Странная вещь математика. Она связывает между собой, казалось бы, самые несвязуемые вещи — градусы с заводской трубой, бак водокачки с отдыхающими пионерами! Или бесконечность Вселенной — кому, казалось бы, до нее какое дело! — нет, она обещает Левке Гайзеру новую жизнь… после смерти. Ничего себе!
Кайба. Твое сознание как эти руины вокруг башни дуэлей. Чтобы дойти до вершины ты можешь построить ненависть на ненависти, но победы тебе не видать. Тебе прийдется блуждать в поисках новой ненависти, даже если победишь меня, ты лишь начнешь новую бесконечную цепочку. Ты будешь задыхаться в злости и никогда найдешь выход из этой тьмы.
Мирские дела столь многочисленны, что едва ли во сто лет могут приведены быть к должному концу, и столь важны, что никакого отлагательства не терпят. Одни только богоугодные дела, к несчастию нашему, безбоязненно отлагаемы могут быть, иные до утра, иные до другого лета, а некоторые даже до старости и престарения, почему очень нередко случается, что и без исполнения остаются, о чем и я сердечно соболезную, да пособить нечем.
Как бы это обидно не звучало, но человечество — есть воплощение проституции времени. Мы всю жизнь пытаемся укротить время, но в итоге, год за годом, мы принимаем суровую действительность — время имеет нас, причем во всех смыслах этого слова.
Ты никогда не задумывался, почему не можешь её отпустить? Ты знаешь, что ваша связь невозможна. И всё же ты держишься за неё. Невидимая нить связывает вас сквозь вечность. Адам пытается её разорвать. Но это невозможно. Ты подарил это мне. Ты и я. Чёрное и белое. Свет и тьма. Мы с тобой всегда будем связаны в этой бесконечной петле дежавю.
Там, в белой немоте, есть строй неколебимый В движенье яростном тех золотых шаров Вокруг костра огня, вокруг звезды родимой, - В круговращении неистовом миров! Что за чудовищность бессчетных порождений! Листва из пламени, кустарник из огней, Растущий ввысь и ввысь, живущий в вечной смене, Смерть принимающий, чтоб вновь пылать ясней! Огни сплетаются и светят разом, Как бриллианты без конца На ожерелье вкруг незримого лица, И кажется земля чуть видимым алмазом, Скатившимся в веках с небесного лица.