47 цитат «авиация»: от классиков до современников

Собрали 47 цитат на тему «авиация» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Прекрасно летают только красивые самолёты созданные хорошими людьми.

   Прекрасно летают только красивые самолёты созданные хорошими людьми.

   — Андрей Туполев
2. «

   Люди, способные водить самолет, всегда найдутся, но нужен я, тот, кто эти самолеты изобретет — авиаконстуктор.

   Люди, способные водить самолет, всегда найдутся, но нужен я, тот, кто эти самолеты изобретет — авиаконстуктор.

   — Джованни Капрони · аниме
3. «

   Пилоты держатся в стороне от грозовых облаков и молний, как вы держитесь в стороне от промоутеров с рекламными флаерами. Но если всё-таки они столкнутся, с молнией, с облаками то ничего не произойдет. Как впрочем и с промоутерами, если столкнуться.

   Пилоты держатся в стороне от грозовых облаков и молний, как вы держитесь в стороне от промоутеров с рекламными флаерами. Но если всё-таки они столкнутся, с молнией, с облаками то ничего не произойдет. Как впрочем и с промоутерами, если столкнуться.

   — Ян Топлес (Ян Валерьевич Лапотков)
4. «

   Человек не имеет крыльев и по отношению веса своего тела к весу мускулов в 72 раза слабее птицы... Но я думаю, что он полетит, опираясь не на силу своих мускулов, а на силу своего разума.

   Человек не имеет крыльев и по отношению веса своего тела к весу мускулов в 72 раза слабее птицы... Но я думаю, что он полетит, опираясь не на силу своих мускулов, а на силу своего разума.

   — Николай Егорович Жуковский
5. «

   А как хорош писатель Марк Лазаревич Галлай. Лётчиком экстра класса его тоже не назовёшь, но сколько он дал знаний в авиационной науке людям и в своих знаменитых книгах и в научных трудах. В школе лётчиков испытателей, на нашем курсе он преподавал “Методику лётных испытаний.” Истинное наслаждение получали мы слушая его лекции. Устные лекции. Александр Васильевич Федотов, тогда Саша, староста нашего курса старательно записывал все его лекции, которые потом были опубликованы отдельным изданием. Много было сказано о безопасности испытательных полётов…

   А как хорош писатель Марк Лазаревич Галлай. Лётчиком экстра класса его тоже не назовёшь, но сколько он дал знаний в авиационной науке людям и в своих знаменитых книгах и в научных трудах. В школе лётчиков испытателей, на нашем курсе он преподавал “Методику лётных испытаний.” Истинное наслаждение получали мы слушая его лекции. Устные лекции. Александр Васильевич Федотов, тогда Саша, староста нашего курса старательно записывал все его лекции, которые потом были опубликованы отдельным изданием. Много было сказано о безопасности испытательных полётов…

   — Евгений Александрович Горюнов
6. «

   В Афганистане, в «Чёрном тюльпане», C водкой в стакане, мы молча плывем над землей... Скорбная птица, через границу, К русским зарницам несёт ребятишек домой. В «Черном тюльпане» те, кто с заданий, Едут на родину милую, в землю залечь. В отпуск бессрочный, рваные в клочья, Им никогда, никогда не обнять теплых плеч.

   В Афганистане, в «Чёрном тюльпане», C водкой в стакане, мы молча плывем над землей... Скорбная птица, через границу, К русским зарницам несёт ребятишек домой. В «Черном тюльпане» те, кто с заданий, Едут на родину милую, в землю залечь. В отпуск бессрочный, рваные в клочья, Им никогда, никогда не обнять теплых плеч.
7. «

   Это моя гордость, — «ТУ-144». И не только моя, у нас так её и звали «Национальная Гордость». Писать о проведенных испытаниях этого самолёта нужно отдельно.

   Это моя гордость, — «ТУ-144». И не только моя, у нас так её и звали «Национальная Гордость». Писать о проведенных испытаниях этого самолёта нужно отдельно.

   — Евгений Александрович Горюнов
8. «

   И тут сработали военные годы: слабенький полуголодный, да еще в пятом классе, когда у нас в Хвойной израненный самолет Пе-2, заходил на посадку, срубил верхушки трех сосен около железнодорожного моста, врезался в дом где была контора Заготзерно. Погибло 11 человек. Они похоронены у нас на кладбище в братской могиле. Я тогда сбежал с урока к «Заготзерну», видел всю эту страшную трагедию и поклялся: буду лётчиком.

