20 цитат про «авиация»

Собрали 20 цитат на тему «авиация» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   — Будь у тебя тогда машина вроде этой — я б тебя не сшиб. — Господи, да признай ты наконец, не ты меня, а я тебя. — Не поумнели мы за эти годы. Значит, не в конец постарели.

   — Будь у тебя тогда машина вроде этой — я б тебя не сшиб. — Господи, да признай ты наконец, не ты меня, а я тебя. — Не поумнели мы за эти годы. Значит, не в конец постарели.

   — Жорж Кавалье · фильм
2. «

   С хорошим двигателем и ворота полетят.

   С хорошим двигателем и ворота полетят.

   — Валентин Глушко
3. «

   Сон полезен для здоровья, А здоровье нужно всем, Но, когда ты в самолёте, У тебя мильон проблем: Под тобою километры, Над тобою облака, И вздремнуть ты можешь только, До земли летишь пока! От-от-от винта! От-от-от винта!

   Сон полезен для здоровья, А здоровье нужно всем, Но, когда ты в самолёте, У тебя мильон проблем: Под тобою километры, Над тобою облака, И вздремнуть ты можешь только, До земли летишь пока! От-от-от винта! От-от-от винта!
4. «

   Изобрести самолет просто. Построить его — уже кое-что. Летать — это всё.

   Изобрести самолет просто. Построить его — уже кое-что. Летать — это всё.

   — Отто Лилиенталь
5. «

   Кто мечтает быть пилотом, Очень смелый, видно, тот, Потому что только смелый Сам полезет в самолёт, Потому что только смелых Уважает высота, Потому что в самолёте Всё зависит от винта! От-от-от винта! От-от-от винта!

   Кто мечтает быть пилотом, Очень смелый, видно, тот, Потому что только смелый Сам полезет в самолёт, Потому что только смелых Уважает высота, Потому что в самолёте Всё зависит от винта! От-от-от винта! От-от-от винта!
6. «

   В небе жизнь проще.

   В небе жизнь проще.

   — Джефф Скайлс · фильм
7. «

   — Мы похожи на Ахиллеса, который пытается догнать черепаху, отстав от нее на двадцать лет. Путь в двадцать лет мы проделываем за пять, но за это время черепаха уползает вперед еще на пять лет, эти пять лет мы пробегаем за год и так далее. — Так нам придется без конца за ней гонятся... — Пока ничего другого нам не остается, но когда-нибудь мы ее догоним и перегоним! — А нельзя ли сразу стать пусть маленькой, но черепашкой?

   — Мы похожи на Ахиллеса, который пытается догнать черепаху, отстав от нее на двадцать лет. Путь в двадцать лет мы проделываем за пять, но за это время черепаха уползает вперед еще на пять лет, эти пять лет мы пробегаем за год и так далее. — Так нам придется без конца за ней гонятся... — Пока ничего другого нам не остается, но когда-нибудь мы ее догоним и перегоним! — А нельзя ли сразу стать пусть маленькой, но черепашкой?

   — Киро Хондзё · аниме
8. «

   Что бы там ни было, штурвал не бросай.

   Что бы там ни было, штурвал не бросай.

   — Л. Т. Кук · фильм
9. «

   Кажется, я всегда тосковал по ощущениям, составляющими теперь мою принадлежность, — принадлежность счастливца, проникшего в воздух. Мне часто случалось летать во сне, и сон был упоительным. Действительность силой и яркостью переживаний превосходит фантастичность сновидений, и нет в мире красок, способных окрасить достаточно ярко могучую красоту моментов, — моментов, могущих быть такими длительными. Мой первый полет длился двенадцать минут. Это время ничтожно мало, когда оно протекает в скучной, серой, мертвящей обстановке жизни на земле, но когда летишь, это — семьсот двадцать секунд, и каждую секунду загорается новый костер переживаний, глубоких, упоительных и невыразимо полных… Сказка оборвалась… Я спустился. Легкий, как сон, стоял аэроплан на фоне восходящего солнца. Трудно было представить, что несколько минут тому назад он жил и свободно двигался в воздухе…

   Кажется, я всегда тосковал по ощущениям, составляющими теперь мою принадлежность, — принадлежность счастливца, проникшего в воздух. Мне часто случалось летать во сне, и сон был упоительным. Действительность силой и яркостью переживаний превосходит фантастичность сновидений, и нет в мире красок, способных окрасить достаточно ярко могучую красоту моментов, — моментов, могущих быть такими длительными. Мой первый полет длился двенадцать минут. Это время ничтожно мало, когда оно протекает в скучной, серой, мертвящей обстановке жизни на земле, но когда летишь, это — семьсот двадцать секунд, и каждую секунду загорается новый костер переживаний, глубоких, упоительных и невыразимо полных… Сказка оборвалась… Я спустился. Легкий, как сон, стоял аэроплан на фоне восходящего солнца. Трудно было представить, что несколько минут тому назад он жил и свободно двигался в воздухе…

   — Сергей Исаевич Уточкин
10. «

    Лётчиков-испытателей часто называют экзаменаторами самолётов. Это почётно и в общем правильно. Но нельзя забывать, что если лётчик-испытатель экзаменует самолёт, то и самолёт каждый раз, в каждом полёте, в свою очередь, экзаменует лётчика-испытателя. И делает это со всей строгостью. Срезавшийся зачастую уже никогда не сможет попытаться исправить отметку.

