Подборка «бессмертие» — 176 цитат

176 цитат про «бессмертие»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — Дед, а что такое Россия? — А вот она, это и есть Россия, земля наша, матушка-родимая. Никому её в обиду не дали и не дадим. Много ещё врагов у нашей земли, Мишенька, и много забот. Готовь сердце к подвигу и ничего не бойся. Самое большое, чем могут досадить тебе враги — это смерть, а как душа наша бессмертна, то выходит и бояться нечего.

   — Дед, а что такое Россия? — А вот она, это и есть Россия, земля наша, матушка-родимая. Никому её в обиду не дали и не дадим. Много ещё врагов у нашей земли, Мишенька, и много забот. Готовь сердце к подвигу и ничего не бойся. Самое большое, чем могут досадить тебе враги — это смерть, а как душа наша бессмертна, то выходит и бояться нечего.

   — Лермонтов (1986) · фильм
2. «

   Ярче прожигай жизнь, и ей не дай остыть. На миг себя почувствую бессмертным, Но в «Русской рулетке» так редко выстреливает холостым.

   Ярче прожигай жизнь, и ей не дай остыть. На миг себя почувствую бессмертным, Но в «Русской рулетке» так редко выстреливает холостым.
3. «

   Что делает с людьми безжалостное время! Невидимое, неосязаемое, оно убивает людей миллионами без всяких бомб, и сумевший победить время станет бессмертным. Однако тут же Алексею вспомнилась притча. Когда к царю Соломону пришёл старец и пообещал ему бессмертие, царь отказался. — Почему? – удивился старец. — Не хочу видеть смерть своих детей и внуков, — ответил мудрый Соломон.

   Что делает с людьми безжалостное время! Невидимое, неосязаемое, оно убивает людей миллионами без всяких бомб, и сумевший победить время станет бессмертным. Однако тут же Алексею вспомнилась притча. Когда к царю Соломону пришёл старец и пообещал ему бессмертие, царь отказался. — Почему? – удивился старец. — Не хочу видеть смерть своих детей и внуков, — ответил мудрый Соломон.

   — Юрий Корчевский · книга
4. «

   Этот человек бессмертен, благодаря своей изначальной любви к свободе.

   Этот человек бессмертен, благодаря своей изначальной любви к свободе.

   — Илья Ефимович Репин
5. «

   — Ты помнишь, что я сказала тебе? — Ты сказала, что свяжешь свою судьбу с моей, отказавшись от бессмертия своего народа. — И я не передумала. Я скорее разделю смертную жизнь с тобой, чем проживу все эпохи мира в одиночестве.

   — Ты помнишь, что я сказала тебе? — Ты сказала, что свяжешь свою судьбу с моей, отказавшись от бессмертия своего народа. — И я не передумала. Я скорее разделю смертную жизнь с тобой, чем проживу все эпохи мира в одиночестве.

   — Арвен Ундомиэль · фильм
6. «

   От знаменитых художников до подрядчиков-строителей, все мы хотим оставить свою подпись. Собственный остаточный эффект. Жизнь после смерти.

   От знаменитых художников до подрядчиков-строителей, все мы хотим оставить свою подпись. Собственный остаточный эффект. Жизнь после смерти.

   — Чак Паланик · книга
7. «

   Сделай вечную ночь тем, кто хочет спать. Сделай тысячи книг тем, кто хочет знать. Сделай жаждущим страсть миллион Джульет. И на небо попасть, проездной билет.

   Сделай вечную ночь тем, кто хочет спать. Сделай тысячи книг тем, кто хочет знать. Сделай жаждущим страсть миллион Джульет. И на небо попасть, проездной билет.
8. «

   Миллионы лет люди страстно мечтали об одном — победить смерть, избавиться от её гнёта, перестать жить в вечном страхе, стать свободными! Только разогнувшись, только взяв в руки палку, мы уже думали, как бы обмануть смерть. Всю нашу историю, и ещё до того — ещё когда история была топким бессознательным безвременьем, мы стремились только к этому. Люди жрали сердца и печень своих врагов, искали мифические источники у чёрта на куличках, глотали толчёные носорожьи рога и толчёные драгоценные камни, совокуплялись с юными девственницами, платили состояния шарлатанам-алхимикам, жрали только углеводы или только протеины в соответствии с рекомендациями геронтологов, занимались бегом, платили состояния шарлатанам-хирургам, чтобы те подтянули нам кожу и разгладили морщины... Всё, лишь бы оставаться вечно молодыми — или хотя бы казаться такими.

   Миллионы лет люди страстно мечтали об одном — победить смерть, избавиться от её гнёта, перестать жить в вечном страхе, стать свободными! Только разогнувшись, только взяв в руки палку, мы уже думали, как бы обмануть смерть. Всю нашу историю, и ещё до того — ещё когда история была топким бессознательным безвременьем, мы стремились только к этому. Люди жрали сердца и печень своих врагов, искали мифические источники у чёрта на куличках, глотали толчёные носорожьи рога и толчёные драгоценные камни, совокуплялись с юными девственницами, платили состояния шарлатанам-алхимикам, жрали только углеводы или только протеины в соответствии с рекомендациями геронтологов, занимались бегом, платили состояния шарлатанам-хирургам, чтобы те подтянули нам кожу и разгладили морщины... Всё, лишь бы оставаться вечно молодыми — или хотя бы казаться такими.

   — Дмитрий Глуховский · книга
9. «

   Те, кто живет вечно, кому нечего поставить на кон в извечной игре против смерти, никогда не смогут оценить святость жизни.

   Те, кто живет вечно, кому нечего поставить на кон в извечной игре против смерти, никогда не смогут оценить святость жизни.

