«аскетизм» в 47 цитат

47 цитат про «аскетизм»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Аскеза, понятая исключительно как метод, должна была бы способствовать освобождению творческих сил человека. Но в действительности происходило скорее обратное, творческая природа человека угашалась. Это ставит проблему о соотношении между аскезой и вдохновением. Только вдохновение раскрывает положительную человеческую природу, избавляет от тяжести греха. И аскеза, враждебная вдохновению и пресекающая подъемы и взлеты вдохновения, не просветляет человека. Просветление происходит прежде всего через вдохновение. <...> Присущая человеку сила Эроса может быть аскетически сосредоточена, очищена и напряжена для творчества, то есть переключена, – вдохновение и творчество имеют эротическую природу, а может быть вытеснена, иссушена, умерщвлена, как грех. Аскеза, враждебная вдохновению и творческому Эросу, враждебна человеку и хотела бы все человеческое опустошить и вытеснить. Происходит иссушение человеческой природы. Образ Божий не раскрывается в человеке от такой аскезы. В святоотеческой литературе не раз говорилось, что добродетель создается из той же материи, что и страсти. Каждую страсть нужно вытеснить соответствующею добродетелью. Нет ничего противнее высушенных, бескровных добродетелей. Нет ничего противнее аскета, превратившегося в мумию, чуждого всем человеческим движениям. Обыкновенно говорят, что вдохновение опасно, как опасна любовь, как опасно всякое творчество. Безопасно лишь послушание и смирение. Это иллюзия и самообман, хитрость ложной аскезы, жертвой которой делается человек.

   Аскеза, понятая исключительно как метод, должна была бы способствовать освобождению творческих сил человека. Но в действительности происходило скорее обратное, творческая природа человека угашалась. Это ставит проблему о соотношении между аскезой и вдохновением. Только вдохновение раскрывает положительную человеческую природу, избавляет от тяжести греха. И аскеза, враждебная вдохновению и пресекающая подъемы и взлеты вдохновения, не просветляет человека. Просветление происходит прежде всего через вдохновение. <...> Присущая человеку сила Эроса может быть аскетически сосредоточена, очищена и напряжена для творчества, то есть переключена, – вдохновение и творчество имеют эротическую природу, а может быть вытеснена, иссушена, умерщвлена, как грех. Аскеза, враждебная вдохновению и творческому Эросу, враждебна человеку и хотела бы все человеческое опустошить и вытеснить. Происходит иссушение человеческой природы. Образ Божий не раскрывается в человеке от такой аскезы. В святоотеческой литературе не раз говорилось, что добродетель создается из той же материи, что и страсти. Каждую страсть нужно вытеснить соответствующею добродетелью. Нет ничего противнее высушенных, бескровных добродетелей. Нет ничего противнее аскета, превратившегося в мумию, чуждого всем человеческим движениям. Обыкновенно говорят, что вдохновение опасно, как опасна любовь, как опасно всякое творчество. Безопасно лишь послушание и смирение. Это иллюзия и самообман, хитрость ложной аскезы, жертвой которой делается человек.

   — Николай Александрович Бердяев · книга
2. «

   Распутство — ещё более убогая форма жизни, чем аскетизм.

   Распутство — ещё более убогая форма жизни, чем аскетизм.
3. «

   Служители средневековой церкви, мучившие и сжигавшие еретиков, евреев, колдунов и ведьм, были по большей части люди в аскетическом смысле безупречные, но односторонняя сила духа, при отсутствии жалости, делала их воплощенными дьяволами.

   Служители средневековой церкви, мучившие и сжигавшие еретиков, евреев, колдунов и ведьм, были по большей части люди в аскетическом смысле безупречные, но односторонняя сила духа, при отсутствии жалости, делала их воплощенными дьяволами.

   — Владимир Сергеевич Соловьёв · книга
4. «

   К чему же лишать пищи свой ум? Это узкий аскетизм...мне грустно видеть, что вы в нем упорствуете, Мэгги. Поэзия, искусство и знание чисты и святы.

   К чему же лишать пищи свой ум? Это узкий аскетизм...мне грустно видеть, что вы в нем упорствуете, Мэгги. Поэзия, искусство и знание чисты и святы.

   — Джордж Элиот · книга
5. «

   Если не опускать рук, регулярно ходить на исповедь, каяться — пусть даже в одних и тех же грехах,— рано или поздно получишь помощь Господа. Любой духовный труд — аскеза, соблюдение постов, регулярная исповедь — обязательно будет вознагражден Богом. Поэтому лучшее, что можно посоветовать, когда кажется, что духовная жизнь зашла в тупик, — это не думать, что твоя борьба бессмысленна, а продолжать трудиться и просить у Бога помощи, НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО.