    Лётчиков-испытателей часто называют экзаменаторами самолётов. Это почётно и в общем правильно. Но нельзя забывать, что если лётчик-испытатель экзаменует самолёт, то и самолёт каждый раз, в каждом полёте, в свою очередь, экзаменует лётчика-испытателя. И делает это со всей строгостью. Срезавшийся зачастую уже никогда не сможет попытаться исправить отметку.

    — Марк Лазаревич Галлай · книга
11. «

    Денег на свою авиацию нет, деньги на торговые центры и на храмы есть всегда. А ещё на бесконечный поток пропаганды, очерняющий советскую историю. Это закономерно. Забудьте о небе! Связь с небом отныне поддерживается при помощи танцев и молитв.

    Денег на свою авиацию нет, деньги на торговые центры и на храмы есть всегда. А ещё на бесконечный поток пропаганды, очерняющий советскую историю. Это закономерно. Забудьте о небе! Связь с небом отныне поддерживается при помощи танцев и молитв.

    — Константин Семин
12. «

    Это моя гордость, — «ТУ-144». И не только моя, у нас так её и звали «Национальная Гордость». Писать о проведенных испытаниях этого самолёта нужно отдельно.

    Это моя гордость, — «ТУ-144». И не только моя, у нас так её и звали «Национальная Гордость». Писать о проведенных испытаниях этого самолёта нужно отдельно.

    — Евгений Александрович Горюнов
13. «

    Озверев, умалишённо, Били черти его влёт, Только как заговорённый, Был проворный вертолёт.

    Озверев, умалишённо, Били черти его влёт, Только как заговорённый, Был проворный вертолёт.
14. «

    Я — Авиатор… Я летал над морем, над собором, над пирамидами. Четыре раза я разбивался насмерть. Остальные разы — «пустяки». Питаюсь только воздухом и бензином… В общем, я счастливейший из одесситов…

    Я — Авиатор… Я летал над морем, над собором, над пирамидами. Четыре раза я разбивался насмерть. Остальные разы — «пустяки». Питаюсь только воздухом и бензином… В общем, я счастливейший из одесситов…

    — Сергей Исаевич Уточкин
15. «

    Один день авиадиспетчера.

    Один день авиадиспетчера.
16. «

    — Давайте «продуем» петуха. — Нет, этого мы делать не будем. — Но почему же? — Потому что петухи не летают!

    — Давайте «продуем» петуха. — Нет, этого мы делать не будем. — Но почему же? — Потому что петухи не летают!

    — Николай Егорович Жуковский
17. «

    …Если бы все придуманное и разработанное на земле столь же безотказно действовало в воздухе, лётные испытания были бы не нужны. И нам с тобой срочно пришлось бы менять профессию.

    …Если бы все придуманное и разработанное на земле столь же безотказно действовало в воздухе, лётные испытания были бы не нужны. И нам с тобой срочно пришлось бы менять профессию.

    — Марк Лазаревич Галлай · книга
18. «

    В составе большого экипажа существенно не только что сказать своим подчинённым, но и как сказать. Кое в чем я сознательно нарушал узаконенные формулировки внутрисамолетных переговоров. Так, вместо высокопарного «Экипаж, взлетаю!», я, как, впрочем, и большинство моих коллег, перед началом разбега почти всегда говорил: «Поехали!» Это стало в авиации общепринятым. Хотя некоторые наиболее последовательные сторонники уставной терминологии, бывало, упрекали меня за подобную, как им казалось, профанацию высокой терминологии нашего благородного ремесла. — Что значит «поехали»? Ты что, извозчик или вагоновожатый? И вообще, вечно у тебя какие-нибудь отсебятины! Вчера опять в кепке летал. Черт знает что! … Неприязнь к шикарной фразе — «Экипаж, взлетаю!» — я почувствовал с тех пор, как однажды услыхал её из уст лётчика, который работал только на легкомоторных самолётах и перед взлётом гордо изрекал её, адресуясь к «экипажу» в составе… одного человека.

    В составе большого экипажа существенно не только что сказать своим подчинённым, но и как сказать. Кое в чем я сознательно нарушал узаконенные формулировки внутрисамолетных переговоров. Так, вместо высокопарного «Экипаж, взлетаю!», я, как, впрочем, и большинство моих коллег, перед началом разбега почти всегда говорил: «Поехали!» Это стало в авиации общепринятым. Хотя некоторые наиболее последовательные сторонники уставной терминологии, бывало, упрекали меня за подобную, как им казалось, профанацию высокой терминологии нашего благородного ремесла. — Что значит «поехали»? Ты что, извозчик или вагоновожатый? И вообще, вечно у тебя какие-нибудь отсебятины! Вчера опять в кепке летал. Черт знает что! … Неприязнь к шикарной фразе — «Экипаж, взлетаю!» — я почувствовал с тех пор, как однажды услыхал её из уст лётчика, который работал только на легкомоторных самолётах и перед взлётом гордо изрекал её, адресуясь к «экипажу» в составе… одного человека.

    — Марк Лазаревич Галлай · книга
19. «

    — Кли-им! А быстро не получится! Ему, сто лет в обед. — Стволы в небо и шуткуем!

    — Кли-им! А быстро не получится! Ему, сто лет в обед. — Стволы в небо и шуткуем!

    — Климентий Платов / «Клим» · сериал
20. «

    Улетит, бойцов оставит, И обратный курс возьмёт, К месту раненых доставит, И лекарства подвезёт. Словом, дел ему хватает, Хоть пробоины видны - Всё летает и летает, Скромный труженик войны.

    Улетит, бойцов оставит, И обратный курс возьмёт, К месту раненых доставит, И лекарства подвезёт. Словом, дел ему хватает, Хоть пробоины видны - Всё летает и летает, Скромный труженик войны.