   И тут сработали военные годы: слабенький полуголодный, да еще в пятом классе, когда у нас в Хвойной израненный самолет Пе-2, заходил на посадку, срубил верхушки трех сосен около железнодорожного моста, врезался в дом где была контора Заготзерно. Погибло 11 человек. Они похоронены у нас на кладбище в братской могиле. Я тогда сбежал с урока к «Заготзерну», видел всю эту страшную трагедию и поклялся: буду лётчиком.

   — Евгений Александрович Горюнов
9. «

   В ясную тёмную ночь, я поднимаю голову вверх и в каждой яркой звезде я вижу тех, с кем пролетал сорок лет, это и лётчики, штурманы, бортрадисты, ведущие инженеры и их помощники, борт-электрики, авиаспециалисты, механики и мотористы..

   В ясную тёмную ночь, я поднимаю голову вверх и в каждой яркой звезде я вижу тех, с кем пролетал сорок лет, это и лётчики, штурманы, бортрадисты, ведущие инженеры и их помощники, борт-электрики, авиаспециалисты, механики и мотористы..

   — Евгений Александрович Горюнов
10. «

    Однако, гены действительно существуют, и уже в совершенно зрелом возрасте 48-летним пенсионером я пришёл в авиаклуб учиться летать. На вертолёте. Почему на вертолёте? Да просто вертодром находится рядом с моей дачей. Если бы рядом был аэродром, я бы стал летать на самолёте или на планере — но летать бы начал непременно.

    Однако, гены действительно существуют, и уже в совершенно зрелом возрасте 48-летним пенсионером я пришёл в авиаклуб учиться летать. На вертолёте. Почему на вертолёте? Да просто вертодром находится рядом с моей дачей. Если бы рядом был аэродром, я бы стал летать на самолёте или на планере — но летать бы начал непременно.

    — Михаил Ростиславович Фарих
11. «

    Денег на свою авиацию нет, деньги на торговые центры и на храмы есть всегда. А ещё на бесконечный поток пропаганды, очерняющий советскую историю. Это закономерно. Забудьте о небе! Связь с небом отныне поддерживается при помощи танцев и молитв.

    Денег на свою авиацию нет, деньги на торговые центры и на храмы есть всегда. А ещё на бесконечный поток пропаганды, очерняющий советскую историю. Это закономерно. Забудьте о небе! Связь с небом отныне поддерживается при помощи танцев и молитв.

    — Константин Семин
12. «

    На стоянке, где машины, В ряд стоят винтом к винту, И стеклянные кабины С грустью смотрят в высоту. Есть особая «вертушка»: Её видно за версту, С яркой надписью «Братишка» На простреленном борту.

    На стоянке, где машины, В ряд стоят винтом к винту, И стеклянные кабины С грустью смотрят в высоту. Есть особая «вертушка»: Её видно за версту, С яркой надписью «Братишка» На простреленном борту.
13. «

    Пилот всегда стремится к новым знаниям.

    Пилот всегда стремится к новым знаниям.

    — Л. Т. Кук · фильм
14. «

    В составе большого экипажа существенно не только что сказать своим подчинённым, но и как сказать. Кое в чем я сознательно нарушал узаконенные формулировки внутрисамолетных переговоров. Так, вместо высокопарного «Экипаж, взлетаю!», я, как, впрочем, и большинство моих коллег, перед началом разбега почти всегда говорил: «Поехали!» Это стало в авиации общепринятым. Хотя некоторые наиболее последовательные сторонники уставной терминологии, бывало, упрекали меня за подобную, как им казалось, профанацию высокой терминологии нашего благородного ремесла. — Что значит «поехали»? Ты что, извозчик или вагоновожатый? И вообще, вечно у тебя какие-нибудь отсебятины! Вчера опять в кепке летал. Черт знает что! … Неприязнь к шикарной фразе — «Экипаж, взлетаю!» — я почувствовал с тех пор, как однажды услыхал её из уст лётчика, который работал только на легкомоторных самолётах и перед взлётом гордо изрекал её, адресуясь к «экипажу» в составе… одного человека.