   Если не опускать рук, регулярно ходить на исповедь, каяться — пусть даже в одних и тех же грехах,— рано или поздно получишь помощь Господа. Любой духовный труд — аскеза, соблюдение постов, регулярная исповедь — обязательно будет вознагражден Богом. Поэтому лучшее, что можно посоветовать, когда кажется, что духовная жизнь зашла в тупик, — это не думать, что твоя борьба бессмысленна, а продолжать трудиться и просить у Бога помощи, НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО.

   — Протоиерей Феодор Бородин
6. «

   Восхищён вашим аскетизмом! У вас в роду не было спартанцев?

   Восхищён вашим аскетизмом! У вас в роду не было спартанцев?

   — Юрий Иванович Чуйко · сериал
7. «

   Чтобы сделать ум аскетичным, необходимо воздерживаться от чувственных удовольствий. Ум следует приучить всегда думать о том, как сделать добро другим. Лучший способ обуздать ум — быть сдержанным в мыслях.

   Чтобы сделать ум аскетичным, необходимо воздерживаться от чувственных удовольствий. Ум следует приучить всегда думать о том, как сделать добро другим. Лучший способ обуздать ум — быть сдержанным в мыслях.

   — Шрила Абхай Чаранаравинда Бхактиведанта Свами Прабхупада · книга
8. «

   Есть у меня лачуга, и день и ночь она Дарует мне отраду покоя, пищи, сна. Такое мне в лачуге привольное житье, Что негодует небо на бытие мое. Над ней такое небо, что свод небесный весь Лишь малая частица огней, горящих здесь. Такой в ней мир прекрасный, что океан земной Лишь отблеск сновидений, встающих предо мной. Все, все, что есть в чертогах прославленных царей, Вмещается в лачуге отверженной моей. Излюбленная книга и рядом с ней сухарь - Вот пир мой, вот мой ужин сегодня, как и встарь. Полна до края чаша терпенья моего, Взамен вина подолгу я тихо пью его, Ласкательно скрипящий короткий мой калам{*} - И перстень свой, и цитру я за него отдам. Мне роскоши не надо, гнетут меня шелка, Хожу в суфийской хырке{*}, душе она легка. От лишнего, мирского оборони, господь! Порабощает душу, отягощает плоть. Мир-старец не прогонит наперекор уму Высоких дум, нашедших приют в моем дому. Назад с пути мирского путь преградил мне тот, Кто для меня от века и пристань и оплот. Все скажут: заблужденью предался я… Ну что ж? В том истину я вижу, в чем люди видят ложь. На службе падишаху — будь долог век его! - Я быть уже не в силах, устал я от всего. Хотя посланье шаха ласкает сердце мне, Пронзенное тревогой, истлевшее в огне, - У нищего ни речи, ни слов ответных нет: Мой дом, мои лохмотья — вот лучший мой ответ!

   Есть у меня лачуга, и день и ночь она Дарует мне отраду покоя, пищи, сна. Такое мне в лачуге привольное житье, Что негодует небо на бытие мое. Над ней такое небо, что свод небесный весь Лишь малая частица огней, горящих здесь. Такой в ней мир прекрасный, что океан земной Лишь отблеск сновидений, встающих предо мной. Все, все, что есть в чертогах прославленных царей, Вмещается в лачуге отверженной моей. Излюбленная книга и рядом с ней сухарь - Вот пир мой, вот мой ужин сегодня, как и встарь. Полна до края чаша терпенья моего, Взамен вина подолгу я тихо пью его, Ласкательно скрипящий короткий мой калам{*} - И перстень свой, и цитру я за него отдам. Мне роскоши не надо, гнетут меня шелка, Хожу в суфийской хырке{*}, душе она легка. От лишнего, мирского оборони, господь! Порабощает душу, отягощает плоть. Мир-старец не прогонит наперекор уму Высоких дум, нашедших приют в моем дому. Назад с пути мирского путь преградил мне тот, Кто для меня от века и пристань и оплот. Все скажут: заблужденью предался я… Ну что ж? В том истину я вижу, в чем люди видят ложь. На службе падишаху — будь долог век его! - Я быть уже не в силах, устал я от всего. Хотя посланье шаха ласкает сердце мне, Пронзенное тревогой, истлевшее в огне, - У нищего ни речи, ни слов ответных нет: Мой дом, мои лохмотья — вот лучший мой ответ!