   — Чарльз де Линт · книга
10. «

    Из рук смерти люди достают бессмертие.

    Из рук смерти люди достают бессмертие.

    — Леся Украинка
11. «

    Можно в один час вложить все свойства вечности, а можно влачить годы и годы, как будто их и не было. Наше бессмертие мы обретаем здесь и сейчас: тут дело в качестве, а не в количестве.

    Можно в один час вложить все свойства вечности, а можно влачить годы и годы, как будто их и не было. Наше бессмертие мы обретаем здесь и сейчас: тут дело в качестве, а не в количестве.

    — Олдос Хаксли · книга
12. «

    Обмен веществ! Но какая трусость утешать себя этим суррогатом бессмертия! Бессознательные процессы, происходящие в природе, ниже даже человеческой глупости, так как в глупости есть все-таки сознание и воля, в процессах же ровно ничего. Только трус, у которого больше страха перед смертью, чем достоинства, может утешать себя тем, что тело его будет со временем жить в траве, в камне, в жабе... Видеть свое бессмертие в обмене веществ так же странно, как пророчить блестящую будущность футляру после того, как разбилась и стала негодной дорогая скрипка.

    Обмен веществ! Но какая трусость утешать себя этим суррогатом бессмертия! Бессознательные процессы, происходящие в природе, ниже даже человеческой глупости, так как в глупости есть все-таки сознание и воля, в процессах же ровно ничего. Только трус, у которого больше страха перед смертью, чем достоинства, может утешать себя тем, что тело его будет со временем жить в траве, в камне, в жабе... Видеть свое бессмертие в обмене веществ так же странно, как пророчить блестящую будущность футляру после того, как разбилась и стала негодной дорогая скрипка.

    — Антон Павлович Чехов · книга
13. «

    Двадцать три года, и ничего не сделано для бессмертия.

    Двадцать три года, и ничего не сделано для бессмертия.

    — Гай Юлий Цезарь
14. «

    Нельзя давать людям бессмертие, если они всего лишь звери.

    Нельзя давать людям бессмертие, если они всего лишь звери.

    — Сергей Лукьяненко · книга
15. «

    Религия... Для меня это что-то вроде огромного шарообразного облака, в центре которого скрыта тайна. Облако, громадное как планета, а может быть, и как вся Солнечная система. Не исключено, что оно чрезмерно велико, и его поперечник следует измерять в световых годах. И каждая из религий прилепилась к поверхности этого облака. Одна вера на миг заглядывает внутрь сферы на своем месте, вторая на мгновение видит то, что под ней. И так продолжается до бесконечности. Однако никому не дано узреть того, что расположено в самом сердце. Или, как говорил мой говнюк зять, который, как тебе известно, атеист: вся эта муть изобретена как успокоительное средство для человеческой расы. Каждый знает, что помрет, а религия преподносит ему свою Большую Ложь. Что за «Большая Ложь», можешь спросить ты. Отвечаю: бессмертие.

    Религия... Для меня это что-то вроде огромного шарообразного облака, в центре которого скрыта тайна. Облако, громадное как планета, а может быть, и как вся Солнечная система. Не исключено, что оно чрезмерно велико, и его поперечник следует измерять в световых годах. И каждая из религий прилепилась к поверхности этого облака. Одна вера на миг заглядывает внутрь сферы на своем месте, вторая на мгновение видит то, что под ней. И так продолжается до бесконечности. Однако никому не дано узреть того, что расположено в самом сердце. Или, как говорил мой говнюк зять, который, как тебе известно, атеист: вся эта муть изобретена как успокоительное средство для человеческой расы. Каждый знает, что помрет, а религия преподносит ему свою Большую Ложь. Что за «Большая Ложь», можешь спросить ты. Отвечаю: бессмертие.

    — Ирвин Шоу · книга
16. «

    — В этом возрасте я вдруг осознал, что тоже умру, — говорит генерал. — Это было время первых ночных поллюций. — Бессмертие уходит вместе с невинностью, — аптекарь вновь переводит указку с плаката Подросток на плакат Ребенок. — Дети не верят в то, что умрут.

    — В этом возрасте я вдруг осознал, что тоже умру, — говорит генерал. — Это было время первых ночных поллюций. — Бессмертие уходит вместе с невинностью, — аптекарь вновь переводит указку с плаката Подросток на плакат Ребенок. — Дети не верят в то, что умрут.

    — Евгений Водолазкин · книга
17. «

    Смерть, конечно большое несчастье, но все же не самое большое, если выбирать между ней и бессмертием.

    Смерть, конечно большое несчастье, но все же не самое большое, если выбирать между ней и бессмертием.

    — Том Стоппард
18. «

    Я отринул хрупкую плоть ради смертоносного холода металла.

    Я отринул хрупкую плоть ради смертоносного холода металла.

    — Сахн-Азал / Мордекайзер (Sahn-Uzal / Mordekaiser) · игра
19. «

    В бессознательном каждый убежден в своем бессмертии.

    В бессознательном каждый убежден в своем бессмертии.

    — Зигмунд Фрейд
20. «

    Что с того, что я смертен? Линия становится отрезком, если ограничить ее двумя точками. Пока нет второй точки, это луч, уходящий из мига рождения в бесконечность. Я не желаю знать, когда умру! И пока я не знаю, когда настанет мой час, я вечен!

    Что с того, что я смертен? Линия становится отрезком, если ограничить ее двумя точками. Пока нет второй точки, это луч, уходящий из мига рождения в бесконечность. Я не желаю знать, когда умру! И пока я не знаю, когда настанет мой час, я вечен!

    — Дмитрий Глуховский · книга