    В составе большого экипажа существенно не только что сказать своим подчинённым, но и как сказать. Кое в чем я сознательно нарушал узаконенные формулировки внутрисамолетных переговоров. Так, вместо высокопарного «Экипаж, взлетаю!», я, как, впрочем, и большинство моих коллег, перед началом разбега почти всегда говорил: «Поехали!» Это стало в авиации общепринятым. Хотя некоторые наиболее последовательные сторонники уставной терминологии, бывало, упрекали меня за подобную, как им казалось, профанацию высокой терминологии нашего благородного ремесла. — Что значит «поехали»? Ты что, извозчик или вагоновожатый? И вообще, вечно у тебя какие-нибудь отсебятины! Вчера опять в кепке летал. Черт знает что! … Неприязнь к шикарной фразе — «Экипаж, взлетаю!» — я почувствовал с тех пор, как однажды услыхал её из уст лётчика, который работал только на легкомоторных самолётах и перед взлётом гордо изрекал её, адресуясь к «экипажу» в составе… одного человека.

    — Марк Лазаревич Галлай · книга
15. «

    Сейчас быть в КПРФ — это как в партизанском отряде. Моя цель — отстоять отечественную авиацию. Эти же цели у коммунистов. Нынешнее время — бесплодно, его символ — уничтоженный Буран.

    Сейчас быть в КПРФ — это как в партизанском отряде. Моя цель — отстоять отечественную авиацию. Эти же цели у коммунистов. Нынешнее время — бесплодно, его символ — уничтоженный Буран.

    — Марина Лаврентьевна Попович
16. «

    Вот такая бригада по лётным испытаниям, помогает лётчику испытывать самолёты, давать ему «путёвку в жизнь»

    Вот такая бригада по лётным испытаниям, помогает лётчику испытывать самолёты, давать ему «путёвку в жизнь»

    — Евгений Александрович Горюнов
17. «

    С хорошим двигателем и ворота полетят.

    С хорошим двигателем и ворота полетят.

    — Валентин Глушко
18. «

    В небе жизнь проще.

    В небе жизнь проще.

    — Джефф Скайлс · фильм
19. «

    Кажется, я всегда тосковал по ощущениям, составляющими теперь мою принадлежность, — принадлежность счастливца, проникшего в воздух. Мне часто случалось летать во сне, и сон был упоительным. Действительность силой и яркостью переживаний превосходит фантастичность сновидений, и нет в мире красок, способных окрасить достаточно ярко могучую красоту моментов, — моментов, могущих быть такими длительными. Мой первый полет длился двенадцать минут. Это время ничтожно мало, когда оно протекает в скучной, серой, мертвящей обстановке жизни на земле, но когда летишь, это — семьсот двадцать секунд, и каждую секунду загорается новый костер переживаний, глубоких, упоительных и невыразимо полных… Сказка оборвалась… Я спустился. Легкий, как сон, стоял аэроплан на фоне восходящего солнца. Трудно было представить, что несколько минут тому назад он жил и свободно двигался в воздухе…

    Кажется, я всегда тосковал по ощущениям, составляющими теперь мою принадлежность, — принадлежность счастливца, проникшего в воздух. Мне часто случалось летать во сне, и сон был упоительным. Действительность силой и яркостью переживаний превосходит фантастичность сновидений, и нет в мире красок, способных окрасить достаточно ярко могучую красоту моментов, — моментов, могущих быть такими длительными. Мой первый полет длился двенадцать минут. Это время ничтожно мало, когда оно протекает в скучной, серой, мертвящей обстановке жизни на земле, но когда летишь, это — семьсот двадцать секунд, и каждую секунду загорается новый костер переживаний, глубоких, упоительных и невыразимо полных… Сказка оборвалась… Я спустился. Легкий, как сон, стоял аэроплан на фоне восходящего солнца. Трудно было представить, что несколько минут тому назад он жил и свободно двигался в воздухе…

    — Сергей Исаевич Уточкин
20. «

    Но безлунными ночами, От зари и до зари, Небо щупают лучами Боевые фонари.

    Но безлунными ночами, От зари и до зари, Небо щупают лучами Боевые фонари.

    — Сергей Владимирович Михалков