   — Аухад Ад-дин Анвари
9. «

   Но аскезу нужно отличать от морали. Через аскезу человек стремится к совершенству, через мораль же исполняет минимум.

   Но аскезу нужно отличать от морали. Через аскезу человек стремится к совершенству, через мораль же исполняет минимум.

   — Николай Александрович Бердяев · книга
10. «

    Из трех обетов — бедности, послушания и целомудрия — главным в монашеской аскезе оказалось послушание. Бедность и целомудрие вполне возможны и вне монашества. Сознание греха направили против сознания достоинства человека, человека хотели принизить. Смирение определялось как сознание своей дрянности и ничтожества, вместо того чтобы определить его как победу над эгоцентризмом и его фантазмами.

    Из трех обетов — бедности, послушания и целомудрия — главным в монашеской аскезе оказалось послушание. Бедность и целомудрие вполне возможны и вне монашества. Сознание греха направили против сознания достоинства человека, человека хотели принизить. Смирение определялось как сознание своей дрянности и ничтожества, вместо того чтобы определить его как победу над эгоцентризмом и его фантазмами.

    — Николай Александрович Бердяев · книга
11. «

    Завернувшись в рогожу, спать в горной хижине среди облаков и снегов: так можно сберечь бодрость духа.

    Завернувшись в рогожу, спать в горной хижине среди облаков и снегов: так можно сберечь бодрость духа.

    — Хун Цзычен
12. «

    Хорошо известная хасидская история рассказывает о молодом человеке, который пришел к рабби Израэлю из Рыжина (ум. в 1850), хвастаясь, что пьет только воду, катается в снегу, носит ботинки с гвоздями и регулярно хлещет себя плетью. Рабби Израэль подвел молодого человека к окну и показал ему лошадь во дворе: «Она тоже носит подковы с гвоздями, катается в снегу, пьет только воду и ее постоянно хлещут бичом. Однако это всего лишь лошадь.»

    Хорошо известная хасидская история рассказывает о молодом человеке, который пришел к рабби Израэлю из Рыжина (ум. в 1850), хвастаясь, что пьет только воду, катается в снегу, носит ботинки с гвоздями и регулярно хлещет себя плетью. Рабби Израэль подвел молодого человека к окну и показал ему лошадь во дворе: «Она тоже носит подковы с гвоздями, катается в снегу, пьет только воду и ее постоянно хлещут бичом. Однако это всего лишь лошадь.»

    — Иосиф Телушкин · книга
13. «

    Айрис путешествовала по всему свету, обычно одна, обычно налегке, совершенно не заботясь об условиях и удобствах. Она спала в залах ожидания, ездила на попутках. Долгие годы прожив в африканских деревнях, оказывая медицинскую помощь нуждающимся, Айрис никогда не стремилась к спокойствию и комфорту в отличие от большинства людей.

    Айрис путешествовала по всему свету, обычно одна, обычно налегке, совершенно не заботясь об условиях и удобствах. Она спала в залах ожидания, ездила на попутках. Долгие годы прожив в африканских деревнях, оказывая медицинскую помощь нуждающимся, Айрис никогда не стремилась к спокойствию и комфорту в отличие от большинства людей.

    — Роузи Томас · книга
14. «

    Некоторые путешественники считают себя настоящими мужчинами только потому, что могут обходиться без горячего, спать на голой земле и не обращать внимания на рваные портки. Это не настоящие мужчины — это лодыри, аскетизм которых идет от лени. Я не ратую за то, чтобы тащить в поход унитаз. Ради бога! Но в летний лес я возьму и репеллент, и запасные носки, и суповой концентрат, и котелок, и кружку...

    Некоторые путешественники считают себя настоящими мужчинами только потому, что могут обходиться без горячего, спать на голой земле и не обращать внимания на рваные портки. Это не настоящие мужчины — это лодыри, аскетизм которых идет от лени. Я не ратую за то, чтобы тащить в поход унитаз. Ради бога! Но в летний лес я возьму и репеллент, и запасные носки, и суповой концентрат, и котелок, и кружку...

