволяло ей падать.

    Я мог заставить себя говорить громко, действовать энергично, но когда насилуешь себя, усиливая громкость ради громкости, бодрость ради бодрости, без внутреннего смысла и побуждения, — становится ещё стыднее на сцене. А рядом со мной подлинные артисты всегда были чем-то изнутри заряжены, что-то их держало неизменно на определённом градусе повышенной энергии и не позволяло ей падать.

    — Константин Станиславский · книга