    — Вячеслав Сухнев · книга
15. «

    Аскетические писатели «Добротолюбия» учат: монах тот, кто, от всех отделясь, со всеми остается в единении. Но единение это бесстрастное, оно никогда не есть привязанность к твари. Результаты бесстрастия выражаются так: любящий мир много имеет печалей, а презирающий все, что в мире, всегда весел. Требование бесстрастия, равнодушия к твари особой остроты достигает в отношении к женщинам. Аскетическая литература полна панического страха перед женщиной.

    Аскетические писатели «Добротолюбия» учат: монах тот, кто, от всех отделясь, со всеми остается в единении. Но единение это бесстрастное, оно никогда не есть привязанность к твари. Результаты бесстрастия выражаются так: любящий мир много имеет печалей, а презирающий все, что в мире, всегда весел. Требование бесстрастия, равнодушия к твари особой остроты достигает в отношении к женщинам. Аскетическая литература полна панического страха перед женщиной.

    — Николай Александрович Бердяев · книга
16. «

    Во время турнира шахматный мастер должен быть воздержанным монахом и хищником в одном лице. Хищником по отношению к сопернику, аскетом в повседневной жизни.

    Во время турнира шахматный мастер должен быть воздержанным монахом и хищником в одном лице. Хищником по отношению к сопернику, аскетом в повседневной жизни.

    — Александр Алехин
17. «

    ... аскетизм сам по себе ещё не есть добро и, следовательно, не может быть высшим или безусловным принципом нравственности. Истинный (нравственный) аскет приобретает власть над плотью не для укрепления формальных сил духа, а для лучшего содействия добру.

    ... аскетизм сам по себе ещё не есть добро и, следовательно, не может быть высшим или безусловным принципом нравственности. Истинный (нравственный) аскет приобретает власть над плотью не для укрепления формальных сил духа, а для лучшего содействия добру.

    — Владимир Сергеевич Соловьёв · книга
18. «

    Аскетизм как цель есть величайшая нелепость. Он есть покров ханжи и лицемерия. Настоящий аскетизм является сам собой, как морщины па лбу, как следствие глубочайших переживаний.

    Аскетизм как цель есть величайшая нелепость. Он есть покров ханжи и лицемерия. Настоящий аскетизм является сам собой, как морщины па лбу, как следствие глубочайших переживаний.

    — Михаил Михайлович Пришвин · книга
19. «

    Жить с верой в условиях постоянного труда — это и есть аскеза.

    Жить с верой в условиях постоянного труда — это и есть аскеза.

    — Протоиерей Андрей Ткачев · книга
20. «

    В католичестве есть много трагических случаев, когда не допускали к причастию за связь между людьми, основанную на очень высокой и подлинной любви, но социально не оформленной. Это есть безобразная форма фарисейского законничества. Но что-то не слышно, чтобы так же суровы были к самой бесстыдной похоти, связанной с собственностью и наживой, к обиде бедных и эксплуатации рабочих. Между тем как Евангелие не менее абсолютно в требовании отказа от собственности. Позволительно поставить вопрос, в чем более выражается первородный грех, в грехе пола, в concupiscentia или в обиде другого человека, ближнего, обрекающей его на нужду и голод, в унижении человеческого достоинства. Но Церковь была захвачена в свои руки господствующими классами, и потому ее иерархия не хотела и не могла ввести аскезу по отношению к собственности, подобно аскезе по отношению к полу. Люди церкви не могли позволить себе того, чтобы не допускать к причастию за то, что человек в экономической жизни не служил ближнему, а эксплуатировал его. Они отыгрывались в отношении к полу, связав семью с собственностью.

    В католичестве есть много трагических случаев, когда не допускали к причастию за связь между людьми, основанную на очень высокой и подлинной любви, но социально не оформленной. Это есть безобразная форма фарисейского законничества. Но что-то не слышно, чтобы так же суровы были к самой бесстыдной похоти, связанной с собственностью и наживой, к обиде бедных и эксплуатации рабочих. Между тем как Евангелие не менее абсолютно в требовании отказа от собственности. Позволительно поставить вопрос, в чем более выражается первородный грех, в грехе пола, в concupiscentia или в обиде другого человека, ближнего, обрекающей его на нужду и голод, в унижении человеческого достоинства. Но Церковь была захвачена в свои руки господствующими классами, и потому ее иерархия не хотела и не могла ввести аскезу по отношению к собственности, подобно аскезе по отношению к полу. Люди церкви не могли позволить себе того, чтобы не допускать к причастию за то, что человек в экономической жизни не служил ближнему, а эксплуатировал его. Они отыгрывались в отношении к полу, связав семью с собственностью.

    — Николай Александрович Бердяев · книга